Премия Рунета-2020
Россия
Москва
-3°
Boom metrics
В мире7 декабря 2022 19:49

Иран отменил «надзор за хиджабами», но говорить о «смягчении исламских норм» в республике пока рано

Упразднив "полицию нравов", Тегеран стремится к консолидации страны, а не уступкам либералам
Власти Ирана отреагировали на волну протестов, упразднив местный институт "полиции нравов".

Власти Ирана отреагировали на волну протестов, упразднив местный институт "полиции нравов".

Фото: REUTERS

Многомесячные протесты части иранцев «против режима и за права женщин», похоже, дали некоторые результаты. Ряд СМИ туманно сообщили, что Тегеран упраздняет полицию нравов. Речь о том самом учреждении, чьи офицеры 14 сентября задержали 22-летнюю гражданку Махсу Амини за «неправильно надетый хиджаб». Однако в полицейском участке у девушки произошёл сердечный приступ, и ещё через два дня она умерла.

По версии либералов — Махсу убили; по версии консерваторов — имел место несчастный случай, умело раскрученный западной сеткой влияния. В любом случае, вспыхнувшие по всей стране митинги стали самыми массовыми и кровопролитными за последние годы.

И вот теперь — в качестве реакции на народные волнения — исламская республика упраздняет эту самую полицию нравов (строго говоря, у неё есть несколько названий — «религиозная полиция», «назидательный патруль» и др.). Впрочем, речи о послаблении самих исламских порядков или отмене обязательного ношения хиджаба пока точно нет. Да и, помимо религиозных патрулей, в стране остаётся большое количество других спецслужб и военизированных структур со смежным функционалом; самая известная из оных — КСИР, Корпус стражей Исламской Революции.

Иранская молодежь на улицах Тегерана.

Иранская молодежь на улицах Тегерана.

Фото: REUTERS

В то же время сам Высший руководитель Ирана, аятолла Хаменеи, на днях — опять же, в ориентальной традиции, достаточно туманно — призвал к «революционной реконструкции культурной системы страны», добавив, что в некоторых сферах национальная культурная политика «проявляет слабость».

Что здесь имеется в виду — не очень понятно. С одной стороны, Иран, как и всякая страна, не монолитна, внутри её элиты имеется несколько кланов с самыми разными идейными предпочтениями. Таковых минимум три: сторонники «исламского пути» (собственно, группирующиеся вокруг аятоллы); далее, иранские националисты — часть военных и представителей светских властей, которым близка скорее «модель Ататюрка» из соседней Турции, где 90 лет назад светские реформы сочетались со строительством сильного национального государства. И третья, самая слабая, но питающая некие надежды часть, — либералы прозападного толка. Их особенно много среди молодёжи — ровесников покойной Махсы Амини.

Высший руководитель Ирана аятолла Хаменеи.

Высший руководитель Ирана аятолла Хаменеи.

Фото: REUTERS

И очевидно, что как минимум по вопросу «облегчения хиджаба» последние две клана могут заключить ситуативный союз против первого — что и выливается в некие изменения во внутренней политике.

Наконец, Иран — одна из немногих крупных стран, публично поддерживающая Россию в Украинском кризисе, из-за чего Запад предпринимает отчаянные усилия, пытаясь наказать непокорную республику.

Так что слова аятоллы о «реконструкции культуры» вряд ли стоит сравнивать с горбачёвской перестройкой — это, скорее, медленные управляемые реформы в духе Китая времён Дэн Сяопина. Когда страна подняла «железный занавес» и отменила самые радикальные практики времён недавнего «военного коммунизма», одновременно сохраняя свой строй и политическую систему.