Дом. Семья

Когда старухи были молодыми. Часть 1

Детективная новелла или сказка для взрослых
Николай Варсегов решил выставить на суд читателя свою повесть

Николай Варсегов решил выставить на суд читателя свою повесть

Фото: Shutterstock

Часть 2

Наш журналист Николай Варсегов написал несколько литературных произведений. Два из них решил выставить на суд читателя. Публикуем их частями для удобства прочтения. Насколько они интересны, пусть читатели выскажутся в комментариях.

Всех с Новым годом!

В городе Старовятске прямо на День России помер смотрящий Зона (Зонов Егор Прокопьевич). Немолодой он уж был, так чо. И репортеры нехристи, обрадованные той новостью – хайповая статья! - лихо взялись строчить, да присочинять, как водится. Выяснили, что с утра пришла к смотрящему юная почтальонка Клава Овцебыкова. Пришла она и озвучила размер социальной пенсии, что государство выдало Зоне на старость лет. Зона, услышав цифру, побагровел лицом, медленно опустился наземь и, прислонившись спиною к «мерсу», выдавил из себя последние словеса: «Клава, девочка, лучше бы ты меня убила, чем сообщать такое…».

Свидетельницей того стала старушка Кузина, что выгуливала собачку. Она-то и рассказала правду из первых уст: «...Смотряшшый за серцо-то ухватился и говорит, ты, Клавка, меня убила! Тут дух из него и вышол!».

В тот же день местная пресса запестрела заголовками «Клава, ты меня убила! - сказал смотрящий перед кончиной», «Почтальонка убила смотрящего!», «Клава киллер», «Молодая девушка замочила старого смотрящего», «Как братва накажет Клаву за убийство смотрящего?».

Вторым свидетелем этой драмы явился Серега Щебень. Он же телохранитель Зоны и порученец оного. Случилось все так внезапно, что Щебень подрастерялся и очень перепугался держать ответ перед братвой, которая на похороны придет. По сути Щебень вроде не виноват. Он должен был охранять от киллеров, от идиотов и пьяни уличной. А тут девчушка, овца невинная, подошла, сказала…, кто мог подумать! Но как рассудит братва – вопрос.

Щебень был туповатый малый с прямолинейной логикой: Бога нет, потому что попы и верящие в Него тоже гибнут при ДТП и даже мрут от рака. Коли Бог бы существовал, он бы не допустил. Ну а раз Бога нет, надо служить тем людям, которые на Земле сильны и управляют слабыми.

Но в нечистого Щебень верил, насмотревшись на экстрасенсов из телевизора. Боялся числа «13» и черных кошек, бабы с пустым ведром.

На похороны смотрящего прямиком на кладбище приехал сам Вова Яндекс – высокий, грузный в черном костюме строгом - на джипе с номером «111». Щебень к нему и так, и этак:

- Я тут не виноват, в натуре. Мы с Зоной из дому вышли, я огляделся – чисто. Только старуха Кузина и почтальонка Клавка базарят неподалеку. Зона велел мне за руль садиться. Сам ногу поставил на колесо, зашнуровывает ботинок. А почтальонка к нему «ля-ля». Гляжу уж через стекло: Зона за грудь схватился, у колеса присел. Выскакиваю, а он говорит почтарке «ты, падла, меня убила!». Ну я почтарке в бубен и к Зоне бросился, давай искусственное дыхание, массаж и скорую, а уж не помогло. Скажи, Яндекс, я же не виноватый?!

- Невиновен, - ответил Яндекс.

- Как почтарку теперь накажем?

- По понятиям, - буркнул Яндекс, вышагивая ко гробу у выкопанной могилы, где священник махал кадилом, отпугивая чертей от праха.

Братва окружила Яндекса, стали кидать идеи – одна чудовищнее другой - как наказать почтарку.

- По понятиям почтарка не виновата, - ответил Яндекс. – Она лишь орудие в кровавой руке этого государства. Она топор. Но даже российский суд, продажный, безжалостный и тупой, не наказывает топор, которым владел убийца. Зону убила власть за то, что он ей не кланялся. Зная взрывной характер этого благородного человека, государство кинуло ему издевательскую подачку на старость лет в расчете, что сердце Зоны не выдержит унижений. Оно и остановилось. Да будет ему земля легким гагачьим пухом, а жизнь примером для всех для нас, недостойных ногтей его!

Щебень поуспокоился, понял, что пронесло, и в этот вечер на радостях напился. Напился он в ресторане «Ядрена вошь», куда от кладбища подалась братва, чтобы оплакать Зону. А Щебень пьяный не дружил с головой и такое вчера за рюмкой наговорил братве, что по утру хоть вешайся.

- Идиот! Чурбан! Фофан! – поносил Щебень свое отражение в зеркале. – Кто тебя за пьяный язык тянул?!

Дело в том, что вчера Серега пообещал братве нечто невыполнимое. Он обещал жениться. Да не на абы ком! И назвал такую будущую жену, отчего братва очумела малость. Правда сама намеченная жена о Щебне ни сном, ни духом еще не ведала. И взбудораженная братва дала Сереге времени обольстить невесту - всего лишь год. Эх, лучше бы он им пообещал жениться на королеве Англии. Шансы почти что те же, но королева старая, может за год помрет. А на которую указал Серега, еще всех переживет. Вот и крутись теперь!

- Ладно, Щебень, начни с разведки, - молвил Серега зеркалу, - да осторожно только, чтобы не напортачить. Дело-то деликатное.

Щебень помылся, выбрился, лучший надел костюм, новенькие ботинки. Велел прислуге выгнать машину из гаража. Скоро он на своем иностранном джипе подкатил к небольшому домику Мишки Гусева. С Мишкой раньше учились в школе и однажды зимой на речке Гусев Щебня достал из проруби. При этом товарищами они не были. Мишка Гусев совсем не имел товарищей из-за жесткой своей натуры. Его не любили все, окромя жены. И Щебень Мишку на дух не выносил, но вот сегодня Гусев очень и очень нужен.

Подъехав к домику, Щебень подал сигнал. Затем подошел к калитке, поправил галстук.

Мишка Гусев, увидев через окошко Щебня, скинул с себя рубашку, джинсы. Надел советские поношенные трусы. Так на крыльцо и вышел в дырявой майке, в больших, до колен, трусах и сапогах резиновых. В руке ведро, а на нем написано «для свиней».

- Приветствую, Михаил Васильевич! – помахал рукою над головой Серега.

Мишка слегка кивнул, не сходя с крыльца, не предлагая Щебню войти во двор.

«Козел» - подумал про Мишку Щебень, а вслух сказал:

- Хочу пригласить сегодня тебя с женой в городской ресторан поужинать. Из уважения, Михаил Васильевич, к твоей, почитаемой мною, личности.

- Спасибо, - ответил Мишка, – мы не ходим по ресторанам.

- А чо это так? Я ж банкую. За все плачу.

- Брезгуем ресторанной пайкой.

- Да ладно гнать-то, Михал Васильевич! У нас ресторан отличный, без тараканов. И повара шикарные.

- Повара те, - ответил Мишка, - котлеты лепят, салаты режут руками голыми. Оттого оставляют на пище свои потожировые следы. Фу!

- Чего оставляют? – переспросил Серега.

- Слушай, Щебень, мы оба с тобой сидели. Я знаю, а ты не знаешь, что такое потожировые следы? Гражданин следователь тебе не рассказывал?

- Михал Васильевич, чо ты гонишь? Какие у поваров следы? Они руки моют.

- Как не мой, все равно следы. Разговаривают опять же промеж собой, слюнями на пищу брызжут. Ты предлагаешь нам вот все это жрать?!

- Ну ты и выразился, Михал Васильевич! Ну хочешь, я их заставлю одеть перчатки латексные…

- Надеть перчатки, - поправил Мишка.

- Одеть, надеть, какая разница?!

- Это мне, неграмотному, без разницы. А у тебя же, Щебень, диплом о высшем образовании!

- Я, Михаил Васильевич, не кичусь дипломом, и вас, простых людей, уважаю не меньше грамотных. А если ты уж такой брезгливый, я велю поварам их морды прикрыть марлевыми повязками.

- Насилие над поварами, - ответил Мишка, - у оных вызовет гнев к тебе. И этот гнев перейдет на пищу. А пища, приготовленная во гневе, выльется в рак желудка.

Серега Щебень сжал кулаки в карманах и тяжко выдохнул, но старался держаться дружески:

- А если мы просто с тобой, по-братски, в ресторане вина попьем, коньячку дорогого там…, а еду ты из дому с собой возьми. Жена-то вкусно поди готовит? Я привезу ей отборного и парного мяса, какого хочешь.

- Не будь между упивающимися вином, между пресыщающимися мясом. Потому что пьяница и пресыщающийся обеднеют, и сонливость оденет в рубище, - ответил Мишка.

- Ты это чо? – набычено вопросил Серега.

- Не чо. Это из Библии. Некогда мне с тобой, надо свиней кормить, - и Мишка ушел в сенцы.

- Козел, - тихо промолвил Щебень, плюнул и сел в машину. Только тронулся, дорогу перебежала кошка, черная, словно квадрат Малевича. Щебень враз развернул машину, проехал полсотни метров, навстречу ему старуха с пустым ведром. Резко затормозил, снял пиджак, рубаху вывернул наизнанку, как велят экстрасенсы для защиты от нечисти, и сказал, скрежеща зубами:

- Все равно я на ней женюсь!

Уже в сенях Мишкина молодая жена повисла на шее Мишки. Смачно поцеловала в левое ухо, спросила:

- Цито просий этот парсивый парень? - Она не выговаривала «л», а также с шипящими были у ней проблемы.

- Да так, - отмахнулся Мишка, чмокнув в ответ супругу. – Ничего не просил. Поздороваться вот заехал. С чего ты решила, что он паршивый?

- Хоросого парня ты бы не встретий в трусах и майке.

- Умная ты у меня, - обнял супругу Мишка, слегка потискал. Вслух не высказал, а про себя добавил: «хотя и весь город дурой тебя считает. А этот город он сам дурак».

ОБРАТНОГО ХОДА НЕТ

Так что же вчера в ресторане-то на поминках вышло с женитьбой этой? И отчего сегодня в смятении полном Щебень? Ладно бы если он просто пообещал жениться, то не вопрос, конечно. В городе Старовятске всякая за него пойдет. Или почти что всякая. Хотя и сидел Серега за два вагона щебня, отсюда и кличка Щебень, зато он жених богатый. Фигурой и мордой статный. Имеет диплом юриста – в Москве купил за большие деньги. Покойный папа, из управленцев, бойко шаманил лесом. Грешил и паленой водкой, боярышником аптечным. А посему у Щебня ныне шикарный дом, движимость и прислуга из зарубежья ближнего. Мать и сестра в Москве. Тоже живут нехило. Вот и Серега думал на москвичке какой жениться, может быть на актрисе даже. В худшем разе – на журналистке. Но вчера его дернул черт перед братвой похвастаться, что он женится на самой Нобуко. Которая, во-первых, японка из императорского семейства, а во-вторых, замужняя. Но слово не воробей. Обратного хода нет.

А вышло вчера все так. В ресторане «Ядрена вошь» собрались люди авторитетные, приехавшие с Урала, Кирова и Казани. И, как уже нам известно, был там даже сам Вова Яндекс. Погоревали о вновь представленном, порешали свои вопросы по теневому бизнесу. А потом расслабились. И когда уже в третий раз лабухи пропели «Владимирский централ», тут Вова Яндекс предложил выпить за Старовятск и за старовятичей. Серега Щебень расплылся блином в сковороде:

- Да у нас тут такие люди, круче всяких других людей! Скажи, Федя, - подморгнул он молодому официанту, разливающему коньяк молдавский.

- А правда, Щебень, что в вашем городе дочь японского императора живет? – спросил у Сереги Яндекс. - И типа она замужняя за каким-то там трактористом вашим, если, мля, журналюгам верить. И еще журналюги пишут, типа она прекрасна…, забыл, как это…, - Вова наморщил лоб и прищурил глаз.

- Как утренняя заря, - продолжил Щебень.

- Во-во! Как утренняя заря! – Яндекс порастопырил пальцы.

- Я дико извиняюсь, - заулыбался официант, - она похожа на саму Нодзоми Цуджи и немного на Ай Каго. Только наша челку на лбу не носит.

- Иди, Федя, иди, - сказал Щебень официанту. - Правду пишут. Однако, она замужем не за трактористом, а бери, Яндекс, выше - за электриком Мишкой Гусевым. И не дочь она японскому императору, а какая-то там двоюродная племянница что ли. Нобуко ее зовут. Нобуко Гусева.

- Ну ни хрена себе! – удивился Яндекс. – У электриков и такие жены. Откуда, Щебень?

- Да он этот Мишка Гусев служил где-то там у них, - показал Щебень пальцем на выход из ресторана - как бы в сторону Японии, - оттуда ее привез.

- Он, что, служил в японской императорской армии?

- Нее, у нас на Дальнем Востоке. Там история темная. Мишка никому не рассказывает.

Щебень не стал озвучивать, что Мишка еще и сидел в тюрьме, поскольку Щебень и сам не знал за что Мишке дали срок.

- Поди японка служила у нас в стройбате? – пошутил, улыбаясь, Яндекс, и вся публика громко загоготала. - А может быть и тебя нам, Щебень, к японцам служить отправить, в роту этих… камикадзей? – продолжал шутословить Яндекс. – Поди тоже бабу породистую себе найдешь? А то блудишь тут с дворовыми девками, а благородные на тебя не смотрят.

Братва громыхала хохотом, забыв по какому случаю здесь она собралась.

- Да я…, - на Щебня накатило негодование, - да я захочу, так и здесь на этой же на японке, на этой Нобуко женюсь!

- Женишься, говоришь? – прищурено глянул Яндекс в упор на Щебня.

- Да запросто, возьму и женюсь!

- А ведь у нас трепачей не любят, - с лица у Яндекса мгновенно сошла улыбка, шрам на левой щеке расправился, и публика вмиг притихла. - Поди ведь на прежнее место Зоны метишь? А Зона-то не любил трепаться.

- А я не треплюсь! – сказал даже с вызовом пьяный Щебень, тоже гася улыбку. – Дайте время, и японка эта станет моей.

- Сколько времени тебе надо?

- А месяца три-четыре!

- Уважаю конкретных пацанов, - сказал Яндекс. – Даю тебе ровно год. Если слово свое не сдержишь, сам знаешь чо. А сдержишь, станешь смотрящим за Старовятском. Пока же объявим тебя временно исполняющим обязанности смотрящего.

Яндекс протянул Щебню пятерню в наколках, они обменялись рукопожатием.

- Накатим за жениха и его японскую невесту! – Яндекс поднял над головою рюмку, и все его поддержали.

ОТКУДА ЯПОНКА В ГОРОДЕ?

Мишке Гусю сначала никто не верил, что жена у него японка, аж из самой Японии. Думали якутка или бурятка, или еще какая. А Мишка никого и не убеждал. «Не верите, и не надо. Не вам с ней жить».

По-русски Нобуко все понимала, но говорила плохо и очень стеснялась русских из-за своего акцента. Когда в магазине подвыпившие, называя Нобуко Надей, спрашивали ее «ну чо, Надюха, скучаешь поди по своей Чукотке-то? Гы-гы-гы-гы!», Нобуко улыбалась во все лицо и отвечала «ни, ни скуцаю я». «Гы-гы-гы-гы!» - смеялись подвыпившие. А Нобуко, вежливо так откланявшись, подносила сложенные ладошки под подбородок и, зардевшись во всё лицо, уходила от диалога. Поэтому в первые месяцы в Старовятске все считали Нобуко дурочкой и очень не понимали, зачем же Мишка на ней женился, когда тут девок ядреных, статных, аки собак нерезаных? А эту Нобуку чокнутую надо еще откармливать и откармливать. Но однажды в городе разразилась паника по случаю приезда посла Японии. А ехал посол аккурат к Нобуко.

Накануне приезда посла японского, к лачуге Гусевых подкатили несколько машин с мигалками. Две солидные тетки постучали перстнями в окно. Мишка понял - они из мэрии. Он ненавидел власть. Были на то причины. Скинул с себя рубашку, брюки, обулся в резиновые сапоги, и в этаком непристойном виде - в советских трусах и майке, в руке ведро с яркой надписью «для свиней» вышел он на крыльцо лачуги. Из-за спины у Мишки с испуганною улыбкой выглядывала Нобуко, раскланиваясь привычно.

Женщины тоже натянули улыбки и объявили Мишке, что городская мэрия, в рамках заботы о молодых, предоставляет Гусевым в пригороде коттедж бесплатный с мебелью и приборами. С видом на речные просторы. А переезд сейчас. Грузчики ждут в машине.

Мишка Гусев цинично хмыкнул и отвечал на это:

- Государи мои! Зайдите в дом раба вашего и ночуйте, и умойте ноги ваши, и встаньте поутру и пойдете в путь свой!

- Это из Святого писания, - сказала Нобуко приобалдевшим дамам.

- Что это значит? – спросила одна из дам.

- Это значит, что никуда из родного дома уезжать я не собираюсь! – ответил Мишка.

Дамы позвали грузчиков. Три верзилы в костюмах светских кивнули вежливо на поклон японки. Один взял Мишку за локоть крепко и прошептал на ухо:

- Выкобениваться не надо. А если ты, скотина, не поедешь сейчас в коттедж, то скоро тебя увезут на кладбище.

- Да не боюсь я вас, козлов, - прошептал в ответ ему Мишка, сохраняя презрительную ухмылку. - И соглашаюсь только из-за жены Нобуко, дабы ее оградить от сцены расправы моей над вами.

- Таможня дает добро! - сказал переговорщик от мэрии.

- Сколько у вас свиней? – спросила у Мишки одна из дам. – Может, свиньи временно здесь останутся? А потом их туда в коттедж?

- Нету в доме у нас свиней и не было никогда, - ответил Мишка с удовольствием на лице. – Но с улицы иногда заходят. Поэтому у меня для них вот всегда гостинец, - он покрутил ведро с комбикормами.

Гусевы переехали в тот коттедж. А через месяц, когда все стихло, опять вернулись в свой малый домик.

ПОСОЛ ЯПОНСКИЙ

Перед приездом посла японского трое суток без перерыва в Старовятске асфальтировали дороги, вывозили античный мусор. Латали, красили, офонаривали и т.д. Всю рухлядь забутафорили, в местах помоек разбили клумбы. Вместо матерных слов на стенах появились иероглифы. Алкашей увезли куда-то. Город из самолета полили химией от комаров и мошек.

Серега Щебень тогда как раз из Москвы вернулся. Взял такси на жд-вокзале, задремал по дороге. На въезде в город таксист разбудил его:

- По улице Ленина уже едем, вам куда конкретно?

Серега долго глазами хлопал, не узнавая родную улицу:

- Ты куда привез меня, чурбанелло?! Я ж тебе в Старовятск велел!

А на четвертый день в Старовятск привезли посла. С ним японцев десятка два. Наши мидовские персоны. Губернатор, само-собой. И придворные журналисты. Задача японцев была – узнать хорошо ль прижилась Нобуко в глубинке русской? Нет ли жалоб у ней каких?

Задача наших была – показать, что Нобуко очень хорошо прижилась в русской глубинке. Она безмерно счастлива и жалоб у оной нет.

Обе стороны отлично выполнили свои задачи, обменялись подарками, и все разъехались. И только некая английская журналистка, тощая, как змея, и злая, еще задержалась тут, чтобы грязи какой нарыть.

- Давай, - говорит, - Нобуко, просто поговорим по-бабьи, - журналистка выложила диктофон на стол (они уселись вдвоем на кухне новенького коттеджа). - Скажи мне честно, Нобуко-сан, ну зачем вам с мужем жить в этой некультурной стране? Муж не хочет наверняка в Японию? Так вы, с вашими императорскими возможностями, могли бы запросто поселиться, например, в Лондоне!

(Здесь и далее, чтобы не напрягать читателя, будем передавать речь Нобуко на чистом русском).

- А для чего нам Лондон? – улыбалась Нобуко.

- Да для того, что в Лондоне жить хорошо, а в России плохо! – негодовала тощая.

- Хорошим людям везде хорошо живется, даже в России, - отвечала Нобуко. – А плохим и в Лондоне плохо.

- Кому это плохо в Лондоне? – прищурилась англичанка.

- Так вот ведь пишут, у вас недавно один русский олигарх повесился.

Англичанка оглянулась по сторонам, выключила диктофон и сказала шепотом:

- Он не повесился. Его повесили агенты от ФСБ.

- Хорошего человека агенты от ФСБ не повесят, - отвечала Нобуко.

От этих слов англичанка ополоумела, открыла рот, но не подобрала слов, сцапала диктофон и ушла по-английски, виляя задом.

Нобуко, конечно же, понимала (как понимал и ее супруг), что новый дом напичкан прослушивающей и приглядывающей аппаратурой, поэтому говорила только правильные слова и нарочито громко. А когда ее диалог с англичанкой дали послушать старому генералу УФСБ Прокофию Неподкупному, тот даже накатил рюмку и прослезился:

- Вот ведь, японка, а какая умная! Какие правильные слова говорит. Учитесь, товарищи, восточной мудрости.

- Японцы, - ответил молодой лейтенант Навалов, - владеют амбидекстрией. Это когда активно задействованы сразу оба полушария мозга. А потому-то они и живут умно.

- А вам кто мешает на всю голову думать?! Думать не о деньгах и бабах, а о защите Родины!

- А может Нобуко эту взять к нам в политотдел, нас дураков учить, - съязвил лейтенант шутя.

- Идея на редкость здравая, - сказал генерал серьезно. – Только одна проблема – она подданная Японии. Поэтому вы внимательней к ней прислушивайтесь и учитесь дистанционно. ...Что нового на сегодня?

- Областной судья, - доложил Навалов, - подарил жене бриллиантовые сережки ценою в сорок девять тысяч девятьсот девяносто девять долларов.

- Своей?

- Точно так, своей жене.

Генерал нахмурился:

- Готовьте в Москву шифровку.

- А толку что? Уж сколько шифровок туда отправили, но реакций ноль.

- Наше дело их информировать, - генерал указал пальцем на потолок. - Кстати, а у японки этой почём сережки?

- А нет у неё серёжек. Даже мочки её без дырок.

СЛУЖИЛ НА ФЛОТЕ МИШКА ГУСЕВ

Старовятичи же теперь узнали остолбенело, что Нобуко и впрямь японка. Да еще и, как оказалось, близкая родственница японского императора! Все знакомые донимали Мишку просьбами рассказать, как он на ней женился. А Михаил только лишь отмахивался:

- Чо рассказывать, вы всё равно не поверите. А потом переврете весь мой рассказ. …Отстаньте, я вам сказал!

А дело же вышло так. Молодой матрос Мишка Гусев в военно-морской «учебке» выучился на корабельного электрика. После его отправили на одну тихоокеанскую военно-морскую базу, указать которую мы не можем по причине военной тайны. Там он с месяц служил на ракетном катере. Но однажды наша подводная лодка подбила торпедою Мишкин катер, и он утоп. Благо, что весь экипаж спасли. Дело-то на учениях было. Торпеда была учебная. Лодка просто цели попутала. После того ЧП Гусев попал в батальон ремонтников к мичману Носорогову. А мичман тот Носорогов на пару с прапорщиком Потрошенко промышляли кражей всего и вся, делясь, разумеется, по инстанциям. Носорогов отвечал за консервацию устаревших судов, а Потрошенко обеспечивал военные корабли провизией. На этой почве они сошлись.

В маленькой дальней бухте Крысиная стояли на привязи несколько старых надводных кораблей и одна подводная лодка 641-го проекта. Прямо на входе в бухту был пришвартован небольшой тральщик «Дерзкий». Корпус у старикана «Дерзкого» облупленный весь и ржавый. Без пушек и пулеметов. Но механизмы с него не сняли. Один из двух дизелей работал, и тральщик был на ходу еще - теперь на службе у ОПГ. Когда прапорщик Потрошенко завозил на военно-морскую базу продукты, то часть продуктов кривой дорогой везли в Крысиную. Там загружали в трюмы тральщика «Дерзкого». А под покровом ночи при нормальной погоде «Дерзкий» выходил в море и вез продукты гражданским барыгам перекупщикам.

В тот вечер погода совсем взбесилась. Чудовищный снежный шторм. О выходе в море тральщика не могло быть и речи. Но ворованные продукты требовали охраны от голодных и ушлых срочников, что всюду по базе рыскали в поисках пропитания.

Мичман Носорогов вызвал к себе в кабинет опытного старшего матроса Гусева и сказал, что Гусев, как один из самых сознательных, заступит сегодня в ночь на очень ответственную вахту по охране стратегического объекта. И никому о том говорить нельзя. При этом мичман указал на какого-то пузатого, часто мигающего, прапорщика и добавил, что этот товарищ прапорщик по фамилии Потрошенко отвезет матроса к объекту, поставит ему задачу. Если матрос задачу выполнит, его представят к боевому ордену! Дадут именной наган!

Мишка хотя и служил недолго на берегу, но привык уж к дурацким шуткам мичмана Носорогова.

- Служу Отечеству! - театрально изображая радость, ответил Мишка.

- И не вздумай спать! Там по ночам призраки всякие появляются, - сказал Носорогов. – Поэтому на вот тебе Библию, - он протянул Михаилу толстую книжку, - пока её будешь во слух читать, черти к тебе не явятся.

Мичман Носорогов боялся Небесной кары за воровство и за прочий грех, а потому спонсировал церковь. И чем больше он воровал, тем больше на церковь жертвовал. За это ему епархия подарила сто экземпляров Библии.

Кроме Библии Носорогов выдал Мишке старенький автомат Калашникова из своих запасов и рожок патронов. Автомат этот был по бумагам списан, утилизирован, поскольку имел он один дефект. Но мичман его притырил на всякий случай. Дело в том, что прошлый владелец этого автомата, по имени тоже Миша, по фамилии Репей, совсем дурак, на прикладе выцарапал ножом номер части, название городка, под которым расположилась часть, а также «Миша + Катярина Бочкина = любоф». Прошлого владельца за то и комиссовали.

- Вот те оружие, именное, - вручил Носорогов Мишке «акашку» эту. – Гордись, служивый! Только у тебя и у главкома округа именное оружие! На дембель поедешь с ним. Если какие козлы там пьяные на объект полезут, предупредительными пальнешь. Да только случайно там меж рогов не попади кому. Стреляй по Большой Медведице, гы-гы-гы!

Мишка сел к прапорщику в японский джип. Машина была практически новая, поэтому прапорщик велел матросу постелить под зад газетки. Они поехали в Крысиную, медленно пробиваясь сквозь атакующую пургу, с которой едва справлялись на стеклах дворники.

«А о пивную пену крутящейся пурги ты бился, как о стену, когда вокруг ни зги?» - звенело в башке у Мишки. «Мы теплыми телами боролись, кореш, с той, как ледяное пламя дышавшей, мерзлотой», - Мишке нравились романтические, героические образы и вообще поэзия. «Братскую ГЭС» он знал почти наизусть. «А тех, кто приустали, внутрь приняла земля, и там, в гробу хрустальном, тела из хрусталя».

- Значит так, боец, - прервал его лирику прапорщик Потрошенко, - задача твоя простая, но ответственная. В трюме тральщика «Дерзкий» стратегический запас питания для штабистов на случай войны с Америкой. Тушенка там, сгущенка и все такое. Закроешься изнутри и будешь все это охранять до утра. Клинкет (дверь) отрывать только мне, мичману Носорогову или человеку, который скажет пароль «бензопила «Дружба» лучше пилы двуручной». Понял?

- Так точно, товарищ прапорщик.

- Повтори.

- Открывать клинкет только вам, мичману Носорогову или же человеку, который скажет «бензопила «Дружба» лучше пилы двуручной».

- Молодец боец. Если будут чужие ломиться, говори, что у тебя приказ стрелять на поражение. Откроешь иллюминатор и стрельнешь пару раз в сторону моря. Потом, вот тебе сотовый, если что, сразу здесь наберешь меня в любой час ночи. Понял?

- Так точно!

- И не вздумай спать. Там в кубрике есть фонарь, книжки какие-то. Так ты читай. Умным будешь. И гляди, если пропадет хоть одна банка тушенки, под трибунал пойдешь, потом в дисбат на четыре года. Вопросы есть?

- Есть.

- Валяй.

Мишке очень хотелось спросить, отчего прапорщик так часто моргает, но вопрос, конечно же, нетактичный. И матрос спросил:

- Товарищ прапорщик, а вот сколько отсюда километров до Америки будет?

- Тебе зачем?

- Да просто так, интересно.

- До хрена километров будет.

- Понял.

Они подъехали к «Дерзкому», который раскачивала штормовая волна. Прапорщик, цепляясь за леер, неуклюже зашел по трапу на палубу и открыл замок на клинкете рубки. За прапорщиком зашел и Гусев. Внутри остро пахло соляркой. Под лучом фонаря прапорщик показал матросу где там и что. В матросском кубрике было захламлено. Имелись на койках несколько несвежих матрасов, потертые одеяла, подушки. Пара шинелей изношенных и еще старье всякое в куче. Но главное: были тут и тулуп, и валенки.

- Керосинку разжечь умеешь? – спросил прапорщик.

- Да я ж деревенский, можно сказать, - ответил Мишка, - знаю такой прибор.

- Ну вот тут керосинка, - указал прапорщик. – Вот канистра с водой. Вот миски, ложки, чайник. Тут чай в пакетиках. Вот тебе галеты и банка зеленого горошку. Вот нож, банку откроешь. Будешь хорошо служить, получишь утром еще банку сгущенки.

После прапорщик Потрошенко пошел на сушу, а Мишка заперся изнутри, спустился в кубрик.

Только прапорщик сел в машину, ему позвонил мичман Носорогов:

- Все пропало, шеф! Все пропало! – кричал истерично мичман. – Меня упредили только что - в Крысиную едут следователи москвичи из военной прокуратуры! И с ними группа захвата! Кто-то стукнул, что ты продукты тыришь и перевозишь джипом своим на тральщик! Они прямо туда на тральщик едут, а на тральщике-то твои отпечатки пальцев! Подъезжают уже к воротам на КПП!

Прапорщик Потрошенко не мог ничего ответить. Смертельный ужас парализовал его. Дыхание сперло. Но уже через пять секунд он начал приходить в себя, выхватил из-под сиденья топор, бросился к пирсу и стал рубить на кнехтах швартовые (веревки, которыми тральщик привязан к берегу). Мощный северный ветер, ударивший в борт тральщика, легко и быстро понес корабль в бушующий океан. Прапорщик Потрошенко прыгнул за руль и помчался кверху на ближайший утес. Опять зазвонил телефон. Звонки от матроса Гусева. Прапорщик сбросил вызов. И снова сбросил. Так несколько раз. Забравшись на вершину утеса, Потрошенко выгреб из бардачка какие-то документы. Рассовал по карманам разную мелочевку: отвертки, ионизатор, сорвал, что висели над лобовым стеклом, иконку и чертика. Выскочил из салона, отжал ручник, и машина покатилась к обрыву, рухнула в морскую пучину. Потом, обливаясь потом, Потрошенко бежал по ведомым только ему тропинкам, думая незаметно выскользнуть из военной части. Купить водки и показаться где-то на людях пьяным. Тем самым создать себе относительное алиби. Вроде бы вечером он на базе не был, а пьянствовал в городке. А пока он пьянствовал, машину его угнали. Тут снова позвонил Носорогов. Потрошенко с тяжелой одышкой ответил:

- Хдаа.

- С первым тебя апреля! – весело прокричал Носорогов и громко загоготал, - а чо, поверил? И перессал, небось?!

Потом у них был долгий диалог, который нельзя здесь дать в силу жутко не нормативной лексики.

Изрядно вымотанные ругачкой, мичман с прапорщиком уже не собачились, когда встретились с глазу на глаз. Стали соображать, что им дальше делать. Тральщик, конечно, уйдет на дно, как только обледенеет. Продукты, конечно, жалко – две сотни ящиков на большую сумму.

- Да и хрен с ним, с продуктами! – натурально лил слезы прапорщик Потрошенко, - если б ты только знал, во что мне этот джип обошелся! Сколько я на него горбатил!

- Да мне на твой джип плевать! Моего матроса завтра начнут искать, вот в чем проблема. Это сколько бумаг мне опять писать!

– Не мог же я его обратно на берег взять, этакого свидетеля! – отвечал Потрошенко. – Говори, что матрос убёг, прихватив оружие. Первый раз что ли? Говори, что два «калаша» утащил с собой. А мы их потом поделим. Сейчас «калаши» в цене.

- Ага, десять «калашей», скажи еще, утащил! А нагоняй за побег кто получит? Мичман Носорогов получит!

- Ну уж извини, шутничок хренов. Заслужил, так и получай.

ОБЪЯВЛЕН В РОЗЫСК

Главной версией пропажи матроса Гусева стала у особистов версия его побега. Нашлись свидетели, Мишкины же товарищи, которые заявили, что Михаил не раз интересовался: а сколько километров отсюда до США? А до Японии сколько будет? И это уже серьезно. Зачем нормальному бойцу знать сколько отсюда до Америки? Какая ему разница? Нормальный боец девками интересуется, да своровать чего. А этот, ишь ты, километрами до Америки! Вот и выходит, что дезертир, пользуясь штормовой погодой, пробрался на тральщик, завел там дизель и в США поплыл. Хорошо, что тральщик дрянной и списанный. Явно ушел на дно до утра еще. А то ищи его по этакой непогоде-то!

Но так как факт гибели дезертира матроса Гусева установлен не был, то он считался пропавшим без вести. А гарнизонный военный суд заочно приговорил его за побег с оружием и угон плавсредства к 14 годам лишения свободы. Матроса Гусева объявили в розыск.

***

Как только прапорщик Потрошенко покинул тральщик, Мишка заперся изнутри и, светя фонарем, пошел искать наиболее уютное место. Очень хотелось есть. Кормили на базе плохо. Может быть лишь чуть-чуть сытнее, чем в немецких концлагерях Второй мировой войны. Особенно молодым еды почти что не доставалось. Постоянное чувство голода притупляло даже тоску по дому. И вот сейчас в руках у Мишки целая банка зеленого горошку и еще пачка галет! Есть даже чай, пусть и без сахара. От предстоящего пиршества Мишку переполняла радость. Автомат, Библию и пищу он сложил на одну из коек. А на другую, что перед столом, уложил два матраса. Фонарь подвесил на крюк над столом. Сел. И в этот момент судно сильно качнуло. Мишка грудью повалился на стол. Благо, что стол прочно привинчен к палубе. Дальше качки усилились. Через неплотно задраенные иллюминаторы струйками полилась вода. Мишка сообразил, что порвались швартовые, и судно понесло в океан. Но сильно не испугался. Его же сейчас бросятся спасать. На буксир возьмут. Хотя и неясно как при такой-то качке принять буксир?

А кидало уже все больше, и вода хлестала не только через иллюминаторы, но и через клинкет. Мишка кинулся к иллюминаторам, но качнуло так, что парень упал на палубу, ударившись обо что-то локтем. С трудом удерживая равновесие, добрался-таки до иллюминаторов и стал закручивать задрайки. Течь прекратилась. Удалось герметизировать и клинкет. Стал названивать прапорщику Потрошенко, а тот почему-то сбрасывал его вызовы.

Скоро матросу Мишке стало от качки плохо. Он уселся на койку, опустил голову и держался за коечную стойку. При этом швыряло так, что приходилось поневоле то и дело вставать. Автомат, Библия, банка с горошком, галеты и еще там предметы всякие катались, перемещались по мокрой палубе. Из последних сил Мишка подобрал Библию и галеты, сунул их под матрасы. Автомат он уже поймать не смог. Скоро про галеты и горошек стало противно думать. Мишку рвало и все выворачивало у него внутри. Ни разу в жизни не было Мишке вот так паршиво. Даже в детстве, когда они на пару с приятелем перепили браги. Тогда тоже жестоко рвало, но не качался пол. И мать, ругаясь, отпаивала водой. Сейчас было плохо так, что лучше бы застрелиться, да только до автомата не доползти.

Скоро Мишка совсем замерз. С трудом, но надел тулуп на шинель. Переобулся в валенки. Лег животом на койку, удерживаясь руками за ее края. Сквозь дрему стали являться призраки. Высокие людозвери на длинных худых ногах с противными злыми рожами. Мишка стрелял по ним из автомата, но пули отскакивали от призраков и попадали в Мишку. Правда совсем не больно. Тогда он взял в руки Библию, стал ей крестить пришельцев. Те отбегали, но не убирались. Потом Михаил очнулся уже на палубе, открыв глаза. Его сбросило с койки. Фонарь болтался над головой. Разное барахло, предметы, как и раньше, катались, перемещались по всей палубе. Вместе с ними и грохотал автомат. Ползком и на четвереньках Мишка добрался до автомата. Обмотал автоматный ремень вокруг коечной ножки. Очень хотелось пить. С трудом опять же он поймал капроновую канистру. Сел спиной к переборке и сделал несколько глотков воды, больше пролив на себя. Так, сидя у переборки, Мишка почувствовал себя чуть-чуть лучше. Сообразил выключить фонарь. Его заряд еще пригодится. Тяжело дыша, опять лег в койку, уцепившись за края руками.

Продолжение см. Часть 2

Рекомендуемые