Вспомнили пехоту и родную роту... да еще как!

На перроне Белорусского вокзала растяжки «Все для фронта, все для победы», на запасные пути для антуража подогнали теплушки. Мимо ветеранов, бредущих к своим вагонам, резво скачут грудастые дивчины в кокошниках из хора Пятницкого. Хлопцы из ЛДПР, расталкивая седовласых виновников торжества, подпевают духовому оркестру, наступают ветеранам на ноги, размахивают партийными флагами, норовя попасть под прицел камер. Звеня медалями, бывший летчик-истребитель Александр Васильевич Кастыркин гладит вагон и плачет: он встретил врага на границе и очень хотел взглянуть на мирный Брест, где ни разу не был после войны. 84-летнего ветерана не отпускают семейные заботы: пять лет назад, схоронив третью 34-летнюю жену, Александр Васильевич остался с девочкой-подростком на руках. «Берегись, старички еще ого-го, свататься начнут», - предупреждают меня коллеги. Гремит духовой оркестр, под «Священную войну» наш поезд трогается с перрона. Проехав через Смоленск и Минск, «Поезд Памяти» прибудет в Брест, рассвет 22 июня ветераны, как и 60 лет назад, встретят в Бресте. - Ох, лепота-то какая! - ахают старички, разглядывая хромированные поручни и хрустальные светильники в своих СВ-вагонах. - Девочки, ущипните меня, я не сплю? - спрашивает Герой Советского Союза Елена Мироновна Чухнюк, водившая во время войны поезда по оккупированным территориям. - Спасибо, уважили на старости лет. - Михаил Михайлович Шаповалов, вывезший в первый день из Брестской крепости 95 раненых, озирается, не веря собственным глазам. Становится неловко за их безденежную старость, за начищенные до блеска стоптанные ботинки, побитые молью костюмы и наглаженные белые рубашки времен 1970-х годов. Вот вам и «вечная память от потомков и благодарность за мирное небо от государства»... - Ребята, за встречу надо выпить! - раздается оживленный возглас. На столике появляются фронтовые фляжки, первые 50 грамм пьют стоя. И началось! «Да нюхнули в первые дни пороху, зато как драпал немец до Берлина в конце войны!», «А помнишь, под Прохоровкой!», «А как нашего командира контузило в Бресте!», «Да, а какой «красавец» ты был, когда бежал в бинтах из госпиталя, чтобы успеть в родную дивизию» - в купе стоит гвалт, ветераны перебивают друг друга. Вспоминают «и пехоту, и родную роту» и поминают тех, кто не дожил до победы. Напрасно суетятся с тонометрами врачи, переживая «за контингент», который весь день провел на ногах, - в Смоленск вечером ветераны приезжают как огурчики. Олежка-самозванец Вместе с ветеранами едут председатель Академии культуры Людмила Зыкина, композитор Александра Пахмутова и поэт Николай Добронравов, хор Пятницкого, ансамбль Александрова, Кубанский казачий хор, хор Московской патриархии «Деисус». Отловив кого-нибудь из артистов в коридоре, старички делают заказ на произвольную программу. Хором поют про синий платочек, огонь в печурке и почему-то про какую-то блоху в чемодане. Наутро среди ветеранов появляется новичок: бравый, усатый, похожий на крепкий гриб-боровичок, с полсотней медалей на груди Олег Николаевич Лепешинский. Он еще в Москве умолял организаторов взять его с собой. Едва поезд отошел от перрона, Олег Николаевич бросился к начальству вокзала: «Так и так, бывший малолетний партизан, отстал от поезда, помогите ради Бога». Ветерана отправляют вдогонку за «Поездом Памяти». В Смоленск он прибыл в 4 утра и до рассвета бродил по гостиничным коридорам, позвякивая медалями. Ветерана поселили. Серьезные ребята из Минобороны по своим каналам стали выяснять, что это за «Ванька Солнцев». Ни в Совете ветеранов, ни в министерстве такой не значился. Решили просто подарить человеку праздник, дабы не было скандала. Выслушав легенду юного партизана, ветераны покачали головой: - Не наш человек, много сочиняет, это не партизан, а какой-то «Олежка-самозванец», медали, поди, на Арбате прикупил. Я почему-то не верила, бродила за Лепешинским по пятам, слушая его рассказы об однокласснике-плохише, подсыпавшем отраву во все колодцы деревни, о заминированной железной дороге и матери, затравленной до смерти фашистскими собаками. А когда Олег Николаевич пел партизанский гимн, я едва не хлюпала носом, сдерживая подступивший к горлу комок слез. Если он и «артист», то очень талантливый... Как ветераны от путан оборонялись Наутро возложили венки к памятнику смолянина Михаила Егорова, водрузившего флаг на крыше рейхстага, от Вечного огня зажгли Факел Памяти, который доставят в Брестскую крепость. Милиционеры непрестанно гоняли дедка в белом костюме с сувенирными алюминиевыми медалями и шляпе с нарисованным от руки двухметровым портретом Сталина. Шляпа и лик вождя мигрировали по всей площади, играя со стражами порядка в кошки-мышки. Неутомимые ветераны отправились на экскурсию по городу: многие здесь воевали и теперь хотят посмотреть на город, восставший из руин. - Ничегошеньки не узнаю, словно и не вытаскивала отсюда гору трупов, - растерянно говорит бывшая медсестра, полковник в отставке Нина Сергеевна Герасимова, глядя на несущиеся по магистрали «мерсы», - на этом перекрестке когда-то шли кровавые бои. - Да, держали оборону, - подхватывает пехотинец Петр Степанович Якушин. А вечером ветераны держали другую оборону - на огонек к ним заглянули местные путаны. Сперва девчонки в коротких юбчонках постучались к певцам из «Деисуса», те с криками «Изыди, сатана!» отмахались от них кадилом. Ветераны спутали ночных посетительниц с журналистками, напоили чаем с плюшками да коньячком, рассказали о боевых подвигах. Распутницы посветлели ликом и, кажется, что-то начали понимать в этой жизни. Наутро девчонки махали нашему поезду, отъезжавшему в Минск. «Это не пенсионеры, это пионеры» В Минске ветеранов заселили в самый престижный отель «Беларусь». Старички словно ошалели: с восторгом катались на скоростном лифте с первого на 22-й этаж, назначали соседкам свидания и гуляли ночи напролет. - Это какие-то пионеры, а не пенсионеры, - жаловались нам дежурные по этажу. Наутро журналисты после бурной ночи «работали трупами», отдыхая на травке у Вечного огня под лапами елок, а бравые ветераны в очередной раз возлагали венки и зажигали второй Факел Памяти. - Это вы, журналисты, по утрам шлете приветы с большого бодуна, а старая гвардия пить умеет - к нам обращается лишь по поводу натертых мозолей, - пристыдил журналистов закрепленный за ветеранами врач Артем. - А в прошлом году, когда ездили в Берлин, наших сестричек пришлось от ветеранов отбивать. После банкета бюргеры пригласили их в свой кабачок, напоили пивом. Вечером у девчонок звонок: «Мы идем в сауну, присоединяйтесь». Патент на бессмертие Пока молодежь вовсю отрывалась по вечерам в окрестных кабаках, ветераны со вздохом подсчитывали дни, оставшиеся до Бреста. - Мы за Союз воевали, а теперь мы здесь иностранцы - деньги приходится менять, в магазинах продавцы хамят, когда мы их рубли «зайцами» называем да пытаемся пересчитать, сколько стоит пакет сока на наши рубли, на ордена и не смотрит никто, - сетуют два друга-однополчанина, исколесившие по фронтовым дорогам не одну сотню тысяч километров за баранкой грузовиков и санитарных машин. - А я в Бресте хочу могилам нашим поклониться да посмотреть, не забыли ли про наших ребят иностранцы, ведь память - это святое, - подхватил бравый старикан. - Да не волнуйтесь, не забыли, - утешает ветеранов минчанка, - вы своими подвигами еще в начале войны получили патент на бессмертие.