Премия Рунета-2020
Россия
Москва
+29°
Boom metrics
В мире23 мая 2022 16:14

Китай потихоньку «покупает» Африку, не повторяя ошибок СССР

Корреспондент kp.ru своими глазами увидел последствия грандиозного пришествия сынов Жёлтой реки на Чёрный континент
Кигали, столица Руанды. Вот такие синие заборы с иероглифами я наблюдаю по всей Африке. Китай строит тут буквально всё. Дороги, мосты, аэропорты..

Кигали, столица Руанды. Вот такие синие заборы с иероглифами я наблюдаю по всей Африке. Китай строит тут буквально всё. Дороги, мосты, аэропорты..

Фото: Эдвард ЧЕСНОКОВ

НАДО СМЕНИТЬ ИМЯ? СМЕНИМ!

Он просит называть себя «Жан» — эта часть материка некогда принадлежала французам, и тут до сих пор говорят на языке Гюго. Хотя если бы он работал в России, то именовал бы себя «Иваном», или же в США — «Джоном». Потому что его собственное мандаринское имя для местных непроизносимо.

Да, забавно: пока украинцы (как и националисты из прочих «молодых демократий») устраивают истерику, стоит тебе сказать «Пётр» вместо «Петро», — китайцы не боятся переиначивать собственные имена на местный лад. Голый прагматизм: это помогает их бизнесу, а их бизнес преследует лишь одну цель: процветание Срединного Государства.

С «Жаном» я познакомился на дне рождения у знакомых африканцев в Бамако, столице Мали. Такие праздники в Африке — вещь наиважнейшая: полон дом гостей, можно наладить новые деловые контакты, не ответишь на приглашение — оскорбишь хозяев. И «Жан» не просто пришёл — принёс самый дорогой подарок: роскошнейший торт. Доходы позволяют, «Жан» в свои 27 лет — директор китайско-малийской фирмы, экспортирующей в Африку солнечные батареи. С клеймом Made in China, разумеется.

«Жан» рассказывает мне биографию, хотя каждое слово приходится вытягивать из него клещами. Сам из Шанхая (Южный Китай — обитель оборотистых купцов, так не похожих на мрачных северян, военных и чиновников из Пекина). Разумеется, комсомолец; без такой ступеньки невозможно стать членом Компартии, а значит, сделать карьеру. Над этим «замшелым совком» можно потешаться — но в Комсомоле, как в церкви, молодому человеку прививают моральные нормы: люби Родину, повинуйся Партии, отстаивай справедливость. И заодно отсеивают тех, кто к работе за границей (и вообще к любым сложностям) не готов.

Но «Жан» оказался лучшим. Получил диплом инженера в Нанкинском университете. Потом ещё пару лет— в аспирантуре во Франции, где освоил язык. Теперь он здесь, в бывшей французской колонии. И таких, как этот парень, тут десятки тысяч. Африканская экспансия даёт молодёжи из перенаселённой КНР социальный лифт: бюрократический контроль — минимальный, проявишь инициативу — вернёшься на родину лет через десять миллионером. Ибо даже если китаец живёт за тридевять земель от Жёлтой реки, он никогда не забывает о своей идентичности…

Весь день рождения «Жан» сидит один в сторонке, уткнувшись в телефон — ведёт деловую переписку, пока африканцы веселятся. Собственно, любой «мандарин» так и держит себя в чужой стране: вроде бы открыт к общению — но селится в китайском квартале, куда чужим вход заказан.

И Пекин никуда не торопится, планируя на десятилетия вперёд. Пошлём «Жана» в парижский университет, а «Джона» в лондонский, пусть они там освоят язык и западный подход к бизнесу, а потом, повинуясь воле Партии и Правительства, отправятся продавать китайские товары во франко- и англофонную Африку… Результат: в 1980 году объём торговли Китая со странами Южного континента составлял $1 млрд; в 2000 — $10 млрд; а в прошлом году — уже $250 млрд!

Большинство новых инфраструктурных объектов, например, мостов, построены в Африке китайцами.

Большинство новых инфраструктурных объектов, например, мостов, построены в Африке китайцами.

Фото: Эдвард ЧЕСНОКОВ

ВОЛКИ-ВОИТЕЛИ: ТЕПЕРЬ И В СОМАЛИ!

Лэн Фэн, офицер-отставник китайских спецслужб, после потери невесты срывается за тридевять земель. Становится «экспертом по безопасности» в некоей восточноафриканской стране, похожей на Сомали. Тут неспокойно: террористы-мятежники пытаются свергнуть законное правительство и захватить в заложники китайцев-рабочих с местной фабрики (да-да, у КНР здесь за морем — целый промышленный кластер).

Костяк террористов — белые наёмники. Возглавляет их злобный американец, а его подручный — карикатурный русский (!) по прозвищу Большой Медведь. Но Лэн Фэн вместе с Хорошими Африканцами бросает негодяям вызов. Погони, драки, взрывы, стрельба из всех видов оружия. А в критический момент на выручку приходит китайский флот, эпично поливающий гадов крылатыми ракетами. Победа!

Таков сюжет фильма «Волк-Воитель 2», вышедшего на экраны Поднебесной пять лет назад. Немудрёный боевичок со смешным для таких проектов бюджетом в $30 млн неожиданно стал одним из самых кассовых в истории китайского кинематографа, заработав почти $900 млн в национальном прокате. Притом, что предыдущий фильм той же серии, «Волк-Воитель 1», собрал в 10 раз меньше, да и локацию имел не столь экзотичную: Лэн Фэн сражался с американскими (конечно же) наркоторговцами у себя дома, в Южном Китае.

Почему пекинские режиссёры перенесли вторую часть киноленты на чёрный континент, а публика встретила её на ура — понятно. Китайцы устали быть «заднескамеечниками» в международной политике. Очень долго они следовали заветам Дэн Сяопина — председателя КНР, при котором благодаря западным инвестициям начался фантастической рост некогда отсталой страны: тихо копить ресурсы, не лезть поперёк США и с высоких трибун абстрактно призывать к «миру во всём мире».

Этот грандиозный конгресс-центр на берегу реки Нигер, где сейчас заседает парламент Мали, - тоже "братская помощь" от китайцев.

Этот грандиозный конгресс-центр на берегу реки Нигер, где сейчас заседает парламент Мали, - тоже "братская помощь" от китайцев.

Фото: Эдвард ЧЕСНОКОВ

Но нынешний Пекин хочет большего, дерзко заходя в самые дальние уголки планеты. Американские аналитики так и называют его новый внешнеполитический стиль — «дипломатия волков-воителей». Вот вы знаете, где построена первая зарубежная база ВМФ Китая? В африканском государстве Джибути на берегу Красного моря — важнейшей мировой артерии для танкеров с нефтью и газом. Открылась, кстати, база эта 1 августа 2017 года — ровно через пять дней после премьеры фильма «Волк-Воитель 2». Совпадение?..

АТТРАКЦИОН КОММУНИСТИЧЕСКОЙ ЩЕДРОСТИ

Для описания дерзких южных заходов Поднебесной придумано множество терминов. Например, «стадионная дипломатия». Одной только Анголе, принимавшей Кубок африканских наций-2010, китайцы подарили четыре первоклассных футбольных поля вместимостью от 20 до 35 тысяч зрителей. А Демократическая Республика Конго к Панафриканским Играм-2015 получила роскошный многофункциональный спорткомплекс на 60 тысяч мест: хочешь — мяч гоняй, хочешь — в бассейне плескайся. Воздвигла сие чудо некая госкорпорация с непроизносимым названием и штаб-квартирой в Пекине… Впрочем, стадионы — лишь малая часть инфраструктурных объектов, построенных за юани.

Я в уже упомянутом Джибути. Помимо китайской военной базы, тут открылся крупнейший в Восточной Африке глубоководный порт. Это ворота во внутренние области континента: в соседней Эфиопии живёт почти 120 млн человек, среднегодовой экономический рост в прошлом десятилетии — под 10%, бурно растущему рынку нужно буквально всё: одежда, машины, стройматериалы… Последние как раз импортируются через Джибути — по новой шоссейно-железной дороге. Хотя тратить целый день на 500-километровый путь не обязательно — можно долететь до огромного нового аэропорта Аддис-Абебы… Да-да, вы правильно поняли, ВСЕ вышеперечисленные объекты инфраструктуры построены китайцами.

А не правда ли страшно похоже на советский опыт! Поднимаем архивную справку 35-летней давности:

«В Республике Мали с помощью СССР построено золотодобывающее предприятие «Калана», цементный завод в г. Диаму, стадион на 25 тыс. мест, госпиталь, центр ликвидации безграмотности в г. Бамако и 5 учебных заведений». В одном из таких я был, зданию нипочём даже африканские проливные дожди, на фасаде по сей день красуется двуязычная надпись: «Дар ЦК КПСС в знак братской дружбы. 1967».

Увы, дружба Красного Кремля с Чёрным континентом закончилась печально. Деревни в Костромской области вымирали — а мы были готовы дарить миллионы любому людоеду (порой в буквальном смысле), стоило ему изъявить желание «строить социализм». Но даже эти инвестиции в итоге пошли прахом.

Другой пример мягкой силы - "китайский уголок" в библиотеке в Бамако. Правда, он давно заброшен - далеко не все африканские проекты Пекина заканчиваются успехом.

Другой пример мягкой силы - "китайский уголок" в библиотеке в Бамако. Правда, он давно заброшен - далеко не все африканские проекты Пекина заканчиваются успехом.

Фото: Эдвард ЧЕСНОКОВ

Впрочем, здесь КНР лишь удачно повторяет советский опыт.

Впрочем, здесь КНР лишь удачно повторяет советский опыт.

Фото: Эдвард ЧЕСНОКОВ

Мне рассказывали: в Южной Африке СССР десятилетиями поддерживал освободительное движение против режима апартеида. Когда лидер темнокожих, знаменитый Нельсон Мандела, наконец вышел из тюрьмы, то первым делом обратился… к советским дипломатам. Мол, безмерно вам благодарны, готовы закупать у Москвы оружие, платить будем алмазами (в ЮАР таковые есть).

На дворе стоял февраль 1990 года. Послание Манделы дошло до тогдашнего главы МИД СССР — Шеварнадзе. Тот наложил равнодушную резолюцию: «Не видим перспектив». Всех остальных африканских друзей мы с развалом Союза растеряли примерно так же.

Остались лишь их закладные расписки. Но что взять с самого нищего континента земли? В 2019 году Россия широким жестом простила африканским странам аж $20 млрд (это не считая долгов, списанных ранее, как минимум на аналогичную сумму).

Не согласны? Езжайте в условный Свазиленд и попробуйте стрясти старые кредиты сами…

Но даже эти астрономические цифры меркнут по сравнению с нынешними подарками от Китая. Только за 2000-2018 годы он вложил в континент $148 млрд: в виде программ помощи и инфрастуктурных кредитов — все грандиозные объекты, что я упоминал, построены именно на них.

И вы снова спросите: неужели китайцы такие дураки — вбухивают заведомо невозвратные деньжища из чистого альтруизма?

Разумеется, нет.

Одно из лучших зданий Бамако - торговый центр с выставкой-продажей китайских товаров.

Одно из лучших зданий Бамако - торговый центр с выставкой-продажей китайских товаров.

Фото: Эдвард ЧЕСНОКОВ

ЧТО ТАКОЕ СВЯЗАННЫЙ КРЕДИТ

Александр Рандентанс — россиянин, живущий в Республике Конго. Это государство у экватора — одно из беднейших на планете (если быть точным, 196-е по уровню ВВП на душу населения). А ещё тут залегает 80% мировых запасов колтана. Ценнейшего минерала, необходимого для изготовления электронной начинки смартфонов. В общем, перспективы для бизнеса — колоссальные. Можно заработать миллионы… или зарыть их в землю, не зная африканской специфики. Вот Александр и помогает международным предпринимателям, консультирует, как правильно вести тут дела. Насмотрелся он всякого.

— Китайцы работают как? Приходят к губернатору какой-нибудь провинции в глухих джунглях. Говорят: «Мы подсчитали, вам нужно 400 тяжёлых грузовиков, готовы продать их по $90 тысяч за штуку». Чиновник отвечает: «Хорошо, но по $120 тысяч».

— Ясно-понятно, — подхватываю я, — разница в цене — взятка ему в карман. А китайцам-то какой прок?

— Вот тут самое интересное, — продолжает Александр. — Китайский банк выдаёт под это дело «связанный кредит». Связанный — потому что в договоре будет жёстко прописано: любой подобный проект реализует китайская корпорация с китайскими материалами, китайской техникой и китайскими рабочими.

— То есть, получается, «африканские» деньги всё равно возвращаются в экономику КНР, — соображаю я. — Но ведь по проекту в любом случае будет затраты. Как их отбивать?

— Вот тут самое интересное. В нашем случае ещё одно условие «связанного кредита» — китайцы берут в аренду большой участок земли. И начинают там хозяйствовать. Сперва спиливают весь лес и вывозят к себе. Потом — почва тут плодородная — пару раз снимают богатые урожаи. Правда, из-за специфических удобрений года через три земля уже начнёт чахнуть. Но тогда можно прийти в другую провинцию к другому губернатору.

— А ещё для вывоза этих природных богатств китайцы построят мосты и дороги, то есть и Африка оказывается в некотором плюсе, — подвожу я итог.

Эту дорогу со сложным горным рельефом от Кигали до озера Киву в Руанде тоже воздвигли китайцы.

Эту дорогу со сложным горным рельефом от Кигали до озера Киву в Руанде тоже воздвигли китайцы.

Фото: Эдвард ЧЕСНОКОВ

Есть и более сложные схема. Политический бартер. Например, в июне прошлого года западные игроки во главе с Канадой попытались поднять в ООН вопрос «нарушения прав человека в Китае» (в Лондоне или Париже полицейские жёстко разгоняют митинги противников ковид-ограничений — но ведь это другое). Однако ни одна африканская страна сию дипломатическую эскападу не поддержала.

Что логично: выступишь против Пекина — не получишь следующие кредиты. Да, теоретически можно одалживаться у американцев или европейцев. Вот только те не просто дают деньги, но требуют: «У вас тут плохо с демократией, дайте либеральной оппозиции места в парламенте, и гей-парам — возможность усыновлять детей». А китайцы в локальную политику никогда не лезут. Сидят себе тихонечко в чайна-таунах и стригут купоны.

Впрочем, последние годы африканская стратегия Пекина меняется. Раньше энергетически дефицитная КНР импортировала оттуда природные богатства, прежде всего, чёрное золото (в связи с чем выдала нефтеносной Анголе кредитов аж на $43 млрд с начала века).

Но теперь Китай переориентируется на конечные звенья технологической цепочки. Строит промышленные парки в уже упомянутой Эфиопии, где темнокожие рабочие под присмотром азиатских управленцев изготавливают, например, одежду. После чего ее везут в Шанхай. Уровень жизни в Поднебесной растет, неквалифицированный труд нужно оплачивать всё дороже — вот китайцы и переносят оный за море. Ведь «Жёлтый дракон», как обычно, планирует на годы вперёд…

ВМЕСТО ПОСЛЕСЛОВИЯ

Узнав, что я еду в Мали, российские друзья-африканцы просят отвезти туда чемоданчик. При мне демонстрируют содержимое. Я ожидаю чего угодно, вплоть до запрещённых веществ. Но там… врезные замки для дверей. Доставить из их Москвы в Бамако — дешевле, чем купить на месте.

В Мали очень мило, хотя бедность ужасающая. В отеле я единственный постоялец. Сюда не едут туристы из-за террористической угрозы, сюда не едут бизнесмены из-за санкций. Да-да. Когда Мали два года назад переориентировалась с Франции на Россию, «международное сообщество» устроило и так небогатой республике форменную обструкцию.

— Парижские неоколониалисты довели нашу страну до ручки, — говорит мне депутат парламента Мали — Абубакар Сидик Фомба. — Мы мечтаем, чтобы их сменили Россия и Китай.

И действительно: у русских — воинское искусство, уже задавшее жару террористам в ЦАР или том же Мали. Но финансовые возможности скромные. Мосты-стадионы, как в советские времена, мы тут точно строить не будем.

КНР же — экономика №1. Но в силах ли её армия так же успешно побеждать заморских террористов — не в фильме про «волков-воителей», а в реальности? Вопрос открытый.

Так что, может, это и есть новая модель работы с Африкой: экспорт безопасности — от России, и инфраструктурное строительство — от Китая?

Пока сказать сложно. Но очевидно одно. Запад не может предложить своим бывшим колониям уже ничего — разве что пойти на голодную смерть, отказавшись от российского зерна во имя торжества демократии. Неудивительно, что местные лидеры, как лет 50 назад, вновь смотрят не на Париж или Лондон — а на Москву и Пекин.