Премия Рунета-2020
Россия
Москва
+23°
Boom metrics
Политика
Эксклюзив kp.rukp.ru
11 мая 2024 3:00

«Чемодан, вокзал, Россия»: десять лет назад Донбасс выбрал свою судьбу

Дневник корреспондента КП, которая в 2014 году проводила референдум о независимости в Донбассе
Донецк. 29 марта 2014 года. Участники митинга на площади Ленина с требованием проведения референдума о вхождении Донецкой области в состав России. Фото ИТАР-ТАСС/ Михаил Почуев

Донецк. 29 марта 2014 года. Участники митинга на площади Ленина с требованием проведения референдума о вхождении Донецкой области в состав России. Фото ИТАР-ТАСС/ Михаил Почуев

Если до майдана между Востоком и Западом Украины царило угрюмое, но все-таки бескровное противостояние, то после него всем, кто был против новой власти и тотальной украинизации, прямо заявили: «Чемодан, вокзал, Россия». Вот Донецк с Луганском послушно и подобрали свои территории и начали строить путь в Россию. Референдум 11 мая 2014 года – стал одним из первых шагов навстречу с ней.

Тогда я жила в Авдеевке и всем сердцем участвовала в событиях Русской весны. Вела социальные сети, где назвала себя «Дочь Новороссии», и дневник… Еще не понимала, но уже чувствовала, что этот эпохальным момент надо обязательно запечатлеть. Там, в наивных строчках, вся история болезни нашей бывшей страны.

Апрель 2014 года, баррикады в Донецке с требованиями о проведении референдума.

Апрель 2014 года, баррикады в Донецке с требованиями о проведении референдума.

Фото: Евгения ГУСЕВА. Перейти в Фотобанк КП

«3 мая 2014 года (день после пожара в Доме профсоюзов в Одессе и атакой ВСУ на Славянск, - ред.)

Вчера во мне убили Украину. Ее бомбили в Славянске, жгли в Одессе, расстреливали в Краматорске, и еще живую давили БТР-ами.

Один олень написал, что во мне никогда не было Украины. Да, не было и не будет этой Украины - русофобской, фашиствующей, словно безумная мать пожирающей своих собственных детей в угоду и за деньги Запада. Моя Украина другая. Какой открылась мне в детстве - с песнями на украинском, цветущая, статная, щедрая и хлебосольная. Какой я узнала ее в юности - с книгами Франко, улочками Киева и склонами Святогорья.

Но вчера эту мою Украину убили. Той страны, в которой позволили этому совершиться, я не знаю. Я умерла вместе с ее народом, с осиротевшими родственниками и детьми погибших.

6 мая 2014 года

Фото: Юлия АНДРИЕНКО. Перейти в Фотобанк КП

У нас отнимают День Победы. Какая-то харьковская тварь придумала «новый» символ Победы - алый мак, пробитый пулей. В интернете уже полно шуток на эту тему - сравнивают его с геморроем. Но как бы ни было смешно, людям на Украине запрещают Георгиевскую ленту. Пусть этот мак будет для «европейцев», а нам, ватникам, оставьте Георгиевскую ленту!

Вечером позвонила Лена Дубова - просит поработать на референдуме 11 мая. Кем? Что делать? Не спрашиваю. Дала согласие. Сама она уже вызвалась быть председателем участка.

7 мая 2014 года

Что предстоит делать никто не рассказывает. Но будут участвовать те, кто не раз уже работал в избиркомах на выборах - там и сориентируют. А для меня это будет первый опыт.

9 мая 2014 года

Самый народный день Победы из всех, что я видела. Люди стекаются в Донецк толпами. Мы тоже ездили из Авдеевки. Георгиевская лента - как лакмусовая бумажка, определяет «свой» или «чужой».

На площади Ленина (в центре Донецка - ред.) тысяч 10 человек, не меньше. Нам раздают открытки, Георгиевские ленты. Опечалило только появление Джигурды на коне. Так не хочется, чтобы Донбасс стал ареной для фриков. Хорошо хоть позорных маков ни на ком не увидала. Наши друзья сами сделали знамя Победы, с ним и идем.

А потом вышел отряд «Восток». Кто в чем, у кого каска на голове, у кого – просто бандана. Но все с открытыми лицами. Красавцы! Люди дарят им цветы, целуют. Бабушка какая-то в пояс поклонилась. А потом они все запрыгнули в «Уралы» и поехали в Мариуполь. Им на полном ходу уже люди бросают в кузов шоколадки, бутылки с водой, цветы и часто крестят.

Мы идем через весь Донецк к Вечному Огню, поем песни.

Донецк, май 2014 г. Активисты выгружают урны для голосования. Фото ИТАР-ТАСС/ Константин Сазончик

Донецк, май 2014 г. Активисты выгружают урны для голосования. Фото ИТАР-ТАСС/ Константин Сазончик

10 мая

Из новостей узнаем, что в Мариуполе вчера было побоище. Так вот куда вчера поехал «Восток». А в Славянске ВСУ стреляли в подростка 12 лет, на нем была Георгиевская лента. А еще убит священник, помогавший ополчению. В теле – восемь пулевых ранений.

Роды республики вступают в финальную стадию. Сегодня совещание по референдуму в исполкоме. Ведет его глава Авдеевки Юрий Черкасов (через пару лет он будет стоять на коленях перед ВСУ – авт.). Меня назначают заместителем председателя участка в школе № 6. В душе какой-то подъем, кажется, оттолкнись ногой от асфальта и взлетишь. Понимаю, что опасно, но отсидеться в стороне не могу. Муж просит быть осторожной, на нем остается детвора. Пообещал прийти проголосовать именно на мой участок. Это его родная школа к тому же.

11 мая

Не сплю с четырех утра.

Раннее утро у городской школы: мы стоим и зябко жмемся друг к другу. Мы - это восемь девушек в окружении «защитников». Защитники такие, что их впору самих защищать: мальчишки, кто с битой, кто с резиновой дубинкой. Смешно!

- Каждой положить рядом с собой мокрый платок, на случай, если какой-нибудь провокатор вдруг распылит газ, сразу прижимайте платок к лицу, - говорит кто-то в толпе девчонок. Вот и вся защита!

Рассматриваю бюллетени: «Поддерживаете ли Вы Акт о государственной самостоятельности Донецкой Народной Республики?» Ниже тот же текст на украинском и два квадратика: «да» и «нет».

И вот работа началась. Договариваемся первым пустить голосовать мужчину, чтобы на удачу. А под дверьми школы уже стоит приличная толпа: все радостные, веселые, многие с детворой.

К 9 утра поток людей становится настоящей лавиной. Кажется, мы никогда не справимся. Я почти не поднимаю головы. Все пытаются еще и поговорить с нами, поздравить с референдумом, шутят, а некогда. Наша «охрана» вынуждена встать у входа и пускать людей небольшими группами по десять человек. Лавина заканчивается только к часу дня.

Бюллетени для референдума в Донецкой области 11 мая 2014 года. Фото ИТАР-ТАСС/ Константин Сазончик

Бюллетени для референдума в Донецкой области 11 мая 2014 года. Фото ИТАР-ТАСС/ Константин Сазончик

Запомнился ветеран в кителе с наградами, которого вели под руки дочка и внучка. Он просит поставить за него галочку в квадратике «да», но мы отказываем - правила есть правила, он должен это сделать своей рукой.

- Я-то проголосую «за», но думаю, они нас не отпустят. Кто ж их кормить на Западной Украине будет, если мы уйдем? - задается вопросом моя соседка.

Люди голосуют реально со слезами радости.

- Я, дочка, этого 30 лет ждал, когда эти мрази разрушили нашу страну. А Путин ее сейчас собирает, - говорит пожилой мужчина.

Обед нам приносит мама одной из девочек – картошку, курятину, овощи, кофе в термосе. Уже позже узнаю из украинских СМИ, что, оказывается, нам «платили огромные деньги за работу на участках». Становится смешно от этого.

После обеда на участок является Баба Яга с редкими пучками седых волос на голове. - высокая сгорбленная старуха в вышиванке:

- Что вы тут устроили, немедленно прекратить?! Ничего у вас не получится! Я не дам вам свой паспорт! – вопит она, брызгая слюной, хватая скрюченными пальцами чистые бюллетени, лежавшие возле меня.

Я опережаю странную посетительницу и успеваю спасти бумаги:

- Зачем так нервничать? Вы можете выразить свое отношение, просто поставив галочку в квадратик «нет». Всего-то делов, - успокаиваю я бабулю.

Старуха уходит с проклятиями, олицетворяя безумие, в которое погрузилась моя некогда любимая Украина. Решаем с девочками держать бюллетени теперь на коленях, а не на столе.

В 19.00 охране поступает сообщение, что возможно нападение, поэтому рекомендуют свернуть участок и перейти на соседний - там больше охраны. Приходится подчиниться. Урны с бюллетенями везут на машине с наблюдателями, а мы идем пешком – благо совсем недалеко.

Вот и все. Время считать. После 10 вечера сдадимся в школьном спортзале. В нем окон почти нет, разве что маленькие практически под потолком.

Мы сидим с девчонками на полу и считаем «Да», «Нет» и испорченные бюллетени. От этой работы мои пальцы становятся как будто пергаментными, кажется, что молекулы бумаги заменили в них эпидермис. Но считаем все скрупулезно и в тишине. Слышно только шелест бумаг и бормотание девчонок.

В итоге из 3895 бюллетеней: против ДНР – 42, испорченных – 23, остальные – за. Все упаковываем, председатель участка расписывается и на этом моя работа окончена.

Уже ночью узнаю, что не везде было так гладко. В Красноармейске убито двое мирных граждан, один – тяжело ранен. А позже все школы, где были участки голосования, объявлены базами сепаратистов и террористов.

12 мая

Фото: Юлия АНДРИЕНКО. Перейти в Фотобанк КП

Звоню другу в Славянск. Там уже бои. Но они с женой сходили проголосовать. Не испугались! Говорит, все за Россию.

На работе - в Донецком университете - на лицах тех, кто поддерживал майданизацию Украины, траур. Еще бы! За создание ДНР проголосовали почти 90%. Раскол во многих семьях, у нас на работе проводят собрание о терпимости к другим политическим взглядам. Оказывается, две оголтелые патриотки Украины объявили бойкот девочке, которая была за Россию. Но в моем окружении не нашлось ни одного «незалежника», слава Богу.

Звучит пока непривычно уху – Донецкая Народная Республика. Непонятно еще, что дальше. Пока все, кажется, по-прежнему – ходит транспорт, открыты школы, магазины, банки. Но все уже не так, мы – не Украина.

В украинских СМИ - вопли про референдум, который «боевики провели под дулами автоматов». И кто-то же этому верит.».

10 ЛЕТ СПУСТЯ

Прошло десять лет. Только недавно Авдеевка вернулась под крыло России. Нет той школы, где мы с таким воодушевлением проводили референдум - она разрушена. У меня часто спрашивают, оправдались ли наши надежды? Конечно, да! Не вина дончан, что за это украинская власть развернула против них войну, а остальные украинцы активно или молча, но поддержали этот геноцид. И если бы сегодня референдум, моя рука снова поставит галочку «Да» в квадратике бюллетеня.

СЛУШАЙТЕ ТАКЖЕ

Зеленского больше не считают президентом (подробнее)