14 минут наедине с «Нахимовым»

Репортер «Комсомолки» спустился с аквалангом на 44-метровую глубину, где лежит пароход «Адмирал Нахимов»: 15 лет назад у входа в Цемесскую бухту он погиб вместе с 423 пассажирами. 65 из них так и остались на дне Черного моря. Сегодня к ним плавают экскурсии... Наш спасательный катерок подходит к малоприметным белым буйкам. Инструктор Сергей Курко цепляет к носу суденышка канат, уходящий в синюю бездну. Другой конец каната привязан к борту лежащего на дне «Адмирала Нахимова». - Прямо под нами верхняя надстройка, - говорит инструктор. Он работает в фирме, организующей платные экскурсии к погибшему кораблю. На наши сомнения - не слишком ли аморальный бизнес - Сергей при знакомстве уверенно возразил: «Ведь на «Титаник» же миллионеры ныряют! Хотя этот объект я и сам не очень люблю... Вот на затопленные баржи или самолет американский - другое дело...» Облачаемся в гидрокостюмы, пристегиваем акваланги - четыре профессиональных водолаза и один из репортеров «КП». Плюхаемся в воду. «Главное - не паниковать, и все будет нормально», - последнее, что слышит ваш корреспондент, уходя на глубину и перебирая руками фал. В середине 80-х мечты махнуть в круиз на «Нахимове» были из разряда несбыточных. Толпы советских граждан обивали пороги профкомов и турбюро. Граждане не знали, что нарядный «корабль грез» на деле был прогнившей калошей. 60-летний морской прадедушка не выдерживал требований международных конвенций. Потому и бороздил только внутреннюю акваторию - от Одессы до Батуми. Это был последний рейс «Нахимова»: незадолго до катастрофы Черноморское пароходство решило отправить старую посудину в утиль. Ждали только окончания бархатного сезона. И дождались. 31 августа 1986 года в десять вечера залитый огнями «Адмирал Нахимов» под грохот музыки отошел от 34-го причала новороссийского порта. Позади Одесса и Крым, впереди - Сочи и солнечный берег Аджарии. На борту 1259 человек - туристов, членов команды. Кто-то укладывался спать, кто-то расслаблялся в барах, кто-то спешил в кинотеатр. Одновременно в порт спешил со «стратегическим» грузом - 28 тысяч тонн канадского ячменя - «Петр Васев». По правилам судовождения «Нахимов» должен был пропустить «зерновика». Но с берега распорядились иначе: - «Петр Васев», из порта выходит пассажирское судно. На борту тысяча туристов. Прошу пропустить его. - Ясно, пропустить, - ответил капитан сухогруза Виктор Ткаченко. Дальнейшее многократно описано в сотнях публикаций тех дней. Времени и места для расхождения судов было достаточно. Но в 23.12, в двух милях от берега, они столкнулись. Почти под прямым углом «Васев» разорвал, как папиросную бумагу, правый борт парохода. На «Нахимове» погас свет... ВЗГЛЯД ПОДВОДНОГО ЭКСКУРСАНТА: - Периодически продуваясь через нос, как учили на пятидневных курсах, быстро спускаемся вниз по поросшему водорослями фалу. Голубая вода становится мутной, в метре ничего не видно. Но вниз смотреть все равно страшно - словно заглядывать в огромную братскую могилу. Тело внезапно обдает холодным потоком, в дырочки гидрокостюма просачивается ледяная вода - прошли термоклин (стык между прогреваемым солнцем слоем воды и глубиной, куда солнечные лучи уже не доходят). Лица гидов в масках кажутся совсем синими и безжизненными. И вдруг ноги упираются в жесткое. Сердце тут же реагирует бешеной колотящейся дробью. А глубиномер бесстрастно показывает - 28 метров. Мы стоим на верхней надстройке «Адмирала Нахимова» между первым и вторым машинными отделениями: когда-то здесь были две большие трубы, но их срезали после катастрофы, чтобы не зацепилось ненароком какое-нибудь тяжелое судно. Гиды понимают состояние экскурсанта, смотрят выжидательно: освоился? А я чувствую себя муравьем на крыше огромного склепа. Спускаемся ниже, плывем по шлюпочной палубе. Видимость плохая, не больше пяти метров, и нужно быть предельно осторожным. Выплываем на носовую палубу. Здесь за несколько минут до ужасного тарана наслаждались вечерним бризом отдыхающие в шезлонгах. Перемещаемся на правый борт, медленно скользим вдоль него. Мощным фонариком Сергей Курко выхватывает зияющую дыру в корпусе «Нахимова». Видна только верхняя ее часть, мешает муть, но какая же эта дыра огромная!.. Только Богу да капитану сухогруза Виктору Ткаченко известно доподлинно, почему после столкновения с «Нахимовым» он скомандовал: «Полный назад!» И этим многократно увеличил число жертв. Через пробоину в 80 квадратных метров в чрево парохода ринулась вода. Судно начало быстро крениться на правый борт. За 8 минут махина высотой с пятиэтажный дом не затонула, а буквально провалилась под воду. Те, кто был на верхних палубах, катились вниз. Им на головы, убивая и калеча, сыпались тяжелые скамейки, бочки, мотки канатов. В кромешной темноте, цепляясь друг за друга, плавали обезумевшие люди. Из танков «Нахимова» вылились тонны мазута, из емкостей боцманской команды - центнеры краски. Краска и мазут лезли в глаза, мешали дышать. Вверх ногами плавали, захлебывались и умирали те, кто неправильно надел спасательные жилеты... С «Петра Васева» незамедлительно спустили мотобот, он поднял на борт первых спасенных. Через полчаса, в 23.45, к месту катастрофы примчался лоцманский катер ЛК-90 и поднял еще 118 человек. Подошли другие суда. К утру удалось спасти 836 человек. Не удалось - 423. Водолазы называют другую цифру - 476 погибших. Всю ночь спасенных расселяли в гостиницы и общежития Новороссийска. А уже через сутки сюда летели и ехали люди со всей страны - с безумной надеждой найти своих родственников живыми. Вспоминает старшая горничная 7-го этажа гостиницы «Новороссийск» Вера ВЕЛИЧИНСКАЯ: - Эту память не вытравить даже хлоркой. Вот здесь (Вера ведет нас по коридору отеля. - Авт.) жили мама с десятилетней девочкой из Одессы. Отец надел на них спасжилеты и велел прыгать. А сам утонул. А рядом, в 37-м номере, жила семья с Украины. Сына искали. Он в круизе вместе с молодой женой был. Когда пароход тонуть стал, взялись за руки и бросились в бездну. В воде потерялись. Супруга спаслась, хотя и плавать не умела. А его, бедного, только дней через десять в районе Малой Земли выловили. Жена то и дело в обмороки падала, а мать все это время белая, как стена, ходила. Но ни слезинки не проронила. И пока сына своими глазами не увидела, черный платок не надела. В соседнем номере женщину лет сорока поселили. Уж как она убивалась по мужу. Списки спасенных, которые на втором этаже вывешивали, до дыр проглядела. И представляете, в один прекрасный день видит родную фамилию! С морвокзала его в мореходное училище отвезли - там тоже выживших расселяли. Когда они встретились, весь этаж от счастья плакал. Лицо горничной в слезах, как и 15 лет назад... Путь от гостиницы до горисполкома был выверен до шага. В исполкоме с раннего утра убитым горем родственникам предъявляли страшные фотографии. В профиль и анфас лица тех, чьи тела накануне ночью сгрузили из трюмов рыболовецких судов на 15-м причале. Причал стал огромным моргом под открытым небом. Трупы складывали в вагоны-рефрижераторы. Осматривали, фотографировали, нумеровали. Опознанных уже ждали бесконечные грузовики с гробами. Горы мокрой одежды и обуви, отданной морем, тоже свозили сюда. Вспоминает следователь Евгений ГОРШЕНЕВ (ныне - судья Краснодарского краевого суда): - Во время опознания не выдерживали даже мужики... Из Одессы приехали родители девушки - она только вышла замуж и вместе с молодым супругом отправилась в свадебное путешествие... Сначала опознали зятя. Мать рыдала, теряла сознание. Отец по-мужски крепился. А спустя несколько дней подняли их дочь. Тогда уже и отец не смог сдержаться. Он не плакал, а редко и протяжно выл. Как раненый зверь. Одевали покойных по желанию родственников. Парня нарядили в черный костюм. А девушку потребовали одеть в голубое платье и голубые босоножки. Платье, помню, нашлось в Новороссийске, а босоножки везли из Краснодара. ВЗГЛЯД ПОДВОДНОГО ЭКСКУРСАНТА: - На глубиномере - 44 метра 10 сантиметров. Мы уже четырнадцать минут на пароходе. «Пора наверх», - жестами показывают гиды. По пути заглядываем в ходовую рубку: луч фонаря выхватывает заросшие водорослями и мидиями приборы, сорванные конструкции. О чем здесь думал в последние секунды перед неизбежным ударом капитан «Нахимова» Вадим Марков, глядя в стремительно летящие на него огни сухогруза? Бегал по мостику или застыл на месте, отдавал последнюю команду или молился?.. Скользим дальше, в иллюминаторе каюты вижу плавающие матрасы. Возможно, кто-то в ту ночь застилал их для любви: на пароходе было полно молодежи... На тросах висит спасательная шлюпка - в ней могли бы спастись еще несколько человек, если бы падение в бездну не было таким стремительным... Глажу на прощание рукой палубу «Нахимова». Ил расплывается, и доски выглядят совершенно новыми и блестящими. Стаи больших и малых рыб чинно сопровождают нас наверх. Тягостная экскурсия заканчивается. И мысли она вызвала противоречивые. Ведь не случайно накануне мы безуспешно пытались «забуиться» для спуска на дно. И ни с чем вернулись на берег. По рации передали штормовое предупреждение, за спиной нависли черные тучи и засверкали тройные молнии. «Не пускает нас к себе «Нахимов», - сказал один из гидов. Возможно, должно пройти еще пятнадцать или сто лет, чтобы можно было спокойно смотреть на «Нахимова». А пока слишком тяжело. Еще живы родственники тех, кто ушел на дно. Живы водолазы, которые спускались сюда не из праздного любопытства. И рисковали жизнью. Вспоминает старший водолазный специалист Новороссийской службы аварийно-спасательных и подъемно-технических работ Владимир СЕРОВ: - Их имен я не смею назвать! Первые, кто спустился на «Нахимов», лишились рассудка. Да и другие потом не один месяц вскрикивали во сне (Владимир Константинович, глубоководник с 40-летним стажем, тоже был в числе первых. Но, слава Богу, нервы не подвели. - Авт.). Такое не каждый выдержит... Представьте себе картину: узкий, как лаз, коридор полон трупов! Частокол полуголых людей: один к одному! Первый чемодан держит, другой ребенка к груди жмет. Пытались выбраться наверх, в темноте, панике давили друг друга. Водолазов тогда трудилось много. Гражданские в носовой части, военные - в кормовой. Одним канатом связывали десятки тел. И когда на борту спасателя тянули за другой конец, над водой поднимались целые гроздья трупов. Коридоры и каюты левого борта за 10 - 12 дней мы прошли все. А на правом загвоздочка вышла. Двери заклинило, перегородки в воде разбухли и осыпались. Мы их ногами выбивали. Потом, когда с разницей в неделю двое ребят-водолазов погибли в завалах, работы велели прекратить. Были и спецзадания. Военные водолазы подняли сейф с выручкой баров и магазинов. Гражданские - документы с капитанского мостика и вещи - все до последней нитки - из 9-го люкса, в котором вместе с семьей погиб генерал КГБ Крикунов. А то, что украшения водолазы с трупов снимали, - выдумки. Кагэбэшники от нас не отходили. Смотрели в оба, как мы собираемся и с чем из воды выходим. Центральные газеты активно писали о трагедии неделю. А потом словно отрезало. Существовало негласное указание Политбюро: хватит сыпать соль на раны. А потом двоих капитанов осудили на 15 лет каждого. Не важно кто таранил, не важно кого таранили. Других виноватых не оказалось. Ответственные за выход в море 60-летней развалюхи отделались легким испугом. Дальневосточный поэт судовой врач Ян Вассерман написал после приговора стихи: Их бьют, капитанов, железными, ясными фактами, Распяв на кресте штормовых непредвиденных драм, Не зная: сердца капитанов пробиты инфарктами, Хоть их не фиксируют перышки кардиограмм. Теперь вы рабы распорядка известного, четкого, Где «попки» на вышках, солдат, автомат на ремне... О дай же вам, Господи, в лагере срока короткого, И дай же вам, Боже, погибших не видеть во сне... Капитанов досрочно освободили в 1992 году - специальными указами президентов России и Украины. Виктор Ткаченко с семьей эмигрировал в Израиль. Мы пытались разыскать Вадима Маркова, живущего сейчас в Одессе. «Вадим Георгиевич отказывается от встреч с журналистами и избегает их», - ответил на нашу просьбу о помощи бывший президент государственной компании «Черноморское морское пароходство» Сергей Мелащенко. Мы все-таки дозвонились до Маркова: - Вадим Георгиевич, «Комсомолка» хотела бы задать несколько вопросов о катастрофе... - Я на эту тему говорить не буду. - А на другую - о справедливости вынесенного вам приговора? Капитан бросил трубку. ИЗ ДОСЬЕ «КП» Пароход «Адмирал Нахимов» Длина - 174,3 м. Ширина - 21 м. Водоизмещение - 23 360 тонн. Скорость - 16 узлов. Пассажировместимость - 1096 чел. Построен на германской верфи Лоббендорф в 1925 году и назван «Берлин». В годы войны служил немецким плавучим госпиталем. Достался Советскому Союзу в счет репараций. ИЗ ДОСЬЕ «КП» Теплоход «Петр Васев». Длина - 183 м. Ширина - 26,6 м. Высота борта - 15,5 м. Скорость - 14,5 узла. Штатный экипаж - 32 чел. Построен в Японии в 1981 году. Свое название получил в честь Петра Ивановича Васева, в 1940-е годы работавшего главным инженером новороссийского порта. После трагических событий переименован в «Подольск». Теперь ходит под флагом Либерии и носит название Langeron. НА ЗАМЕТКУ ТУРИСТАМ Чтобы сплавать на какой-нибудь подводный объект под Новороссийском (затопленные самолеты, баржи, грузовые суда), надо всего лишь по справке или Интернету найти фирмы, работающие в этом направлении. Если у вас нет сертификата ныряльщика, специальная фирма, к примеру «Адмирал Нельсон», за неделю обучит вас азам дайвинга за $230. Причем придется вспомнить школьную программу физики, законы Бойля и Дальтона, а также решать примерно такие задачи: «Первое погружение было на 33 метрах. На этой глубине мы провели 15 минут. Определить группу насыщения азотом за это время и вычислить, через какой интервал времени можно нырнуть на 18 метров на 35 минут». Все остальное зависит от толщины кошелька клиента. Спуск к «Адмиралу Нахимову» стоит 50 долларов. Вообще же цена подводных экскурсий с аквалангом колеблется от 25 до 80 «зеленых».