Премия Рунета-2020
Россия
Москва
+22°
Boom metrics
Звезды
Эксклюзив kp.rukp.ru
8 февраля 2022 22:00

Алексей Пиманов: У меня дурацкий характер, не терплю, когда что-то не сделано

9 февраля знаменитому режиссеру, продюсеру и телеведущему исполняется 60 лет
9 февраля знаменитому режиссеру, продюсеру и телеведущему исполняется 60 лет. Фото: пресс-служба Алексея Пиманова

9 февраля знаменитому режиссеру, продюсеру и телеведущему исполняется 60 лет. Фото: пресс-служба Алексея Пиманова

«Давайте я вам лучше покажу!» - мне показалось, что это любимая фраза Алексея Пиманова во время интервью. У него всегда есть проект, которым он живет. Всегда есть фрагменты, которыми гордится. 17 февраля в прокат выходит кино «Одиннадцать молчаливых мужчин» про турне московского «Динамо» в Великобританию в 1945 году. Он устроил флешмоб - сам подкидывает ногой мяч, принимает его на шею, сбрасывает вниз и начинает чеканить. «Тем, кто повторит, обещаем билеты на фильм, так мало кто справляется! Профессионалы, и то побаиваются», - смеется Пиманов. 9 февраля знаменитому продюсеру, ведущему и режиссеру исполняется 60 лет. «Меня тут спросили, вы итоги подводите? - веселится юбиляр, - ну какие итоги? Столько дел!»

17 февраля в прокат выходит кино «Одиннадцать молчаливых мужчин» про турне московского «Динамо» в Великобританию в 1945 году. Фото: пресс-служба Алексея Пиманова

17 февраля в прокат выходит кино «Одиннадцать молчаливых мужчин» про турне московского «Динамо» в Великобританию в 1945 году. Фото: пресс-служба Алексея Пиманова

«Умею подбирать людей»

- После премьеры нового фильма в отпуск пойдете?

- Я? Так у меня уже сейчас три сценария в работе! Иногда спрашивают, как удается руководить каналом «Звезда», радио «Звезда», снимать кино, продюсировать кино, там же параллельно несколько проектов снимается и каждый как ребенок! Как правило, пока сценарий запустишь – застрелишься. Плюс, естественно «Человек и закон», «Жить здорово», «Кремль 9». Вот надо ехать в Кремль, сниматься на старых машинах, и я говорю: люди, пожалейте меня. А потом приезжаю – и все в удовольствие.

- И как же вам все это удается?

- Банально звучит, но я просто, мне кажется, умею подбирать людей. И умею им доверять, вернее заставлять их верить, что я им доверяю (шутка). Вот после этого разговора я еду играть в хоккей. И с 7 до 9 я принципиально буду без телефона. Конечно, может Сергей Кужугетович позвонить, но уж поверьте, тогда найдут и без телефона.

Фото: пресс-служба Алексея Пиманова

Фото: пресс-служба Алексея Пиманова

А когда я только начал снимать кино, у меня было три компании на телерынке и в кино. Ни «Звезды» еще не было, ни такого количества административной работы. И все равно, заканчивался дубль, я оборачивался, а за спиной очередь из людей. Им надо посоветоваться, подписать документы. Постепенно я их приучил так: если ты приехал, а решить вопрос мог и сам, я тебе голову оторву. Сейчас иногда звоню: почему ты не докладываешь? А что докладывать? Все нормально.

- Вы с детства такой организованный человек?

- Знаете, у меня дурацкий характер. Когда приходил из школы, мама меня ругала, потому что я прямо в пионерском галстуке, не снимая формы, садился за свой секретер и делал уроки. Учился хорошо, так что минут через 40 все было готово. А у мамы же обед стынет. Потом уже я спокойно ехал на тренировку по футболу или шел играть во двор. Другим ребятам надо было идти домой уроки делать, а я спокойненько кайфовал до вечера! У меня всегда так - если что-то не сделано, меня это гнетет.

Фото: пресс-служба Алексея Пиманова

Фото: пресс-служба Алексея Пиманова

«Хотел попасть в Афганистан»

- Вы пошли в армию в 1980-е. Опасное же время, могли и в Афганистан отправиться?

- Я даже заявление писал, чтобы в Афган отправили. Ну, мы были сумасшедшие. Просто было неудобно, что друзья там, а ты нет. Один мой друг погиб там. Я об этом узнал, когда служил на Байконуре и вот требовал меня перевести. Хотя у меня была очень тяжелая служба, но все равно – не война.

Фото: пресс-служба Алексея Пиманова

Фото: пресс-служба Алексея Пиманова

- Физически тяжелая или психологически?

- И так, и так. Первый год – это был тихий ужас. Запредельная дедовщина, а мы всем призывом уперлись. Кстати, наши с Первого канала наблюдали за стартом Пересильд как раз с той площадки, на которой я служил. Приемно-передающий центр. Там колючая проволока, антенные поля, техздания, в пятистах метрах рота, в которой живут 56 человек. Из них 6 человек на смене, остальные 50 на учебе и в нарядах. И призывали на эту площадку так - раз в полгода из Западной Украины, раз из Центральной России.

Мне было 22 года, три курса института. А деды - с Западной Украины со всеми вытекающими. И вот ты попадаешь под этот пресс. К тебе подходит «дед» 19 лет: иди, стирай мою форму. Ага, сейчас... Ну, нас в первую ночь отметелили по взрослому! Стоим на поверке с утра, думаю, сейчас приедут майоры, полковники наши, начнется скандал, а они вообще никак не реагируют. И я понял, что надо выживать самим.

Фото: пресс-служба Алексея Пиманова

Фото: пресс-служба Алексея Пиманова

Мне они так говорили: мы тебя просто убьем, закопаем, степь же вокруг. Никто никогда не увидит, скажут, что ты сбежал. Мол, такие случаи были. Прессовали. И думаешь, правда, сейчас ляжешь спать, тебя убьют, отнесут, закопают за два километра. В степи. Никто и вправду не найдет. Эти полгода первые – какой-то ужас. До сих пор могу спать, слыша все шаги вокруг.

- Если офицеры никак не реагировали, получается целая система была?

- Да, система подавления курировались некоторыми офицерами. Им так было проще. Когда они поняли, что кулаками ничего не решат, что мы уперлись, мы сказали: работать будем, служить будем, а это делать не будем. Тогда говорят, будете жить по уставу. А по уставу - ты ночью идешь в наряд, тебе могут сделать все, что угодно. В первую же зиму один старший сержант взял меня на кухню в наряд. А я только пришел со смены, семь дней спал шесть через шесть. Этот режим выматывает сильно. Он решил меня научить. Рота отбилась, а меня вместо сна, отправляют в наряд на кухню. Этот товарищ подключает шланги к крану и заливает водой весь кухонный блок метров, думаю, 150-200. Потом тебе дают тряпку, тазик, на улице минус 30. Всю воду надо вычерпать и вынести на улицу. Причем далеко от порога, чтобы дорожки не обледенели. В начале хотел просто в рожу дать. Но, думаю, докажу. Сдохну, но докажу. С 11 вечера до 6 утра, до подъема эту воду таскал. Просто я должен был им доказать, что хрен вы меня сломаете. Справедливости ради надо сказать, что когда все наладилось, были моменты о которых вспоминаю с гордостью и ностальгией. Знаменитые пуски, к которым имели отношение, дружба. Армейская же дружба особенная.

Фото: пресс-служба Алексея Пиманова

Фото: пресс-служба Алексея Пиманова

«Человек и закон» не про криминал

- Министру обороны вы это рассказывали?

- Нет, мы как-то про мою армию ни разу не говорили. Я стараюсь его, когда он отдыхает, не грузить всеми этими делами, потому что это неправильно. Но меня, кстати, в армию забрали 21 мая в день его рождения. И первый рабочий день на ТВ 21 мая. Мистика.

- После такой армии объяснимо ваше чувство справедливости, которое заметно в передаче «Человек и закон».

- Миллион раз говорил, что считаю своей главной профессией режиссуру, потому что это то, для чего я родился. И не собирался быть ведущим «Человека и закона», я не люблю криминальный мир, тюрьму, адвокатские конторы и всю эту грязь – войны компроматов и так далее. Но надо было кому-то садиться в кадр, я сел, я ведь занимался политологией и для меня это не чужая тема. Но сразу сказал, что если вы будете эту программу называть криминальной, я буду вас просто бить по голове колотушкой, потому что главная задача была – сделать общественно-политическую программу.

Фото: пресс-служба Алексея Пиманова

Фото: пресс-служба Алексея Пиманова

Мы делали сюжеты, например, про больных детей или про чудесного актера, который ушел из жизни. Константин Эрнст вначале говорил, это же не криминал! Но он умный, принял нашу концепцию. Конечно, можно сделать «Человек и закон» в полтора раза выше по рейтингам, если я сейчас начну показывать, как кто-то кого-то все время убивает. Но мы вместе со зрителем вырабатываем отношение к тому, что вокруг нас происходит здесь и сейчас. И вот 25 лет я сижу уже в этом кресле, а будто три года! Какие-то цифры невероятные! И, наверное, какое бы я кино ни снимал, во всяком случае, пока «Человек и закон» забивает все, потому что программа для людей.

- С вашими проектами, успехами, должностями вам еще удается слышать критику? Вы уже памятник или нет еще?

- В самом начале карьеры я брал интервью для программы «Ступени» у Татьяны Васильевой, и тогда не понял ее фразы, а вот сейчас понимаю. Спрашиваю, как это - быть звездой, известнейшей артисткой? Она так на меня посмотрела: «Алексей, ну, какая слава? Я живу, как будто горб сзади. Все время куда-то бегу, как навьюченная лошадь, не успеваю голову поднять, посмотреть, что вокруг-то». Тогда подумал, ну чего она выпендривается? А сейчас могу полностью повторить ту же самую фразу. Всегда говорю, что телевидение это очень сиюминутная штука. Забудут любого, если он пропадет с экрана. И я четко знаю, что когда уйду с телевизора, то останется строчка в справочнике, что был такой-то, столько-то лет вел программу «Человек и закон», продюсировал такие-то (может, дай бог, что напишут) проекты. Был еще там президентом медиахолдинга «Красная Звезда». Все! «Человек и закон» не будут пересматривать ни через 25 лет, ни через 10 лет, ни через 5 лет, ни через неделю. Это – здесь и сейчас.

Фото: пресс-служба Алексея Пиманова

Фото: пресс-служба Алексея Пиманова

«Не хочу снимать про войну»

- Кино долговечнее?

- Как я говорю актерам, сыграли дубль, теперь для повторов. Потому что по-настоящему кино работает, когда его смотрят на повторах. Женщины же смотрят каждый новый год фильм «Мужчина в моей голове», где ваш покорный слуга был режиссером? Смотрят ради химической реакции, ради удовольствия, потому что им хорошо с этим кино, артистами, музыкой, даже если это триллер.

И если ты так себя ощущаешь, то узнавание – ничто для тебя. Я сейчас не кривлю душой. Мне совершенно все равно узнают меня или не узнают, как ко мне даже относятся, потому что я понял только одно: надо делать то, что тебе интересно.

Когда мы фильм «Крым» делали, мы четко знали, как нас хайпить будут. И еще многие мне говорили, каким должно быть это кино. Один крымский политический деятель мне деньги предлагал, чтобы он там был главным героем. Да! И все на меня навалились тогда со всех сторон. Говорю, отойдите. Я сделаю то, что можно будет через десять лет пересмотреть и понять этих людей. Про мальчика и про девочку, и про то, как разрывают два народа. Я не хочу про войну. Это антивоенное кино, если честно.

И я прекрасно понимал, что все будут на это смотреть такими глазами! Вылупленными. Что украинцы троллить будут в интернете, информационные войска будут мочить. Время расставит все по своим местам. И вы увидите, что будет лет через десять. Никто в эту тему не зашел. Ни один режиссер. И мне еще тыкали: тебе Кремль заказал. Чушь полная! Извините за пафос, мне заказать что-то очень сложно, даже невозможно. Когда на меня начинают давить, я говорю, что дальше «Человека и закона» в интернете не сошлете. Пойду в интернет, буду делать свой канал. Как-нибудь проживем.

Фото: пресс-служба Алексея Пиманова

Фото: пресс-служба Алексея Пиманова

- Что-то у вас с годами активности не убавляется...

- Меня недавно спросили, вы какие-то итоги подводите? Какие, блин, итоги? Бред! Во-первых, я три-четыре раза в неделю играю в хоккей и в футбол, я два раза хожу в тренажерный зал, веду тот образ жизни, который вел всегда, у меня ничего не меняется в жизни. Я не сижу у подъезда и не играю в домино. И главное, что я всегда говорю: не смейте жить по принципу каких-то отрезков своей жизни. Вот мы придумали: до 30, до 45, какие-то отсечки народ делает. И когда достигают отсечки, начинают в транс впадать. У меня была актриса, смотрю, ходит грустная, спрашиваю почему? Говорит, мне 28. Скоро 30. И чего? Ты же молодая и красивая, снимаешься в хорошем кино. Что тебе еще надо? Зачем ты портишь целых два года до 30?! Живи, радуйся.

- Ну вот в случае с актрисами все объяснимо. В нашем кино мало возрастных ролей, актрисы чувствуют себя списанными. Хотя на Западе множество прекрасных актрис сильно за 50 играют порой самый великие свои роли.

- Спасибо за вопрос. Это то, о чем я часто думаю. В Америке есть место любым проектам, там у всего найдется зритель. Мы здесь стоим в очереди к хорошим сценаристам, а там сценаристы стоят в очереди, чтобы продать свой сценарий. И ты, как продюсер, выбираешь. Да, у любого продюсера всегда есть на полке сценарий, который он пока не может снять, но хочет. Потому что это не коммерческая штука. И если рынок спокойно позволяет хотя бы окупить такое кино, оно обязательно появится. Посмотрите на Мерил Стрип в фильме «Не смотрите наверх». Зависть берет. У них сценаристы пишут такие роли. А у нас не пишут. У нас все про «мальчик-девочка» в виде кальки с голливудского кино. А надо делать, как ТЫ чувствуешь, а не как ты где-то подсмотрел. Вот про ТВ говорят, что аудитория у телевизора стареет. Да, это так. Но разве эта аудитория не имеет права на то, чтобы с ними разговаривали на их языке? Ведь людей 35 плюс в стране подавляющее большинство. Это касается и артистов. Актрис выпихивают из профессии, потому что не пишут сценарии для них. Мозгов не хватает.

- Ну так вам и карты в руки! Снимайте с ними!

- Вот сейчас пишу вместе с братьями Пресняковыми сценарий фильма «Водитель-олигарх». Я считаю, что будет прелестная комедия, о том, как обормот-миллиардер любит спорить от нечего делать, и соглашается поработать водителем у стервы-артистки. На спор, что продержится дольше других.

Можно героев сделать 25-30, 30-35, 35-40, 45-50 и даже 50-55. Красивых людей, которые могут быть красивыми, стильными. Знаете, что будет мне говорить прокат? Возьми молодых, потому что нам прокатывать кино надо. Такой у нас сейчас рынок. А ведь те, кому старше 35 Тоже хотят и про любовь, и про себя, и про нелюбовь, и про жизнь. Их всех выпихнули в сериалы. Хотя их-то как раз подавляющее большинство.

Фото: пресс-служба Алексея Пиманова

Фото: пресс-служба Алексея Пиманова

Кино про красивых людей

- Ваш новый фильм «Одиннадцать молчаливых мужчин» выйдет 17 февраля. Он про турне московского «Динамо» в Великобританию в 1945 году. Женщины часто равнодушны к футболу, не отпугнет тема зрителей?

- Так фильм не про футбол. Мы должны объяснить женской половине населения, что это как раз про красивую любовь, про удивительных людей, про невероятное поколение, перед которым я преклоняюсь. Хотелось как-то объясниться им в любви. Я их застал еще всех. У меня первый тренер по футболу – участник того турне Николай Дементьев. Никогда не забуду их удивительных жен. Это, как правило, актрисы. Даже в возрасте - это женщины с невероятными прическами, спинка прямая, брошка, ухоженная голова, правильная речь, это другой мир какой-то.

Мы не хотели показать 1945 год так, как показывают его в большинстве фильмов: разруха, грязь, телогрейки, ГУЛАГ, кирзовые сапоги и так далее. Это все было, конечно, но ведь были и любовь, и футбол, и новые платья, и джаз, и радость мирной жизни. Сколько было красивых людей из поколения победителей. Если футбол, то надо лучше всех играть, если хоккей – лучшей всех, стрелять – лучше всех, учиться – лучше всех. И так далее. Они считали, что это лучшая страна в мире. И, как оказалось, за границей наши футболисты вели себя достаточно свободно и расковано. И влюбили в себя всю Англию. Я вычитал в английских источниках, как Леонид Соловьев, сидя в лобби-баре, листал журнал с фото девушек в бикини, а потом встал и направился с журналом в номер. А в лобби рядом сидела русскоязычная журналистка и решила его подколоть. Говорит, Леонид, у нас не принято журналы из лобби-бара в номер забирать. А он остановился и произнес фразу, после которой все свалились от смеха: «вы что, не знаете, что я в Союзе работаю в индустрии моды?» Где он этого набрался?!

- Если англичане ваш фильм посмотрят, что скажут?

- Думаю, они удивятся, что это очень красиво. Перед съемками я собрал всю группу и объяснил, что будем снимать красивое кино про красивых людей. Когда ребята в первый раз надели эти шляпы и пальто, желтые ботинки, они сами ошалели. Они в них так смотрятся, что просто удивительно. Они влюбились в эту одежду.

Нам было важно форму сшить настоящую из того материала, что был в середине XX века. И она оказалась удивительно удобной! Сейчас ребята просят им эту форму отдать, но мы лучше какой-нибудь аукцион устроим.

- По нормам «новой этики» у вас в главных ролях должны быть и представители разных рас и всех гендеров. Ну, например, как бы вы отнеслись если бы Всеволода Михайловича Боброва сыграл темнокожий актер?

- Слава богу, что я снимаю пока здесь. И не собираюсь по этим правилам играть. И не стал бы смешить людей. Зачем?

- Сложно было сам футбол снимать?

- Нам важно было снять так, чтобы все поверили и поняли, что это футбол. Все наши актеры сами играют. Причем, играют хорошо, на уровне.

Как снимается обычно футбол? Ты приехал на условный стадион «Торпедо». Времени на съемку 8 часов, а надо успеть еще «караван» поставить, кабели растянуть, «зеленку» натянуть. Потом стемнело, потом тренировки основной команды на стадионе, ты прерываешься на три-четыре дня, потом надо туда вернуться... и все сначала. Обычно весь футбол в картине занимает несколько минут, потому что надо, потому что герой футболист. А актер бегать даже нормально не умеет, тем более остановить нормально мяч. Вот и снимают крупнячки , ноги, рапиды. Кто эти люди на поле, кроме героя никто не знает. Потом стадион нарисовали и все.

Фото: пресс-служба Алексея Пиманова

Фото: пресс-служба Алексея Пиманова

Мы сделали по-другому. Мы долго думали, какой стадион снять на 20 дней подряд, чтобы нам там позволили хулиганить по полной программе. И пришла гениальная идея: мы приехали в Лефортово на старый стадион ЦСКА, раздолбанное поле, трибуны тоже раздолбанные. И я так посмотрел: охраняемая территория, поле 1936-го года, просто огород: птички, дорожки вокруг. Говорю: сколько стоит купить новое поле, траву в рулонах, раскатать, выровнять поле, старое снять. Когда мне сказали сумму, я понял, что это намного меньше, чем я потрачу на аренду. Мы закатали газон, выдержали его, вырастили, стригли, мы этот газон холили и лелеяли. И первое, что я сделал: 11 профессиональных футболистов в форме «Челси» и 11 профессиональных, я считаю, футболистов в форме «Динамо» - мои актеры. Они вышли и начали играть. Просто в футбол. Настоящий. С подкатами, игрой в кость, криками, потом и финтами. Если играешь в настоящий футбол, у тебя другая энергетика. И когда мы это сняли, мы поняли, что этот матч (а мы шесть часов с перерывами играли) состоялся, мы начали снимать обязательную программу, то есть, актерские сцены возле поля, актерские сцены на поле, специальные удары, мы же голы восстанавливали, как они реально забивались в том турне.

Когда меня спрашивают: кто был консультантом, я говорю, я был консультантом. Играющим тренером. Кстати, это кино уже посмотрело несколько профессионалов: Газзаев, Гинер, руководство «Динамо». Сказали, что такого настоящего футбола в кино еще не видели. И все-таки это кино про большую любовь. Увидите, поймете. Красивое кино про красивых людей.