Звезды9 августа 2021 1:00

Профессор МГИМО Игорь Юргенс: Вашингтон предпочёл бы видеть Россию не «младшим братом» Китая, а в каком-нибудь ином качестве

Российский эксперт стал соавтором уникальной книги к 50-летию ключевого события новейшей истории — «китайского маневра» Генри Киссинджера
Игорь Юрьевич Юргенс, председатель Правления Фонда «Институт современного развития» (ИНСОР), кандидат экономических наук

Игорь Юрьевич Юргенс, председатель Правления Фонда «Институт современного развития» (ИНСОР), кандидат экономических наук

Полвека назад, летом 1971 года, во многом определился нынешний облик мира. Советник президента США по нацбезопасности (и ключевой человек, определявший всю внешнюю политику Штатов) Генри Киссинджер прилетел в Пекин на тайные переговоры. Тогдашняя Поднебесная была отсталой страной в жёсткой конфронтации с Западом и СССР. Но американцы предложили КНР сделку: перейти в «капиталистический лагерь» в обмен на инвестиции. Благодаря западным кредитам и технологиям в Китае началась индустриализация, теперь он — вторая по мощи экономика земли.

Параллельно Киссинджер предпринял не менее сложный манёвр — начал мирные переговоры с СССР. Последующее десятилетие прошло под знаком «разрядки международной напряжённости» и стало и самым стабильным временем Советского Союза, о чём старшее поколение до сих пор вспоминает с ностальгией. Да и мистер Киссинджер, наверное, тоже — ему уже 98 лет, но ветеран внешней политики по-прежнему сохраняет бодрость духа, выступает почётным гостем на мировых форумах.

И вот сейчас, к 50-летию его исторического полёта в Пекин, индийское отделение международного издательства Harper Collins выпускает коллективную монографию. Под интригующим названием «Новая холодная война. Генри Киссинджер и подъём Китая».

Состав авторов — 19 учёных и международников из разных стран, от бывшего секретаря МИД Австралии Питера Варгезе до экс-главреда журнала The Economist Билла Эммота. Каждый написал по главе о каком-либо аспекте «манёвра Киссинджера». Россию в интернациональном коллективе представляет Председатель Правления Фонда «Институт современного развития» (ИНСОР), кандидат экономических наук Игорь Юргенс. Какой урок из событий тех лет может извлечь новое поколение лидеров? Об этом эксперт-экономист рассказал в интервью kp.ru.

«ПОМИРИТЬСЯ С КИТАЕМ» ПРЕДЛАГАЛ ЕЩЁ ГОРБАЧЁВ

— Игорь Юрьевич, мир со времён семидесятых сильно изменился, Советского Союза, например, больше нет. Зачем вообще возвращаться к тем старым делам?

— Осенью прошлого года на заседании Нью-Йоркского экономического клуба Генри Киссинджер заявил, что главная задача мировых лидеров сегодня — «совместное определение пределов, которые нельзя переходить в политике взаимных угроз». Только договорившись о них, можно выстроить глобальную систему динамического равновесия. Сам Киссинджер был одним из архитекторов такой системы — сложной, многосторонней — в начале 1970-х. Тогда после Берлинского и Карибского кризисов стало очевидно, что лобовое противостояние сверхдержав чревато взаимоуничтожающей войной. А сегодня вопрос воссоздания такого «динамического равновесия в международных отношениях» снова стоит со всей остротой. И опыт 1970-х, обобщённый в книге, которая выходит в свет в августе, может быть крайне полезен.

— Давайте начнём с начала — с событий до «манёвра Киссинджера». Почему В начале 1950-х мы пели «русский с китайцем — братья навек», а уже через пару лет стали обзывать друг друга «изменниками социализма»?

— Социалистический блок был конструкцией, которая предполагала существование только одного краеугольного камня — только одного лидера. Амбиции Пекина делали разрушение «дружбы навек» практически неизбежным. Но нельзя сказать, что всё обязательно должно было кончиться прямым боестолкновением между КНР и СССР на острове Даманский (ещё до Киссинджера, кстати говоря). Несмотря на все ужасы китайской «культурной революции» и неприятие «хрущёвского ревизионизма», режим сотрудничества в том или ином виде оставался для сторон возможным. Так что доля вины в «похолодании» лежит и на советском руководстве 1960-х годов. Однако в дальнейшем налаживание отношений с Китаем заявлялось одним из важнейших аспектов «нового мышления» во внешней политике Советского Союза при Горбачёве во второй половине 1980-х.

— Получается, Киссинджер и стоявшие за ним президенты Никсон и Форд использовали старый, как мир, принцип divide et impera — «разделяй и властвуй».

— Нет, divide et impera — слишком примитивная схема. Смысл был не в том, чтобы просто натравить одного врага на другого. Смысл был в том, чтобы извлечь максимальную выгоду из сложной системы динамического равновесия, о которой я сказал выше. Чтобы оппоненты реализовывали свой конфликтный потенциал во взаимном противостоянии, тратили на это ресурсы — пока ты мирно наращиваешь господство в атмосфере сотрудничества со всеми сторонами. Затем же нужна была и «разрядка»; в равной степени нужна и Вашингтону, и Москве.

— Есть мнение, что она для СССР явилась ошибкой — ведь в итоге мы утратили инициативу и моральное преимущество и всё равно проиграли холодную войну с Западом.

— «Разрядка» как раз давала шанс избежать того перенапряжении сил, которое привело к распаду страны после афганской кампании и общего нагнетания напряжённости в начале 1980-х. Советский Союз и к этому времени оставался гигантским историческим экспериментом — и в политическом, и в экономическом, и в социальном плане. Для продолжения эксперимента всегда требуются большие ресурсы, чем для обыденной деятельности. Мы эти ресурсы растратили в ходе «холодной войны».

УНИЧТОЖАТЬ КОНКУРЕНТОВ — ЭТО ПУТЬ К СОБСТВЕННОЙ ГИБЕЛИ

— Теперь, через 50 лет после «челночной дипломатии» — не кажется ли вам, что США перехитрили самих себя? Ведь почти всё их реальное производство с тех пор переехало в КНР, даже знаменитые айфоны там делают, а «дыра» в американо-китайском торговом балансе составляет порядка $300 млрд в год — в пользу КНР. То есть эти деньги просто выкачиваются из американской экономики.

— Ни Госдепартамент США, ни Киссинджер лично не пытались манипулировать Китаем, они лишь стремились максимизировать выгоды и минимизировать издержки для Соединённых Штатов от существования китайского фактора. И не несут ответственности ни за ускоренный рост Китая в последние три десятилетия, ни за то, что глобальный экономический вес Пекина стал со временем конвертироваться в вес политический. Что им, нужно было уничтожать потенциально опасного конкурента? Последний мировой лидер, посвятивший себя уничтожению конкурентов, был вынужден покончить с собой в 1945 году. С конкурентами приходится договариваться. Другое дело, что в последующие сорок лет эта линия (на максимизацию выгод и минимизацию издержек) не всегда велась Вашингтоном столь же мудро и, соответственно, столь же успешно.

— И вот уже лет пять ходят слухи, что США хотят провернуть «манёвр Киссинджера наоборот»: договориться с Россией о нейтралитете в американо-китайской схватке (конечно, в обмен на некие преференции — например, снятие санкций). Насколько, по-вашему, это вероятно?

— «Нейтралитет» — понятие из военного словаря. В мирное время схема межгосударственных взаимоотношений гораздо сложнее. Разумеется, Вашингтон предпочёл бы видеть Россию сегодня не «младшим братом» Китая, а в каком-нибудь ином качестве. Но сложно судить, насколько это «продаваемый» товар — позиция России в данной ситуации. Если говорить не о гипотетических, а о реальных китайских вызовах для США, об экономическом противостоянии и борьбе за влияние в мире (напомним, китайская экономика — единственная сопоставимая с американской), то тут российский фактор всё-таки не первостепенный.

— Для книги «Новая холодная война. Генри Киссинджер и подъём Китая» был собран уникальный интернациональный коллектив из 19 авторитетных авторов, включая вас. При слове «коллективная монография» сразу представляется: споры с редколлегией, цензурные правки…

— Это сборник, в котором нет и не было изначально единой позиции, а представлены, соответственно, девятнадцать позиций, девятнадцать взглядов на проблему. О работе с составителем книги, профессором Санджая Бару, одним из руководителей Индийского совета по международным отношениям, у меня остались самые лучшие воспоминания; если и появлялись какие-то вопросы по тексту, то чисто технического характера.