Премия Рунета-2020
Россия
Москва
-5°
Boom metrics
Политика
Эксклюзив kp.rukp.ru
14 октября 2022 14:00

Выдохлось ли наступление Украины и что изменят на фронте генерал Суровикин с мобилизованными

На эти вопросы военкора «Комсомольской правды» Дмитрия Стешина ответил легендарный командир батальона «Восток» (ДНР) Александр Ходаковский
Командир батальона «Восток» Александр Ходаковский.

Командир батальона «Восток» Александр Ходаковский.

Фото: Дмитрий СТЕШИН

МЫ ОТВЕЧАЕМ ЗА ТЕХ, КОГО ОСВОБОДИЛИ

У меня, как у многих, накопились «военные» вопросы, почти безответные. Мнение экспертов из телевизора по этим темам стоит недорого, а официальные товарищи продолжают говорить с народом суровым, марсианским языком протоколов и приказов. Хотелось человеческого разговора с компетентным человеком, и я отправился на базу батальона «Восток», к его легендарному командиру Ходаковскому с позывным «Скиф». Александр Сергеевич был занят – задумчиво раскладывал по столу тоненькую пачку купюр на несколько кучек:

- Помнишь семью из девятиэтажек в Мариуполе, которые мы штурмовали? С девятилетней девочкой Ариной? (смотри КП) - произнес комбат.

Я хорошо их помнил, вместе с «Востоком» в марте возил этим чудом уцелевшим людям еду и воду. Я до сих пор не понимаю, как они выжили в квартале, который штурмовали месяц. Вспомнил их соседку, снайперская пуля попала ей в грудь и прошла на вылет, не задев ничего важного. Так бывает, хотя и похоже на чудо. И, как оказалось, батальон до сих пор опекает семью:

- Сейчас ребята поедут в Мариуполь, завезут им деньги на обогреватель и вообще… на жизнь. Живут на пенсию главы семейства, он отремонтировал машину, она от осколков как дуршлаг была, воду берут в частном секторе, а электричество у них есть.

Ходаковский и бойцы "Востока" у карты Мариуполя в дни освобождения города.

Ходаковский и бойцы "Востока" у карты Мариуполя в дни освобождения города.

Фото: Дмитрий СТЕШИН

КЛЮНУЛ ЖАРЕНЫЙ ПЕТУХ И ВСЕ ЗАВЕРТЕЛОСЬ

Поговорили, без диктофона, о научно-техническом прогрессе. По словам «Скифа», с началом спецоперации, как только стало ясно, что мы «просели» по беспилотникам, активизировались десятки российских фирм и «Восток» с ними общается активно. И достаточно успешно – не перевелись еще в России светлые умы и прямые руки. «Скиф» показал мне фото ударного дрона, уже пошедшего в серию, с таким ноу-хау, что даже на словах пересказывать пока не стоит. Прояснил малоизвестные тонкости сотрудничества с государством в беспилотной теме. Оказывается, после госприемки в такой аппарат уже нельзя вносить изменения, а это приходится делать постоянно – у оппонентов наших, инженерная мысль тоже работает неплохо. Война идет не только в окопах, воюют интеллекты, век 21-й на дворе. И у противника получается на ходу улучшать образцы, запущенные в серию. А у нас – пока нет.

Показал, что делают авиаторы из подразделения «Востока» (смотри КП), у ребят появился станок с ЧПУ и отдыхать ему не дают. Как и 3D принтеру. Все в рамках Традиции, из века в век: грянул гром, клюнул жареный петух и все завертелось.

Александр Сергеевич критически осмотрел и прокомментировал свое растрескавшееся кресло. Мол, оно облезло к зиме и возможно, скоро обрастет новой шкуркой. Я заметил, что по военному времени, для интервью сойдет и облезлое…

«УКРАИНЕ НУЖНО НАСТУПАТЬ»

- В каком состоянии фронт? - спрашиваю Ходаковского. - Украина продолжает давить «живой силой», пока у них численный перевес. Ждать ли нам контрнаступления?

- К чему мы стремились в последний месяц? К стабилизации линии фронта. Противник перебросил войска на те направления, которые считал перспективным для своего наступления. Пока перманентное стояние, - ответил «Скиф». - Мы оставили Лиман, но создали узлы сопротивления, потери украинских войск оказались выше расчетных. С тех участков, где они хотели наступать, им пришлось перебрасывать резервы под Лиман. В результате, их планы по наступлению с нескольких направлений сорвались. Наши ребята активно сопротивлялись. На моем участке сейчас прибывают новые подразделения, старые пополняются. Приходит техника и артиллерия. Если сравнить нас с нами же месячной давности, сейчас у нас совсем другие ресурсы. И все это получилось благодаря героическому сопротивлению ребят в Красном Лимане.

- Но Украина по-прежнему планирует наступать?

- Да, даже по политическим мотивам ей нужно наступать. Они пытаются нас продавливать везде, а туда где получилось, сразу же перебрасывают резервы. Сейчас тревожно за Херсонское направление…

- Почему?

- Наши части за Днепром снабжаются по переправам. Это сложно, противник может нарушить это снабжение. На нашем, Угледарском направлении, постоянно видим перемещение и накопление противника. Опять же, интенсивность огня их артиллерии в последнее время возросла. Пытаются нас измотать и возможно, начать наступление. Это не похоже на жест отчаяния.

- Есть предпосылки, что интенсивность боев снизится?

- Да, думаю, что мы входим в фазу затухания. Скоро зима. Дни короче, дожди, облачность. А небо - основной сейчас тип разведки.

- Противник это тоже понимает…

- Да, есть ощущение, что он попробует успеть где-то прорваться в эти последние теплые и сухие дни. Тем более, мы еще не ввели полностью мобилизованных, есть у него сколько-то дней или недель.

- Война сейчас обычно ведется в лесопосадках, хоть каких-то укрытиях. В ближайшие дни облетит «зеленка», что будем делать?

- Сложно будет. Думаю, с облысением «зеленки» все оттянутся в населенные пункты. Там уже давно нет местных жителей. Останутся лишь наблюдательные дозоры в этих бывших «зеленках».

Командир батальона «Восток» Александр Ходаковский.

Командир батальона «Восток» Александр Ходаковский.

Фото: Дмитрий СТЕШИН

ДО ГРАНИЦ ДОНБАССА ИЛИ ДО ДНЕПРА?

- Как на ваш взгляд идет мобилизация? Цифра в 300 тысяч бойцов, что она нам даст? Мы выйдем, например, на границы республик?

- Можем, если правильно распорядимся мобилизованными. Не смотря на живучесть подхода: «Прибыли свежие силы? Вперед!».

- А как правильно?

- Мы разговариваем с добровольцами из России. «Ребята, сейчас вы пройдете акклиматизацию. Нам важно, чтобы и во время боевого стресса вы сохраняли самообладание, хотя бы его часть, действовали осмысленно. Сейчас мы в обороне, но победы без наступления не будет. Рано или поздно вам придется атаковать».

Я знаю, что сейчас мобилизованными пополняют части уже потрепанные в боях. И есть задача вводить их в оборону, а не бросать в наступление. Люди привыкнут к «режиму войны». Просто инстинктивно поймут, что свистящий снаряд не твой.

Есть понимание, что при другом подходе, мы просто получим из мобилизованных деморализованную массу, которая понесет страх и панику.

- Но есть и другой подход?

- Да. Есть непонимание реальной обстановки на фронте штабными офицерами. Есть произвольное рисование карт, когда стараются заштриховать дополнительный кусочек, чтобы представить какой-то результат.

Просто командирам надо просчитывать обстановку на месте, а не в штабах. От нас же зависит, какую работу выполнят мобилизованные и куда мы выйдем в итоге. У меня план «А» - выходить не на границы республики, а на большую водную преграду. Остановиться там, где оптимальнее удерживать линию фронта.

«ДЕФИЦИТ ТОЧНОСТИ»

- Какое вооружение противника нам доставляет больше всего неприятностей?

- Все, что превосходит нас по дальности и точности. 155-й калибр, «натовский», позволяет выбирать позиции на такой дистанции, где мы его не достаем. Управляемые по GPS (со спутников. – Авт.) «Хаймерсы», при своей ограниченной фугасной мощности, имеют высокую точность. И наносят ощутимые удары. Практика показывает: если «Хаймерсы» бьют по штабам или узлам связи в подвалах домов, они попадают в одну точку, раз за разом, пока не уничтожают укрытие.

- Точность, которой нам так не хватало на «Азовстали», когда мы пытались выбивать подземелья бомбами ФАБ-500…

- Именно. Одной мощности не всегда хватает. Хорошо, что число самих «Хаймерсов» и зарядов к ним у украинских войск ограничено. Поэтому они применяют их избирательно.

А самое неприятное, что некоторые наши высокоточные снаряды управляются с помощью того же американского GPS. Сложно воевать с противником, у которого ключ от нашей победы. Не удивлюсь, если для нас они координаты цели смещают.

- Я старый турист, ходивший с GPS-трекерами, знаю, что там все смещено метров так на 15 от истинного положения. Чтобы исключить использование в военных целях.

- Вот и получается, что наше высокоточное оружие используется как площадное. Просто, когда оно разрабатывалось, системы ГЛОНАСС еще не было. Сейчас мы это пожинаем.

Командующий Объединенной группировкой войск в районе проведения специальной военной операции генерал армии Сергей Суровикин. Фото: Михаил Метцель/ТАСС

Командующий Объединенной группировкой войск в районе проведения специальной военной операции генерал армии Сергей Суровикин. Фото: Михаил Метцель/ТАСС

«РОССИЯ РАСКАЧИВАЕТСЯ ВСЯ»

- Знаю, что вы недавно ездили в Большую Россию. Почувствовали какие-то перемены в стране?

- В России активизировался «ответственный бизнес», который часть своих доходов направляет на развитие наукоемких производств.

- Например?

- Частное производство беспилотников. Причем акцент на длительность полета и автономность. Чтобы снизить воздействие противника. Наши операторы дронов, например уже привыкли управлять ими вообще без GPS. Мозги у «птицы» дорабатываются. Значит, мы учимся противостоять. Сейчас уже пойдут в серию прототипы тех дронов, которые мы тестировали на фронте. Мы вплотную подошли к моменту, когда войска начнут наполняться технологичными вещами. Такими, как «Аистенок» и «Соболятник» (переносные комплексы разведки. - Авт.). Они станут не диковинкой, а будут в войсках везде.

- Что они могут?

- Слышать противника, слышать вылетающие боеприпасы и определять точку откуда открыт огонь. С точностью до 50 метров видеть место источника радиосигнала. Когда применение таких вещей станет повсеместным, можно будет сказать, что мы противника превзошли. Для этого сейчас в России раскачивается все. Даже забюрокраченная военная машина.

- Часто слышу: «Нужно менять подход». А что это значит?

- Я говорил с изобретателем одного изделия, которым пользуется весь спецназ в России, но приобретает его за свои деньги (речь о прицелах. – Авт.). Почему? Изобретатель объяснил, что за год в это изделие вносит до 20 позитивных изменений. Слушает отзывы воюющих людей и вносит. А если его возьмут в госзаказ, ничего менять будет уже невозможно.

Несмотря на это, в России есть целая параллельная индустрия военного снаряжения. Или, дорабатывающая изделия «народного хозяйства». Мы, например с наших квадрокоптеров спокойно ставим мины.

- Я так понимаю, в армии еще не брались за такую задачу, как точечное минирование с дронов…

- А просто наше маленькое батальонное подразделение беспилотников живое и творческое, без бюрократических препятствий.

«РИСКИ И ФОРМАЛИЗМ»

- Военные структуры республик Донбасса скоро должны влиться в Российскую армию. Что поменяется?

- Про «Восток» могу сказать, что скорее всего мы станем Росгвардией. В первую очередь, поменяется снабжение, мы же были на подножном корму, особенно это касалось техники. У нас она была 60-х годов, в лучшем случае. Думаю, нам заменят хотя бы наши изношенные автоматы, которые иногда «стреляют утюгами» («плюются» из-за износа ствола так, что видно вылетающую пулю. - Авт.). Офицеры получат легальное короткоствольное оружие, потому что с этим тоже большие проблемы. С кадрами, возможно будут перемены. Потому что мы набирали тех, кто готов защищать Родину, невзирая на судимости в прошлом. Я говорил таким бойцам: «Это ваш шанс сделать так, чтобы потомки вами гордились». Помню, с зоны мы забирали людей, некоторым оставалось сидеть 2-3 месяца, но они все равно шли воевать. Война убирает формализм в отношениях.

Или с заболеваниями, с которыми врачебная комиссия просто не пустит бойца в Росгвардию.

Наши корпуса Народной милиции и так, по факту, приписаны к Минобороны. Сотрутся только формальные границы.

Но есть вопрос – вот 8-летний стаж войны у многих наших бойцов, он будет как-то учитываться?

«МГНОВЕННЫЙ И БЕЗ ПОКАЗУХИ»

- Спецоперацией теперь командует генерал Сергей Суровикин. Ваше мнение о нем?

- Я могу ориентироваться на оценки людей, которые с ним служили в Сирии. По их словам, взаимодействие со штабом, который возглавлял Суровикин было эффективным, реакции были мгновенные и при этом продуманные. Не было показухи - такой военной болячки, как «искажение реальной обстановки». Еще был момент, реализованный Суровикиным – успешное взаимодействие армии и ЧВК - частных военных компаний.

- Как это выглядело?

- ЧВК комплектуются под самые опасные задачи людьми с особой психикой и ментальностью. Порог риска другой, здоровый авантюризм. Но ЧВК не хватало поддержки с воздуха, артиллерии, брони. Со стороны Суровикина эта поддержка была максимальной и быстрой. Они всегда хорошо отзывались о Суровикине, а для меня это много значит.

- Ждем изменений на фронте?

- Сейчас весь военный механизм спецоперации … очень трудно сбалансирован. Фронт обширен, показать результат мгновенно очень сложно. Я представляю трудности, с которыми Суровикин столкнется. Будут и неуспехи, которые попробуют поставить ему в вину. К этому тоже нужно быть готовым. Надеюсь, Суровикин соберет команду, есть немало генералов инициативных, без шаблонов.

«КАЛИБРЫ» И МОРАЛЬ

- Удары по Украине, по ее критической инфраструктуре. Насколько они эффективны?

- У меня нет конкретных данных, какие объекты поражались и какой нанесен ущерб. Но мы понимаем, что на 15% выработка энергии на Украине упала. Надолго ли — не могу судить.

- Это повлияет на боеспособность украинской армии?

- Что мы, что противник и так воюет в обесточенных районах. Используем генераторы, они нам нужны только для зарядки средств связи и работы ретрансляторов. Но, есть важный момент. Теперь украинское общество знает, что ракеты могут прилететь в любой момент и в любое место, а ПВО у них не работает. У них теперь нет иллюзии защищенности. Зато есть понимание, что мы не применяли это оружие раньше исключительно по нашей доброй воле.

- Да, «жесты доброй воли»... Что о них думаете?

- Нас такой подход, как людей, деформированных войной, страшно раздражает. Когда нужно ликвидировать какой-то военный объект, но рядом детсад, например или многоэтажка. И военные отказываются от удара. Такой подход был до самого последнего времени. О чем это говорит? О том, что наши военные не озверели, не оскотинились. А ударами по инфраструктуре мы показываем Украине, как в действительности может быть. Что общество украинское, радующееся убийству пророссийских граждан в Купянске, не защищено от возмездия. Сейчас они испытывают страх. К сожалению, человек так устроен, что совсем немного есть способов достучаться до его сознания. Может, через свой страх они поймут и нашу беду. Потому что украинское общество - один из инструментов войны. Это не просто масса, которая наблюдает за происходящим. Нет, они делают эту войну своей моральной поддержкой.

- Велика ли степень вины этого общества?

- А никто из Украины бы не стал убивать активистов в Купянске, снимать это, выкладывать в Сеть, если бы знал, что общество это осудит. Но общество поддержало. Никто не осудил.

Да, мы до сих пор придерживались нигде не прописанных правил гуманизма, но теперь слегка оскалились.