Премия Рунета-2020
Россия
Москва
+24°
Boom metrics
Звезды29 апреля 2022 19:04

Спектакль «В поисках утраченного времени — Сюжет(ы)»: Обнять до Пруста

В БДТ экспериментальная премьера — в театральном сериале Ася Волошина пересобирает нудного французского модерниста
Фото: БДТ

Фото: БДТ

Если Михаил Булгаков написал «Театральный роман», то драматург Ася Волошина — театральный сериал. В рамках экспериментального проекта «Четыре. Современная режиссура в Каменноостровском театре» идут показы аж серии спектаклей по роману Марселя Пруста «В поисках утраченного времени» под плашкой «Сюжет(ы)». Всего инсценировок книги режиссером Денисом Хуснияровым запланировано четыре: первая вышла в конце 2020 года, потом вмешалась пандемия, и вот «КП» побывала на второй части.

Не пугайтесь громоздких конструкций вывески.

Это настраивает на нужный лад.

Ведь Марсель Пруст — модернист-тяжеловес. Стольким издателям сломал голову оригинальными суперзадумками. Недаром от него так фанатеет и Владимир Познер. У стариков много общего: тяга к морализаторству, афористичности, перетекающие порой в занудство и заунывность. Слава богу, за адаптацию романа французского классика взялась одна из самых востребованных и острословных русских драматургесс (так можно?) Ася Волошина, пьесы которой ставят по всей России и не только: от МХТ им. Чехова до Вроцлава.

Академичный БДТ, даже с поправкой на смелость худрука Андрея Могучего, постеснялся выводить пьесу на главную сцену — туда, куда люди приходят посмотреть на Алису Фрейндлих, Олега Басилашвили, Светлану Крючкову или Нину Усатову. Тем лучше. В живописных чеховских пейзажах аутентичного и деревянного (!) Каменоостровского театра (резервная площадка БДТ) — обязательно побывайте на Каменном острове хотя бы раз в жизни — постановка смотрится даже уместнее. Подальше от центра, суеты и китайских туристов.

В этой адаптации все должно быть камерно. Ведь разговор пойдет о любви. И опять не пугайтесь, интересно пойдет. Не как в российском кино или сериалах. Нетипично, изящно, интимно, остроумно и без уродующего пьесы и театр желания КРЕАТИВИТЬ — с выдумкой ради выдумки.

Хрупкая Ася Волошина сотворила невозможное: подняла прустовский семитомный кирпич, а точнее — гору кирпичей (цикл полубиографических романов), разбила их об стену и нежными руками бережно пересобрала по крохам заново, обратив куски глыбы в легковесные перышки, летающие по сцене. Местами нудное и бессюжетное произведение зазвучало по-новому. Динамично и солидно одновременно. Так выкристаллизовались два часа текста. Выжатого, обжигающего глубокомыслием и трактовками, при этом очищенного от шелухи избыточности и нарочитости. Понятного текста.

Фото: БДТ

Фото: БДТ

Когда на старте тройной, аки Змей Горыныч, герой Марсель (Иван Кандинов, Сергей Стукалов и Виктор Бугаков) объясняет, что задача спектакля — попытаться «рассказать любовь», сложно сдержать ироничную ухмылку. Ну что за нелепый пафос? Мы ведь не в Париже. Может, еще картину послушать предложите? Но чем дальше, тем больше становится очевиднее, что подразумевалось под чудаковатой заявкой.

Герой троится, но он — один. Тезка Пруста, средних лет и разной степени импозантности: зеленый романтик, салонный франт и, как следствие первых двух агрегатных состояний, — циничный абьюзер. Психическое расщепление личности или христианский догмат Троицы тут ни при чем. Просто мы видим встречу человека с самим собой разных периодов жизни, качества личности и мышления. Отличных фаз разочарования. Пролетев сквозь кротовые норы и преодолев сингулярность, словно герой «Интерстеллара», троица Марселей, иногда насвистывая Марсельезу, вслух размышляет о самом сокровенном и важном. Выглядит то ли как морок сна, то ли предсмертный бред, то ли внутренний полилог. Вальяжный нарратив медленно, но верно выкручивает ручку напряжения, подводя публику к финальному откровению.

Фото: БДТ

Фото: БДТ

Именно растроенный герой (с одной буквой С) и дает гиперобъем— так вырисовывается стереоскопия души. Представьте, если бы у вас была возможность поговорить с собой школьного возраста и пенсионного одновременно? Так много можно было бы понять, восстановив то, что память и защитные механизмы мозга вымыли. Вымывание и омывание — и есть фундамент постановки. Герои начинают спектакль, сидя с ногами в воде и завершают эффектным погружением.

— Ведь невозможно описать жизнь человека, если не омыть ее во снах воспоминаний, — вторят они.

Фото: БДТ

Фото: БДТ

И продолжают рассказывать любовь, ведь она — смысл жизни всех, каждого, даже Пруста, и спектакля по счастливому совпадению. Уникальная оптика Марселей, позволяет использовать для переосмысления опыта парадоксальные углы.

Как то:

- Любовь и страдания не могут быть монополизированы — они перейдут от одной к другой.

- Влюбленный подобен больному, что требует в палате срочно рентгеновский снимок ВСЕГО происходящего с ним

- Спокойное воспоминание, забегая вперед, почти каждый променяет на медленное умирание в состоянии невзаимности

- Молчание может быть золотом, а может страшным оружием

- Любовь — не такая уж абсолютная величина, обнулить ее может неизлечимая болезнь или глухота («жили во взаимном плену»)

От лирической философии вовсе не сводит скулы: герои подают это блюдо под вино. Балуясь красненьким. А в таком состоянии датчик патетики отключается.

Разве нет?

Мужчины перебивают друг друга, отвечая не только «своим» партнершам, но и «чужим». Меняется ритм и сюжет. Говорят то про себя, то вслух. Каждый — от первого лица: Я сменяет Я, реплики передаются эстафетой. Все они отделены от времени и приподняты над ним. Неслучайно в семитомнике Пруста нет ни одной даты.

Фото: БДТ

Фото: БДТ

Геометрию срезанного времени зеркалит сценография — пространство действия словно многослойный рулет: мы видим сцену под углом в 45 градусов, где и кружат в танце клочки воспоминаний. Марсель — 1 вальсирует с Жильбертой (Ольга Ванькова), Марсель — 2 с Герцогиней Де Германт (Мария Сандлер), Марсель — 3 с Альбертиной (Карина Разумовская). Локации и время разные, но спрессованы и находятся в метре друг от друга. Перетекая с текстом из одной ниши в другую, трио Марселей пытается перезагрузить жизнь. Пересобрать, как конструктор. Придать ей смысла, то есть вернуть утраченное. Возможно, так и выглядит настоящая сказка о потерянном времени. Только для взрослых.

— Желаем вам обретенного времени, — звучит довольно загадочный посыл на старте спектакля.

И к финишу этот фокус действительно случается.