Премия Рунета-2020
Россия
Москва
0°
Boom metrics
Общество7 июля 2023 6:00

«Оснований для сомнений в законности деятельности кооператива нет никаких»

В июне по делу, связываемому с кооперативом «Бест Вей», руководитель следственной группы издал постановления о привлечении девятерых арестованных по делу в качестве обвиняемых

О том, какую роль предъявление обвинений в окончательной редакции может сыграть в защите интересов кооператива, рассказывает адвокат ПК «Бест Вей», член коллегии адвокатов «Первая адвокатская контора» города Санкт-Петербурга Сергей Путреша.

— Сергей Викторович, в июне все девять арестованных по уголовному делу, связываемому следствием в том числе и с кооперативом «Бест Вей», получили постановления руководителя следственной группы о привлечении в качестве обвиняемых. Предварительное расследование выходит на финишную прямую?

— Действительно, постановления о привлечении в качестве обвиняемых в теории должны означать завершение предварительного расследования и готовность передать дело в суд.

— А на практике? Учитывая активность следственной группы весной, сомнительно, что расследование действительно завершено. Следствие планирует выделить дело в отношении девятерых обвиняемых и передать его в суд?

— Может быть и такой вариант развития событий. Пока сложно сказать, как поступит следственная группа.

Предполагаю, что сейчас она ничего выделять не будет. Думаю, она просто проведет формальную процедуру окончания предварительного расследования. А для этого следователи должны предъявить обвинение в окончательной редакции и запустить 217-ю статью УПК — ознакомление с уголовным делом.

Смотрите: приближается предельный срок осуществления предварительного расследования. Свыше предельного срока можно продлевать только в том случае, если не менее чем за 30 суток до предельного срока следствие начало ознакомление обвиняемых с уголовным делом. Что и было сделано.

— То есть цель — добиться продления содержания обвиняемых в СИЗО?

— Не исключено. А добившись продления меры пресечения в виде содержания под стражей, на мой взгляд, следственная группа будет пытаться возобновить предварительное расследование.

Впрочем, это моя гипотеза. Посмотрим, как будут развиваться события на самом деле.

Во любом случае постановления о привлечении к ответственности в качестве обвиняемых — это документы о том, как следствие видит формулу обвинения.

— Окончательное обвинение или не окончательное?

— Возможно, будут допредъявлять какие-то моменты, но, думаю, в целом обвинение останется в том виде, в котором оно представлено в июне.

— По сравнению с прежними письмами и судебными документами следственной группы такое впечатление, что постановления писали другие люди. Сумма ущерба на порядок меньше, другой состав обвинений, другая аргументация.

— Письма составляются на основе выработанной несколько месяцев назад позиции и по принципу «копировать — вставить». Документы для судов составляются исходя из стремления максимально сгустить краски.

А документы для рассмотрения дела по существу содержат сумму ущерба, которая хоть как-то подтверждена документально. К тому же мы понимаем, что обвинение в окончательной редакции готовил коллективный разум — не только сама следственная группа, но и вышестоящие инстанции следствия МВД.

— В последних документах об арестах счетов кооператива и недвижимости фигурировало 16 с лишним миллиардов ущерба! Вышло даже постановление руководителя следственной группы о привлечении кооператива в качестве гражданского ответчика на эту сумму.

— Этот документ появился в марте — перед рассмотрением апелляции на решение Приморского районного суда города Санкт-Петербурга, который не продлил арест двух из трех счетов кооператива, а затем был вновь представлен на суде первой инстанции по аресту счетов на новый срок, и повлиял на решения судов не в нашу пользу.

Мы подали ходатайство руководителю следственной группы: раскройте, кто истцы, на какие суммы? Ответа в установленный срок не было, ответ пришел гораздо позже срока с датой, проставленной задним числом: руководитель следственной группы в удовлетворении ходатайства отказал — на том основании, что предварительное расследование еще не завершено.

Мы подали жалобу в порядке ст. 125 УПК в Куйбышевский районный суд города Санкт-Петербурга — по месту нахождения ГСУ ГУ МВД России по городу Санкт-Петербургу и Ленинградской области. Суть жалобы — есть прямое указание закона о том, что ответчик имеет право знать, кто истцы, на какие суммы заявлены исковые требования, в чем их суть, так что следствие обязано раскрыть истцов и исковые требования.

А Куйбышевский районный суд отфутболил наше ходатайство в Приморский районный суд — по месту регистрации кооператива, хотя за полтора года уже сложилась практика, что вопросы следствия рассматриваются районным судом по месту нахождения ГСУ, а вопросы, касающиеся деятельности кооператива, — по месту нахождения кооператива в Приморском районном суде. По опыту, материалы из одного суда в другой могут передаваться до полугода.

— А откуда взялась эта сумма в 16 млрд?

— По заданию следствия в декабре прошлого года была проведена бухгалтерская экспертиза в одном из учреждений Минюста России, согласно которой в кооператив за весь период его работы с 2014 года поступило от пайщиков более 16 млрд руб. Кстати, согласно этой экспертизе 81% средств были потрачены на покупку квартир, а 19% — затраты на услуги для пайщиков и остатки по счетам, то есть кооператив работал в полном соответствии со своими уставными целями.

Следствие, насколько я понял из его документов, делает следующую логическую конструкцию: презюмирует, что деятельность кооператива была заведомо незаконной, он был механизмом хищений, следовательно, 16 млрд, фигурирующие в бухгалтерской экспертизе, похищены, значит это и есть сумма ущерба. То есть истцов на эту сумму, судя по всему, не было — есть некие воображаемые обиженные, по мнению следствия, пайщики, которым нужно вернуть их средства, хотя с исками они не обращались. Понятно, что к праву эти умозрительные построения не имеют никакого отношения.

В постановлениях о привлечении в качестве обвиняемых мы видим, во-первых, сумму более 232 млн рублей, а не 16 млрд; во-вторых, 198 потерпевших, а не «тысячи тысяч», как утверждало следствие раньше; в-третьих, ни одного инкриминируемого обвиняемым эпизода, связанного с кооперативом. Буквально ни одного.

Как я уже сказал ранее, следствие в окончательной версии обвинения не может выходить за рамки сумм, которые хоть как-то подтверждены. Нужно смотреть, насколько они соответствуют заявлениям потерпевших и на чем основаны эти заявления.

— Все эпизоды касаются инвестиционной компании «Гермес», а не кооператива?

— Совершенно верно. Они относятся к другой организации.

Это опять же то, о чем мы говорили с самого первого дня попыток «пристегнуть» кооператив к уголовному делу: нет ни одного свидетельства, что кооператив в своей деятельности нарушал договорные обязательства перед пайщиками, совершал хищения.

В рамках предварительного расследования мы видели заявления о том, что кооператив отказался вернуть деньги, однако речь шла о вступительном и членских взносах, которые не подлежат возврату согласно договору. Были также заявления, что кооператив не возвращает паевые средства по заявлению пайщика, но они касались периода, когда счета кооператива были арестованы. Кооператив не отказывался возвращать паевые средства — отказывалась следственная группа, которая не удовлетворяла заявления пайщиков о возврате паевых средств с арестованных по ее инициативе счетов.

Все эти эпизоды, на необоснованность которых, несоответствие договорным обязательствам между кооперативом и пайщиками мы указывали, из обвинения исключены. И это дает нам основания вновь ставить вопрос о том, что кооператив должен быть выведен за скобки разбирательства. Оно не имеет к его деятельности никакого отношения.

Лица, которым предъявлены обвинения, давно не имеют отношения к кооперативу. Эпизоды, которые инкриминируются, также не связаны с кооперативом. Так при чем тут кооператив? Мы будем отстаивать эту позицию в судах по продлению арестов счетов и недвижимости кооператива.

При этом я придерживаюсь мнения, что, скорее всего, из дела будут выделены материалы в отношении неустановленных лиц. И следствие будет именно этими выделенными материалами доказывать необходимость ареста счетов и квартир на более чем 16 млрд рублей. Мол, дело продолжает расследоваться дальше, общий ущерб такой-то.

Почти уверен, что при рассмотрении в июле ареста счетов кооператива на новый срок следствие опять представит свое постановление о привлечении кооператива в качестве гражданского ответчика. Понятно, что это лукавство со стороны следствия, понятно, что мы будем это опровергать с правовой точки зрения. Тем не менее мы уже не раз сталкивались с позицией: «Почему бы и нет, раз суды позволяют беспредельные решения выносить, почему бы и не попробовать». Это результат попустительства со стороны судов, нежелания занимать принципиальную позицию.

Мы обращали внимание Следственного комитета на то, что, представляя в суды сумму ущерба 16 млрд, следствие сознательно обманывает суды — деяния следователей содержат признаки должностного преступления. Обращались также в Следственный департамент МВД и Генеральную прокуратуру России. Ответ во всех случаях получали из ГСУ питерского главка МВД, причем от одного из следователей следственной группы, на которую мы и жаловались.

— По логике следствия, имущество кооператива необходимо для обеспечения обязательств другого юридического лица?

— Да. Хотя мы понимаем, что он не может отвечать своим имуществом: имущество кооператива не принадлежит обвиняемым никаким образом.

При последнем продлении ареста счетов кооператива в апреле прокурор говорил о том, что имущество ПК «Бест Вей» — это имущество организации, которая тоже несет материальную ответственность. Я обратил внимание прокурора на этот момент в судебном заседании, и этот аргумент был, кстати, прокурором снят, хотя это и не нашло отражения в официальной позиции следствия и прокуратуры.

— В постановлениях о привлечении в качестве обвиняемых говорится не о холдинге, как раньше, а о некоем объединении под каким-то единым рекламным брендом.

— Да, следствие пишет сейчас очень обтекаемо, хотя де-юре мы прекрасно понимаем, в каком случае общество могло бы отвечать по обязательствам другого лица: например, если бы это было какое-то ООО, и там обвиняемым был, например, учредитель. Тогда следствие могло бы говорить, что ему принадлежат доли, это его имущество, мы арестовываем это имущество обвиняемого или подозреваемого. А здесь не так: организационно-правовая форма не предусматривает ответственности организации за деятельность конкретных лиц. У кооператива есть исполнительный орган, который на имущественные аспекты никак не завязан.

— Условно говоря, те из обвиняемых, которые являются пайщиками кооператива, могут отвечать своим паем, но кооператив в целом отвечать не может?

— Именно так. Арест может накладываться на паи обвиняемых, но не на все имущество кооператива.

— В обвинении содержится претензия к кооперативу, что он должен был быть зарегистрирован как жилищный накопительный кооператив (ЖНК), но умышленно его зарегистрировали как потребительский.

— ЖНК регулируются специальным законом и соответствуют определенным признакам. Устав кооператива «Бест Вей» соответствует Закону о потребительской кооперации, он не соответствует Закону о ЖНК.

Претензия состоит в том, что в кооперативе были накопительные программы — когда пайщик накапливал средства на счету в кооперативе на первоначальный паевой взнос. Но программы не носили обязательного характера, процент на накапливаемые средства не платился. Это, по сути, опция для пайщика — накапливать средства не у себя дома, а на счете в кооперативе, а не услуга и тем более не требование со стороны кооператива.

Предположим, «Бест Вей» должен был зарегистрироваться как ЖНК. Однако при чем здесь уголовное разбирательство? Это вопрос к налоговой инспекции, регистрировавшей все варианты устава; вопрос к ЦБ, который ведет реестр ЖНК и выступает мегарегулятором финансового рынка. Тем более что кооператив «Бест Вей» работает уже десятый год, и все эти годы он работает открыто и публично. Было ли требование зарегистрироваться в качестве ЖНК со стороны Банка России? Нет, не было.

Ни у каких органов претензий к формату работы кооператива до осени 2021 года не было, а он работает с 2014 года. Есть даже официальное письмо из ЦБ — о том, что никаких вопросов к кооперативу нет, хотя он и не относится к числу поднадзорных Банку России юридических лиц.

— В постановлениях утверждается, что кооператив был зарегистрирован как потребительский, а не ЖНК с умыслом на хищения.

— Это яркий пример, когда желаемое выдается следствием за действительное. Ясно, что это чьи-то показания, но как писались эти показания, под чью диктовку, мы хорошо понимаем.

По поводу умысла. Достаточно прочитать Закон о ЖНК, чтобы понять, что это форма, которая просто неудобна для экономической деятельности. В России зарегистрировано, насколько я знаю, всего несколько десятков ЖНК — эта организационно-правовая форма фактически не работающая.

Например, в Законе о ЖНК содержится ограничение на общую численность пайщиков — их может быть не более 5 тысяч. Как кооператив «Бест Вей» мог быть трансформирован в ЖНК, если в нем около 20 тыс. пайщиков?

Так какой же смысл обвинять создателей кооператива «Бест Вей» в том, что они почти не работающую организационно-правовую форму умышленно не выбрали? Есть Закон о потребительской кооперации. Он очень «широкий», предусматривает разные форматы работы, как коммерческие, так и некоммерческие, работу в том числе и с финансовыми средствами, как на процентной, так и на беспроцентной основе. По нему кооператив и проходил регистрацию и все перерегистрации уставов.

— Насколько мы знаем, Прокуратура Санкт-Петербурга подала исковое заявление в Приморский районный суд города Санкт-Петербурга о признании кооператива незаконным.

— Действительно, иск подан: как говорится, не прошло и года. Более года правоохранительные органы на всех углах кричат, что деятельность кооператива незаконна, и вот наконец решили доказать это свое утверждение в суде. Посмотрим, с какой аргументацией придет прокуратура.

Кооператив «Бест Вей» существует уже десятый год, работает на основании Закона о потребительской кооперации. Был период, когда он действовал в форме жилищного кооператива. Это один из видов потребительского кооператива, регулируемый Жилищным кодексом. Кооператив занимался только жильем на вторичном рынке. С 2021 года «Бест Вей» стал работать в более широком формате — заниматься не только жильем, но и другими видами недвижимости, а также движимым имуществом. Все это отражено в уставе, официально зарегистрированном в налоговой инспекции в установленном законом порядке.

За период работы кооператив прошел не один десяток судов в разных регионах России, например, по предоставлению материнского капитала в качестве паевого взноса: все решения по маткапиталу положительные. За девять лет работы кооператив провел порядка 2,5 тыс. сделок с недвижимостью — ни одна сделка не была оспорена. То есть законность его работы никогда и никем не ставилась под сомнение.

Как я уже говорил, была проведена бухгалтерская экспертиза одним из учреждений Минюста России. Согласно ей средства расходовались на уставные цели.

И по финальной версии обвинения мы видим, что реальных оснований для сомнений в законности работы кооператива нет никаких.