Премия Рунета-2020
Россия
Москва
+24°
Boom metrics
Звезды21 мая 2024 4:00

Борис Васильев начал писать романы благодаря жене, с которой провел в идеальном браке 66 лет

Исполняется 100 лет со дня рождения замечательного советского писателя
Писатель Борис Васильев с супругой Зорей. ФотоТАСС/ Алексей Филиппов

Писатель Борис Васильев с супругой Зорей. ФотоТАСС/ Алексей Филиппов

СЧАСТЛИВЧИК, ПРОШЕДШИЙ ВОЙНУ И ПЕРЕЖИВШИЙ КОНТУЗИЮ

Биография Бориса Васильева кажется прямой, как стрела. Он родился в мае 1924 года в Смоленске, в семье дворянки и кадрового офицера Императорской армии (отец потом стал воевать за красных). Когда подрос, собирался стать историком. Но началась война, и стало не для учебы. Именно поколение Васильева, Окуджавы и Юлии Друниной, появившихся на свет с разницей в несколько дней, на войне буквально выкосило. И Борис Львович считал, что ему невероятно повезло: да, он был контужен, но ведь не убит, и все его семь прыжков с парашютом закончились благополучно.

После ранения он отправился на учебу в Академию бронетанковых войск; вскоре после войны встретил свою жену Зорю, с которой прожил 66 лет (!) в идеальном браке. Работал инженером-испытателем. Потом, уже в довольно зрелом возрасте, когда ему было за тридцать, начал пробовать силы в литературе. Сперва писал сценарии, в том числе даже для КВН, а еще - для ныне забытых фильмов, таких как «Очередной рейс» или «Длинный день». Славы они ему не приносили, да он ее от них и не ждал: мечтал писать прозу. И начал писать ее благодаря все той же Зоре Альбертовне: она в какой-то момент сказала «Делай, что тебе хочется», и с кинодраматургией (и заработками, которые она обеспечивала) было на время покончено. Супруги стали жить на ее зарплату в 96 рублей. Зато Васильев смог полностью отдать себя своим текстам.

Только когда Борису Львовичу было 46 лет, вышла его повесть «Иванов катер». К ней отнеслись благосклонно, опубликовали в «Новом мире». Но гораздо большим хитом стала «А зори здесь тихие…», написанная позже, но напечатанная раньше, в журнале «Юность». Говорят, главный редактор Борис Полевой подписал ее в печать немедленно после прочтения, заменив в тексте ровно два слова по мелочи. Журнал этот потом люди брали друг у друга читать - и зачитывали до дыр. Очень многие рыдали над судьбой девушек-зенитчиц, которые одна за другой погибли на севере СССР в 1942-м. Васильев вдохновлялся реальной историей: несколько советских солдат помешали немцам-диверсантам взорвать железную дорогу, при этом пожертвовав собой. Но, написав несколько страниц, понял, что героев надо делать девушками: в конце концов, на войне погибли сотни тысяч женщин. И именно так он обеспечил «Зорям» их огромную мелодраматическую силу.

Режиссер Юрий Любимов моментально превратил повесть в спектакль, с триумфом прошедший на Таганке. Потом режиссер Станислав Ростоцкий снял свой знаменитый фильм, номинировавшийся, между прочим, на «Оскара». Трехчасовую черно-белую картину посмотрело 66 миллионов человек - немыслимый успех. А другим суперхитом Васильева стали «Офицеры», тоже вышедшие в начале 70-х: к ним он написал сценарий.

И «Зори», и «Офицеры» были прежде всего мелодрамами. И, в определенной степени - сказками. Борис Васильев был романтиком, и, зная войну не понаслышке, сочинял о ней душераздирающие трагедии. Для самых суровых критиков его «Зори» выглядят безжалостной слезовыжималкой. Но то было поколение, воспитанное на сентименталисте Эрихе Марии Ремарке и на суровой мужской романтике Хемингуэя, и Васильев, волей или неволей, вписался именно в эту линию литературы. При этом его книги и сценарии были удивительно нежными, и аудитория отреагировала на эту нежность благодарными аплодисментами.

Лучшая его повесть, «В списках не значился», — тоже, по сути, трагическая сказка о лейтенанте Николае Плужникове, много месяцев проведшем при немцах в Брестской крепости. Незадолго до гибели он говорит: «Крепость не пала: она просто истекла кровью. Я - последняя ее капля…» Вот эта фраза прекрасно характеризует лучшее, что было в Васильеве: кровь и страдания, разорванные артерии, он обычно сочетал с лирикой, и у него прекрасно это получалось. И, конечно, никто из читавших «В списках не значился», не забудет финальные слова обессиленного, умирающего Плужникова «Я - русский солдат», произнесенные перед офицером-нацистом; слова, после которых враг отдает ему честь. Трудно понять, почему сейчас, в эпоху расцвета военного и патриотического кино, эту книгу никто еще не экранизировал: существует, конечно, экранизация, называющаяся как раз «Я - русский солдат», но вышла она в 1995-м, в катастрофическую для российского кино эпоху, и мало кто ее видел.

Писатель Борис Васильев. Фото Игоря Зотина /Фотохроника ТАСС

Писатель Борис Васильев. Фото Игоря Зотина /Фотохроника ТАСС

СТАЛИН КАЗАЛСЯ ЕМУ ТУПИЦЕЙ, А РОКОССОВСКИЙ - ГЕРОЕМ

Борис Васильев прожил долгую жизнь. Последние годы он жил в подмосковном городе Солнечногорске, в доме, рядом с которым буйно рос жасмин. Журналисты, приезжавшие к нему брать интервью, зачем-то подчеркивали во вводках, что интервью Васильев почти не дает; при этом сейчас этих интервью в интернете отыскивается столько, что впору издавать их отдельной книгой. Он охотно говорил обо всем. О своей жене, которую безумно любил (они за долгие годы брака действительно стали одним целым). О Сталине, которого ненавидел и называл тупицей. О маршале Рокоссовском, который, наоборот, был его героем. О Чеченской войне, которая вызывала у него ужас и отвращение. О возможном сиквеле «Офицеров», который он, увы, не смог бы написать, потому что не знал современную армию.

Мечтавший стать историком, он в конце концов начал сочинять исторические романы. О княгине Ольге, о князе Владимире, об Александре Невском, о Владимире Мономахе - получилась целая серия книг о Древней Руси. (Про вещего Олега он говорил, что выяснил: Пушкин все про него наврал, он не мог умереть от укуса змеи, потому что в тех местах, где он жил, по-настоящему ядовитые змеи не водились, только гадюки, чей укус опасен лишь для детей и беременных женщин, но не для взрослого мужчины. По мнению Бориса Львовича, Олега отравили). Еще один эпический цикл называется «История рода Олексиных»: самая известная книга оттуда - «Утоли моя печали», в центре которого - впечатляющий рассказ о давке на Ходынке.

Борис Васильев прожил долгую жизнь. Последние годы он жил в подмосковном городе Солнечногорске. Фото ТАСС/Сунь Фэн

Борис Васильев прожил долгую жизнь. Последние годы он жил в подмосковном городе Солнечногорске. Фото ТАСС/Сунь Фэн

Увы, такое ощущение, что эти книги уже мало кто читал. Настоящие триумфы Бориса Львовича остались в 70-х. А последней книгой, которую по-настоящему запомнила и полюбила вся страна, стала «Завтра была война» (1984) - пронзительная история о старшеклассниках, чья судьба оказалась изуродована сталинским режимом.

Он был очень благородным и умным человеком. В одном из интервью для «Комсомолки» говорил: «Я самый счастливый человек, хотя все мои герои обречены». Главным счастьем он считал даже не то, что удалось дожить до преклонного возраста, а то, что все эти годы рядом была Зоря Альбертовна. В начале 2013 года она умерла, и жить Борису Львовичу стало незачем. Он скончался через два месяца после жены. А за десять лет до смерти говорил: «Самое главное, хочу умереть здоровым, чтобы не валяться беспомощным, не быть кому-нибудь в тягость. Дай-то мне Бог. И тогда я буду счастлив окончательно». Кажется, Бог исполнил его мечту.

ГЛАВНЫЕ КНИГИ

«Иванов катер»

«А зори здесь тихие…»

«В списках не значился»

«Не стреляйте в белых лебедей»

«Завтра была война»

«Утоли моя печали...»