Когда закончится девальвация книг

Эфир программы «Цепные псы» Радио «Комсомольская правда»

Чесноков:

- Здравствуйте, люди. Когда вам говорят, что у нас есть только нефть и газ, ну, в крайнем случае, самолет Суперджет, который аж в Мексике покупают, не верьте, потому что мы живем, мы растем, мы умрем, но у нас останется русская литература, ибо Россия – это одна из немногих литературоцентричных стран, писал в 19 веке Джордж Гордон Байрон свои филиппики, а королю английскому от этого было ни холодно, ни жарко. А вот Солженицын уже в 20-м написал свой «Один день Ивана Денисовича» и Твардовский аж к Никите Сергеевичу ходил, чтобы напечатали. Или не напечатали. Именно об этом мы и поговорим. О литературе и о годе литературы, который уже завершается. И поговорим мы с Мариной Кудимовой, поэтом, литературным критиком и эссеистом. Добрый вечер, Марина Владимировна.

Кудимова:

- Добрый, добрый.

Чесноков:

- Марина Владимировна, вот год литературы – это вообще нормально, какой-либо хронологический период называть названием чего-либо? Ведь был год молодежи, прошел, а молодежь-то осталась.

Кудимова:

- Для меня последние, наверное, полвека каждый год – год литературы и каждый день – день литературы. А, скорее, даже больше – я читаю с четырех лет. Так меня научили, бабушка научила читать. Видите ли, административно это нормально. Другой вопрос – во что это вылилось?

Нашикян:

- И вот у меня встречный вопрос – во что это вылилось. На сайте проекта Год литературы говорится, что их основная цель – это развитие интереса к русской мировой литературе, пропаганда чтения, книжной культуры во всех ее проявлениях. Как вы считаете, программа реализовала себя и свою основную задачу?

Кудимова:

- Об этом очень трудно судить. Потому что, на мой взгляд, совершенно непрозрачный получился Год литературы. Он очень слабо отражался в средствах массовой информации и любой частный человек, думаю, никакого умозаключения по этому поводу сделать не может. Но вот я довольно много езжу и я вижу, что любой регион России старается, стремится выполнять вот эту задачу, совершенно независимо от объявления Года литературы или Года какого-либо другого вида искусства.

Чесноков:

- Вот ваша Тамбовщина родная как выполняет эту задачу?

Кудимова:

- Моя Тамбовщина выполняет это просто шикарно.

Нашикян:

- А в чем проявляется это?

Кудимова:

- На Тамбовщине несколько раз в год проходят литературные фестивали, на Тамбовщине, на мой взгляд, великолепно работают библиотеки не только городские, но и сельские… Вот деревня Гавриловка, которая выходит в степь, на краю буквально Тамбовской области, и уроженец этой деревни полностью компьютеризировал библиотеку и школу и там настолько технически все великолепно и настолько дети там интересные, что от них просто не хочется уезжать. Им никакого Года литературы не нужно для этого. А люди в сельских библиотеках, у которых куча проблем с бюджетом, с комплектованием, с помещением, наконец – многие сами, за свой счет, делают ремонт… они работают… у них зарплата 5 тысяч рублей…

Чесноков:

- Такие зарплаты вообще где-то есть?

Кудимова:

- Есть.

Чесноков:

- Марина Владимировна, вот вы заговорили о критериях и, по статистике, в России каждую неделю закрывается два книжных магазина. Речь идет не о каких-то киосках, а о больших стационарных торговых объектах объемом свыше 100 кв. м. Делать-то что с этим?

Кудимова:

- Да ничего не делать. Смотреть на этот процесс, потому что этот процесс, на мой взгляд, закрытие больших сетевых книжных магазинов, - это процесс совершенно имеющий объективную сторону.

Чесноков:

- Во всем мире?

Кудимова:

- Абсолютно во всем мире. Он связан не только с эпохой интернета, он связан с тем, что, на мой взгляд, изначально совершенно неверно было размещать книги в сетевых объемах. Книжный магазин, как мне кажется, должен быть небольшим, интимным, компактным. Я представляю себе вот книжный магазин моего детства в родном Тамбове, который не занимал 100 кв. м и у которого каждое утро собиралась толпа. Сотни людей, которые приходили обмениваться книгами, искать нужную книгу, заказывать, стояли ночами за подписками и т.д. А сетевые, понимаете, это ведь как агропромышленные комплексы. Вон они, по всей России стоят пустые, с зияющими глазницами коровников. Ничего из этого не вышло, потому что здесь объемами ничего не возьмешь.

Нашикян:

- А чем возьмешь?

Кудимова:

- Просвещением.

Нашикян:

- А как оно должно быть реализовано? Вот конкретно, как вы видите, как бы вы сделали это?

Кудимова:

- Понимаете, сегодня школа превратилась в зону оказания услуг, поэтому, к сожалению, ее приходится выводить за скобки. Сегодня, на мой взгляд, главным просветительским центром и инструментом является и должна являться библиотека. Это традиционная русская библиотека, в которую люди приходят не просто получить услугу, получить нужную книгу, а получить как бы целый просветительский комплекс. Это лекции, это чтения, это приглашение писателей, это дискуссии. И это везде проходит на самом деле.

Нашикян:

- Да, в Москве, я знаю, что активно…

Чесноков:

- Николай Федоров, космист русский, он считал, что библиотеки должны быть храмами знания. Правильно, значит, считал?

Нашикян:

- Ну а что мешает тогда приходить людям? Или это тогда проблема соцсетей? Или журналистов, что они не освещают эти мероприятия?

Кудимова:

- Во-первых, кто вам сказал, что люди туда не приходят?

Чесноков:

- Люди туда приходят, чтобы бесплатно в интернете посидеть.

Кудимова:

- И что же? И хорошо. И прекрасно. Пусть они приходят туда бесплатно посидеть в интернете.

Чесноков:

- А книгу-то как они начнут читать, если они в Сети сидят в библиотеке?

Кудимова:

- Книгу начинают читать дома. Мама с папой начинают читать книги. Если привычка к чтению нет, если нет навыка чтения, ни в какую библиотеку человека не загонишь.

Чесноков:

- Хорошо, как заставить-то ребенка, как у него выработать этот навык чтения?

Кудимова:

- Не надо заставлять. Надо каждый день читать ему книги. Вслух.

Чесноков:

- А какие книги?

Нашикян:

- Кстати, у меня вопрос по этому поводу. В 70-е годы регулярно детям читали в 80% семей, сегодня только в 7%. А с 1991 по 2005 год доля систематически читающей молодежи снизилась с 48% до 28%.

Чесноков:

- Да. Делать-то что с этим?

Кудимова:

- Я не особенно верю в эту статистику, я не знаю, откуда она берется и как формируется, но дело не в этом. Безусловно, снизилось, конечно, число читающих людей снизилось…

Нашикян:

- Так вот, у меня вопрос. По статистике, приведенной в 2005 году одной из 10 ведущих мировых компаний, исследующих книжный рынок, NOP World, россияне перестали быть самой читающей нацией, уступив пальму первенства не только индийцам и китайцам, но и таиландцам, филиппинцам и египтянам. И это было десять лет тому назад. Сейчас, я думаю, ситуация еще хуже, плачевнее… С чем связана эта тенденция?

Кудимова:

- Я повторяю еще раз, что я совершенно не доверяю подобной статистике. Значит, Россию нужно было вывести из ведущих держав по целому ряду факторов, в том числе, и по чтению – и это было сделано. На мой взгляд, это полная ерунда. Изменился характер чтения. Изменилось качество чтения. Да, это безусловно. Люди читают не то, что нам хотелось бы. Ну, нам – я имею в виду в данном случае литераторам, гуманитариям… Ну, нам бы всем хотелось, чтобы их читали, понимаете, каждому литератору хочется, чтобы читали его. А люди приникли к интернету и получили такое колоссальное количество информации, такой информационный удар… Читают абсолютно все, кого я знаю. Читают много, читают везде, читают всегда.

Нашикян:

- А что читают вот сейчас?

Кудимова:

- Естественно, очень много читают соцсетей. Очень много читают политических материалов – это, безусловно.

Чесноков:

- Но Достоевского-то в соцсетях нету.

Кудимова:

- Достоевский в соцсетях есть. Там есть все. Там есть несколько страниц, посвященных Достоевскому, которые кишат высказываниями и материалами. Прошел сериал Урсуляка и все начали говорить – неделю говорили только о романе Шолохова.

Чесноков:

- А у нас на линии главный редактор журнала, премию которого Марина Владимировна получила, Андрей Витальевич Василевский. Здравствуйте.

Василевский:

- Здравствуйте.

Чесноков:

- Андрей Витальевич, мы обсуждаем год литературы. Вот вы-то как его итоги оцениваете? Как главный редактор самого культового, самого влиятельного российского журнала ХХ века?

Василевский:

- Ну, то. Что Год литературы был объявлен, это замечательно, потому что ведь это, в первую очередь, такой сигнал с самой вершины власти ко всем государственным служащим, губернаторам, депутатам и т.д. Вот вы забыли, а вообще-то литература есть еще, да. И тут надо что-то такое сделать или хотя бы изобразить, что мы что-то делаем… То есть, это очень хорошо вообще-то, да? Что касается как бы того, что происходило в течение этого года, у меня есть некое такое концептуальное недовольство. Я думаю, что пытаться сагитировать людей, которые не читают и не хотят читать, это дохлый номер совершенно. Люди не читают, ну и имеют право не читать. То есть, гораздо полезнее сосредоточиться на той части общества, которая читает и хочет читать, но встречает какие-то системные проблемы, препятствия на своем пути…

Чесноков:

- Андрей Витальевич, а вот вы чувствуете какую-нибудь поддержку, даже безотносительно Года литературы, со стороны властей, профильного федагентства, Роспечати?

Василевский:

- В этом году мы, как и другие толстые литературные журналы, по крайней мере, пока получали и получаем гранты на социально значимые проекты от Роспечати. И в связи с Годом литературы он был выше, чем обычно. А вот что будет дальше, в 2016 году, это довольно такая тревожная мысль.

Чесноков:

- Хорошо, а вот ваш великий журнал «Новый мир» где почитать можно вообще?

Василевский:

- Во-первых, на него можно подписаться.

Нашикян:

- Он есть в электронном варианте?

Василевский:

- Нет, он же в основном бумажный, значит, на него можно как на любое периодическое издание подписаться.

Чесноков:

- Я слабо себе представляю московских хипстеров, которые подписываются на что-нибудь…

Василевский:

- Кроме того, его можно читать в Сети. Совсем свежие номера можно «Нового мира» покупать, например, ПДФ за очень скромные деньги или там ЕПАП – разные форматы. А номера уже более поздние их можно читать и бесплатно.

Нашикян:

- Андрей Витальевич, а вот в Годе литературы как журнал ваш участвовал? Конкретно. Что-то вы делали, какие-то проекты?

Василевский:

- Можно сказать, что да, но дело в том, что мы делали, мы и так, без Года литературы, делаем каждый год. Например, мы вот опять-таки под государственный грант Роспечати сделали декабрьский казахстанский номер «Новые молодые писатели Казахстана».

Чесноков:

- Русскоязычные именно?

Василевский:

- Ну, как бы не обязательно, но оказалось, что они как бы большинство пишут по-русски - и русские, и казахи.

Чесноков:

- Спасибо, Андрей Витальевич. Вот начали мы говорить по поводу русскоязычной литературы и что, собственно, делает-то писателя русским или не русским, Марина Владимировна, как вы думаете?

Кудимова:

- Во-первых, отношение к России, к стране, в которой он родился и носителем языка которой, по идее, он является. Хотя далеко не все писатели, родившиеся в России, являются носителями русского языка, судя по слабому его использованию. Это первый признак. Второй признак, на мой взгляд, это признак духовный. Это отношение к тому, что выше человека, к тому, что важнее человека. Можно это назвать Богом, можно назв