Премия Рунета-2020
Россия
Москва
-1°
Boom metrics
Политика20 июня 2022 4:00

Врач, закрывший своим телом новорожденных под обстрелом в Донецке: Троих младенцев никак нельзя было отключать от систем жизнеобеспечения

В тот день у Дмитрия Бессонова был выходной, семейные дела, но с работы позвонили: вокруг больницы все гремит
13 июня стал самым кошмарным днем за все время обстрелов Донецка

13 июня стал самым кошмарным днем за все время обстрелов Донецка

Фото: РИА "Новости"

Пока украинские войска продолжают обстреливать Донецк, жизнь в городе не останавливается. Работает транспорт, открыты больница и рождаются дети… прямо под бомбежками. Так во время рекордного по своей мощи удара 13 июня, пострадал роддом. Троих ребятишек не смогли спустить в безопасный подвал и их буквально своими телами от осколков закрывали замдиректора центра материнства и детства Дмитрий Бессонов вместе с дежурным врачом и медсестрой. Рисковали сильно, но спасли!

13 июня во время мощного артиллерийского удара ВСУ пострадал роддом.

13 июня во время мощного артиллерийского удара ВСУ пострадал роддом.

Фото: Алексей ОВЧИННИКОВ

С МЛАДЕНЦАМИ ОСТАЛИСЬ ТРОЕ

В тот день у Дмитрия Бессонова был выходной, семейные дела, но с работы позвонили: вокруг больницы все гремит, попадают в соседние дома.

- Всех, кого можно, перевели в подвал, - вспоминает Дмитрий Анатольевич. - Но наверху, в реанимации новорожденных, оставалось несколько малышей. Двоих младенцев все-таки перенесли, а троих ну никак нельзя было отключать от систем жизнеобеспечения. Я понял, что у персонала нервы на пределе, ничего не оставалось, как приехать. Вроде и стало потише, появилась надежда, что все закончилось…

Замдиректора центра материнства и детства, врач Дмитрий Бессонов

Замдиректора центра материнства и детства, врач Дмитрий Бессонов

Фото: Алексей ОВЧИННИКОВ

Но все только начиналось.

13 июня стал самым кошмарным днем за все время обстрелов Донецка. Украинские боевики выпустили более 300 снарядов по городу и все — по гражданской инфраструктуре и мирным кварталам. Погибли шестеро и около сорока человек были ранены. Снаряды прилетали на рынок, подъезды жилых домов, и роддом.

- Обстрел усилился. Все сотрудники отправились в подвал. Со мной в отделении наверху остались медсестра Татьяна Бондаренко и дежурный врач Наталья Матюхина, - продолжает врач-герой. - Они опытные, но все равно девочки. Девочки, которым страшно. Очень боялся, что запаникуют и тогда была бы катастрофа. Но они держались молодцом. Мы перевезли детей в коридор, между двумя несущими стенами.

Снаряд угодил в один из кабинетов, буквально в десятке метров от того места, где были медики с младенцами.

Снаряд угодил в один из кабинетов, буквально в десятке метров от того места, где были медики с младенцами.

Фото: Алексей ОВЧИННИКОВ

«ЗДОРОВЬЯ РОЖЕНИЦАМ ЭТО НЕ ДОБАВЛЯЕТ»

А около семи вечера стены роддома содрогнулись от страшного удара — снаряд угодил в один из кабинетов, буквально в десятке метров от того места, где были медики с младенцами.

- Он пробил крышу, взрывной волной вышибло стекла. Потом их пересчитали — больше ста штук. Повезло. Ни дети, ни персонал не пострадали. Сначала кто-то сказал, что одного ребенка засыпало стеклом, но это не так. Все они во время удара были в коридоре.

- А сейчас?

- Сейчас уже все хорошо. Мы их уже на следующий день перевели в интенсивную терапию республиканской детской больницы - им как раз стало получше и можно было перевозить, а вот именно в день обстрела было нельзя даже в подвал спустить. Им нужно было буквально 12-18 часов, чтобы им стало получше.

Мы разговариваем в кабинете доктора и периодически замолкаем, слушая, как за дребезжащим окном с шелестящим свистом пролетает и вскоре разрывается где-то неподалеку очередной украинский снаряд. И еще один, и еще - обстрелы города продолжаются и сейчас. Взрослым мужикам-то от всех этих звуков жутко, и можно только догадываться, что чувствуют беременные женщины, у которых и без того немало переживаний.

- Здоровья роженицам все это, конечно, не добавляет, - вздыхает Бессонов. - К примеру, если у женщины есть угроза преждевременных родов, мы стараемся, чтобы этот риск ушел, лечим. Но на фоне таких обстрелов, это как об стену горох - у женщины стресс, роды происходят раньше, ребенок рождается недоношенным. Дети встревожены, мамы встревожены. Вот смотрите, мама кормит ребенка молоком, но если она в стресса, то ее организм дает «стрессовое» молоко. А может же и вовсе пропасть. А это особая гормональная связь между мамой и ребенком? Это же тоже влияет.

Снаряд пробил крышу.

Снаряд пробил крышу.

Фото: Алексей ОВЧИННИКОВ

«В 2014-М В ОТДЕЛЕНИИ НАС ОСТАЛОСЬ ДВОЕ...»

- Не было желания уехать отсюда?

- Еще в мае 2014, когда украинские войска начали обстрел аэропорта и города, мне позвонили несколько коллег из Украины, с которыми мы плотно общались: «Приезжай к нам». Хорошие были предложения - в ведущие перинатальные центры. Но как я буду в другом городе, когда на родине все это? Отрешиться от событий и искать себе лучшую жизнь? Я так не могу. Здесь могилы моих родителей, город, который я люблю, центр, где я работаю 27 лет. Да в конце концов, тут люди, которым тоже нужна была помощь. А кто, если не я?

И это правда. В Донецке знают - решив остаться, Бессонов фактически спас службу помощи новорожденным,

- Таких специалистов и так немного, а многие еще и разъехались. Им было страшно, - говорит врач. - Из нашего отделения уехали почти все. На август 2014-го в отделении остались только я и молодой врач, который только что закончил интернатуру. Если бы я уехал, восстановить эту службу было бы уже нельзя.

- А семья?

- Семья осталась здесь, - он показывает на висящие в его кабинете фотографии. - Это дочь старшая, она врач, детский хирург. Это младшая дочь и жена, они сейчас на 5-м этаже — супруга заведует отделением, а дочка вместе с нами ездит на работу, потому что детсады уже три месяца не работают.

В коридорах центра в это время рабочие затягивают пленкой выбитые окна, а персонал думает, как залатать дыру в крыше, чтобы сберечь корпус от дождей.

Взрывной волной вышибло стела.

Взрывной волной вышибло стела.

Фото: Алексей ОВЧИННИКОВ

«НАМ ВСЕГО ХВАТАЕТ, НО И ХОТЕЛКИ ЕСТЬ»

- Всего хватает?

- Из-за войны мы стали серьезно проваливаться по обеспечению. Но подключились благотворительные фонды, доктор Лиза приезжала сюда… Мы отладили систему взаимодействия - через гуманитарные конвои получаем практически все. К сложностям адаптировались, но хотелось бы, чтобы какая-то стабилизация наступила, чтобы комфортно работали и не задумывались: а будет ли возможность использовать этот препарат, купят ли его, смогли его завезти в ДНР или нет.

- А по аппаратуре?

- Укомплектованы. Часть оборудования даже во время войны получали. Мы старались, чтобы это была продвинутая клиника. Максимум исследований у нас выполняется прямо в отделении — цифровой рентген, ультразвук всего, чего можно, эхо, лаборатории, сейчас есть собственный специалист-кардиолог с необходимым оборудованием. Разве что осталось несколько «хотелок»…

Перинатальный центр продолжает работать - то, что было разрушено, восстанавливают.

Перинатальный центр продолжает работать - то, что было разрушено, восстанавливают.

Фото: Алексей ОВЧИННИКОВ

- А назовите.

- Наш перинатальный центр ориентирован на то, чтобы мы собирали самую сложную акушерскую патологию, поэтому самые сложные дети в большинстве своем рождаются у нас. Чаще всего — это недоношенные и очень важно, когда такой ребенок уже идет на поправку, следить за его глазами (глаза у них - больное место). А для этого нужно специальное исследование. И важно как можно раньше его провести, иначе потом могут быть проблемы со зрением. Чтобы сделать это исследование нам приходится малышей возить в республиканскую детскую больницу. А это не всегда можно, но время же идет. И если бы такие исследования мы могли делать у нас, риск сводился бы к минимуму. Конечно, нужно еще много чего. Например, больше дыхательных аппаратов и так далее. Они у нас есть и они у нас хорошие, но учитывая нагрузку, с которой они работают, они быстро выходят из строя. А их нужно грамотно ремонтировать - вот это уже большая сложность.