Общество8 апреля 2021 19:44

Похороны «Елисеевского»

В Москве закрывается старейший гастроном, который работал с 1901 года
Этот магазин немыслимым образом оставался живым, не окаменелым, кусочком еще той, царской, буржуйской, купеческой России

Этот магазин немыслимым образом оставался живым, не окаменелым, кусочком еще той, царской, буржуйской, купеческой России

Фото: Евгения ГУСЕВА

Он и раньше был больше похож на храм, чем на магазин. Гигантские потолки, почерневшая позолота, рыцарская роскошь дубовых панелей. Двери, сделавшие бы честь и замку Дракулы, люстры размером с небольшой дом. Продавцы, казавшиеся членами какого-то забытого Ордена ножа и свиной туши. Ароматы рынка, аппетитность кондитерской, тонкий запах деревянного строения. Обязательный полумрак и гул голосов и звуков, поднимавшийся высоко-высоко наверх, к росписям, мозаикам и завихрушкам резьбы...

Он вызывал восторг и робость. Деловитость, с которой москвичи бродили от прилавка к прилавку, вступая в обязательное торговое противостояние покупатель-продавец, все равно не могла обесценить и приземлить обряд покупок в «Елисеевском».

Этот магазин немыслимым образом оставался живым, не окаменелым, кусочком еще той, царской, буржуйской, купеческой России. И да, лет сто как здесь не говорили «Чего изволите», но и «Следующий!» звучало тут не так, как во всех остальных магазинах СССР и новой России.

Он уцелел каким-то чудом. И, конечно, продажа чипсов и морковки никак не могла окупить роскошные интерьеры. И вот, через 120 лет после открытия, «Елисеевский» приказал долго жить.

Я, конечно, пришел попрощаться. Как прощался с Филипповской булочной. Она тоже была чем-то дореволюционным и удивительным. И ушла, оставив след лишь в сердцах краеведов и недобитых москвичей. Там действительно продавали хлеб. Лет так 150. Советскую власть она пережила, эпоху менеджеров и Мерчандайзеров - нет. Современные кафе с безликостью своей модности не оставили булочным ни единого шанса.

Не дожили до светлых времен парковки в центре за 380 рублей и «Воды Лагидзе» на Старом Арбате. Перевернутые конусы с сиропом, звон десятикопеечных монет о мраморный прилавок, жгучий аромат «Тархуна» и приторная сладость ягод, что-то виноградное, так похожее на вино. Да, кому нужны эти чертовы воды, когда всего хоть залейся? Все понимаю. Я так, просто вспомнить.

Сколько их полегло, этих романтичных и не очень точек общепита. Они могли быть образцовыми пунктами питания или настоящими «тошниловками», но там жило время. Законсервированное, настоявшееся. Забежав туда, можно было реально уйти в 30-е, 50-е, 80-е. А в случае с «Елисеевским», и в начало русского XX века.

«Пельменная» на Богдана Хмельницкого, жутчайшая «Бутербродная» на улице 25-летия Октября, забегаловка напротив «Ленинки» у музея Михал Иваныча Калинина... На Октябрьской площади была «Шоколадница», просторная, светлая, прямо как из фильма «Дайте жалобную книгу»...

Они все должны были умереть и умерли. Кто-то ушел незаметно, кого-то удалось помянуть.

В последние дни «Елисеевский» представлял из себя душераздирающее зрелище. Пустые полки, мрачный персонал, редкие покупатели, которые ничего не покупали. Просто бродили от угла к углу, фотографируя потолки, стены, люстры в попытке запечатлеть дворцовую роскошь «Гастронома номер 1». В основном пожилые люди, скорее всего, с рождения знающие этот магазин.

В этих стенах, конечно, что-нибудь будет. Наверняка. Но день закрытия «Елисеевского» еще одна частичка Москвы пропала. Не первая и не последняя. Краеведы запомнят. А больше может никто и не заметит.