Премия Рунета-2020
Россия
Москва
-1°
Экономика1 октября 2021 7:00

Китай и Европа просят угля

Дефицит на сырьевых рынках усиливают политические конфликты и противоречия
За первое полугодие 2021 экспорт угля из России увеличился всего на 9%, причем большая часть роста пришлась на Китай.

За первое полугодие 2021 экспорт угля из России увеличился всего на 9%, причем большая часть роста пришлась на Китай.

Фото: GLOBAL LOOK PRESS

Масштабный энергетический кризис, поразивший и Запад, и Восток Старого света, резко повысил внимание к самому распространенному и надежному топливу – энергетическому углю. Причем если в Европе, спешно расчехлившей старые угольные станции, рост потребностей в угле воспринимается как временный, - по крайней мере, до очередного безветрия или холодов, - то в Азии мы имеем дело с устойчивым долговременным трендом.

В 14-м пятилетнем плане Китая, только недавно представленном Всекитайскому собранию народных представителей, предусматривается рост производства и потребления угля, в том числе – для генерации электроэнергии. Достаточно напомнить, что только за прошлый год в Китае построили почти 40 ГВт угольных мощностей, которые в ближайшие десятилетия компенсируют закрытие нескольких устаревших станций и обеспечат дополнительный спрос. Но спрос на энергию в Китае уже превысил возможности новой генерации, поскольку восстановившаяся после пандемии экономика начала расти ускоренными темпами. В первом полугодии 2021 года рост выработки электроэнергии на тепловых электростанциях Китая составил рекордные 15%, однако это не спасло страну от энергетического кризиса. Китаю банально не хватило топлива, из-за чего в целом ряде провинций начали останавливать крупные энергоемкие предприятия, прежде всего, производства стекла, керамики и цемента. Кризис затронул даже производителей полупроводников и комплектующих для бытовой техники, что привело к перебоям в поставках и росту цен на товары во всем мире.

Китай постарался восполнить дефицит за счет покупок угля и газа на международном рынке, но столкнулся с жесткой конкуренцией со стороны других стран, тоже страдающих от энергодефицита. В Индии, где тоже наблюдается повышенный спрос на энергию в связи с восстановлением экономики, большинство угольных станций имеет в настоящее время запас топлива всего на неделю, генерация работает, как говорится, «с колес». В результате приходится наращивать импорт. Европейский Союз, отчаявшись получить энергию от вставших из-за безветрия ветряков, увеличил выработку угольных станций на 23%, и хотел бы больше, но тоже не может получить дополнительных объемов топлива из-за дефицита на рынке. Традиционные поставщики испытывают логистические трудности из-за подорожавших тарифов на морские перевозки и расширяют внутреннее потребление. В США, например, за первое полугодие этого года выработка энергии из угля выросла на треть. А в Колумбии и Индонезии ряд шахт пришлось закрыть из-за дождей.

Дефицит угля на сырьевых рынках усиливают многочисленные политические конфликты и противоречия, в центре которых оказался один из крупнейших экспортеров – Австралия. Страна-континент резко обвинила Китай в распространении вируса COVID-19, а затем и обострила конфликт со свободой судоходства в Южно-Китайском море. Растущее между странами напряжение усилилось и после подписания нового военного соглашения между США, Великобританией и Австралией, которое в Пекине резонно посчитали направленным против Поднебесной. Подписав это соглашение, Австралия умудрилась поссориться даже со своими европейскими союзниками, которым теперь приходится закупать уголь в ЮАР и просить увеличить поставки из России, что для местных политиков весьма болезненно.

Россия – единственный экспортер, который имеет свободные запасы угля и портовые мощности для увеличения перевалки, но, не смотря на рекордный спрос, не торопится увеличивать поставки на международные рынки. За первое полугодие экспорт угля из страны увеличился всего на 9%, причем большая часть роста пришлась на Китай: экспорт вырос в эту страну на 30%, до 20,6 млн тонн. Но это вовсе не рекордные показатели, тем более, что конкуренты смогли воспользоваться ситуацией гораздо лучше. Те же США за 6 месяцев увеличили поставки в Китай в несколько раз. Пока объем не такой большой, но темпы впечатляют.

Более того, по некоторым перспективным позициям рост поставок из России оказался отрицательным: импорт российского угля в приграничную северо-восточную китайскую провинцию Хэйлунцзян по железной дороге упал на 40%, из-за чего китайским товарищам пришлось просить российских энергетиков увеличить поставки электроэнергии по ЛЭП "Амурская - Хэйхэ". Китай имеет с Россией самую протяженную сухопутную границу, добрые отношения, но резко нарастить экспорт угля не может, мешают ограничения железнодорожной инфраструктуры. Из-за этого, кстати, мощности российских угольных портов на севере и востоке загружены только на 2/3, несмотря на высокие цены и повышенный спрос – по некоторым данным, китайцы готовы купить у России дополнительно до 60 млн тонн.

В Европу, как пишет Блумберг, Россия тоже резко увеличить поставки не может, не в последнюю очередь – из-за политики самих европейцев. Процедуры подготовки угля к экспорту в Европу дорогие и не быстрые, период стагнации спроса позволил РЖД заняться ремонтом путей, а добывающие и транспортные компании переориентировали потоки на Восток, где их продукции всегда рады. Уголь для Европы, вроде бы, есть, но вывезти его не на чем. Так что и в западном направлении, по словам старшего аналитика WoodMackenzie Натальи Тюриной, «вопрос в том, какой дополнительный объем поставок осилит железная дорога».

Впрочем, в России еще 10 лет назад хорошо понимали, что ключевым решением для удовлетворения растущего спроса на уголь в Азиатско-Тихоокеанском регионе станет расширение восточного полигона железных дорог. В 2012 году Президент России Владимир Путин инициировал программу расширения Транссиба и БАМа, которая до 2024 года должна повысить пропускную способность восточного полигона до 180 млн тонн. Первый этап программы был выполнен еще к 2018 году, провозная способность восточного полигона в 2020 году достигла 144 млн тонн, причем уголь составил в грузопотоке львиную долю: из 110 млн тонн грузов, перевезенных в направлении дальневосточных портов, на уголь пришлось больше 100 млн тонн.

А вот второй этап пока продвигается не слишком успешно. Мешают и объективные условия строительства и электрификации путей, и борьба со скептиками, которые, подобно Чубайсу, на каждом форуме и совещании рассказывают о скором отказе от угля во всем мире. Даже если принять их басни за чистую монету, остается вопрос: разве только ради угля идет расширение полигона?

Развитие восточного полигона тянет за собой экономический рост всего российского Дальнего Востока, способствует выполнению задач по развитию двусторонних торговых отношений со странами АТР, и прежде всего – Китая. С ним у России действует Договор о добрососедстве, дружбе и сотрудничестве, за время действия которого торговый оборот между странами увеличился в 13 раз, а будет еще больше, поставленная президентом ближайшая цель – 200 млрд. долл. в год. Как недавно сказал министр Сергей Лавров, у сторон есть «решимость передавать дружбу между своими народами из поколения в поколение».

Но и об угле, конечно, забывать не стоит. Пока спрос на него в АТР только растет. Как заметил на XII Международной конференции «Железнодорожные перевозки горно-металлургических грузов» руководитель департамента угольной промышленности Экспертно-аналитического центра ТЭК РЭА Минэнерго России Максим Чурсин, «Лишь успешное завершение 3 этапа модернизации полигона с ростом провозной мощности до 250 млн т/г поможет сбалансировать планы добывающих компаний с инфраструктурными возможностями РЖД». Но для начала неплохо бы завершить второй этап.