Как я уходила в монастырь...

Нашего корреспондента Ярославу Танькову приняли сестры Ибского Серафимовского женского монастыря. Она научилась вставать в 5.30 утра и молиться по 10 часов в день; выяснила, что однополой любви в монастыре нет, и чудеса - ежедневная норма. А закончилось все вот чем... (Окончание. Начало в номерах за 23, 24, 26 и 29 октября.) Милосердие монахинь - жечь проституток заживо Однажды вечером у церкви ко мне обратился невзрачный мужичок: - Сестричка! - глаза его были опухшими от слез. - Грех на мне, сестра, кровавый. Он ко мне приходит во сне, с кишками наружу. Сил нет терпеть. Помолись с сестрами. Меня Федором зовут. Мужичок сунул мне мятый полтинник и исчез за калиткой. Когда я передала деньги и его слова матушке, она только спокойно кивнула: - Наконец-то. Я знала, что он придет. Тут один рабочий хозяину в живот целую обойму из пистолета выпустил за то, что тот зарплату не платил. Видно, он это и был. От милиции-то убежал, а от бесов никуда не денешься. Ну что ж, будем за него молиться. Однако, когда на следующий день зашла речь о проститутках, та же игуменья стукнула по столу кулаком: - Я бы их всех на кострах жгла! Вот раньше жгли, и правильно делали! - А как же заповедь «не суди»? - удивилась я. Но матушка отказалась дальше говорить на эту тему. И только через день, подуспокоившись, пояснила: «Я же добра им желаю, бедным девочкам! Ведь какие страдания их на том свете ждут! Лучше пусть здесь помучаются, ТАМ легче будет». Монашье милосердие - вещь относительная. Религия гораздо строже, чем принято думать. Например, всеобщее заблуждение, что если раскаяться во всех грехах, то отвечать за них на том свете не будешь. Как пояснила мне матушка Серафима, после смерти в рай мы не попадем в любом случае. Райские ворота будут открыты для праведников только после Страшного суда. А когда он будет, не знает никто. Пока же загробный мир выглядит как многоэтажный ад. Самые нижние и самые страшные этажи - для отчаянных грешников. Верхние, скажем так, преддверия врат рая - для праведников. Но каким бы хорошим ты по жизни ни был, сразу после смерти душа должна будет пройти 40 мытарств (мучений) в сопровождении ангела и беса со списками хороших и плохих дел за всю жизнь. Там все и припомнят. - Врунов там за языки подвешивают, а прелюбодеям во все дыры змей пускают, - со смаком рассказывает сестры. - А какой тогда смысл каяться? - совсем падаю я духом. - Ангел будет отвоевывать душу, ссылаясь на списки хороших дел. А чистосердечное раскаяние смягчает вину. Где-то я это уже слышала. «Дорогой мальчик, иди в ж...!» Монастырская муштра быстро дает плоды. Уже через неделю я с виду почти ничем не отличалась от сестер. Талия похудела от сотен земных поклонов. Зато от постоянного стояния на молитве укоротились ноги. Я привыкла все крестить - от щавеля, который рву в поле, до входного замка, который закрываю на ночь. Не спорю с игуменьей. Вместо мирских песен мурлыкаю под нос церковные песнопения. Не болтаю, не смеюсь. Читаю и понимаю молитвы на древне-церковном. А Евангелие слушаю с увлечением, как детектив... Однако почувствовать «благодать», которую ощущают монахини, мне никак не удавалось. Но надежды я не теряла. Казалось, еще чуть-чуть -и все пойму. В то утро у меня страшно болел зуб (по словам девочек, бесы, как всегда, мешали делать доброе дело). Через село мы шли в церковь. Впереди матушка в развевающейся мантии с огромным крестом на груди. За ней гуськом все сестринство в черном с ног до головы. Взгляд - в землю. Женщины кланяются, интересуются матушкиным здоровьем. Мужики поглядывают исподлобья, с недоумением. Молодежь пялится, не скрывая любопытства и отпуская шуточки. Монахини же в ответ молчат, только голову ниже наклоняют, чтобы глаза спрятать. - Девушка, идите пиво пить! Мы симпатичнее попа! - подколол меня один из рассевшихся у дороги парней. В другое время я бы, как и полагается благочестивой монахине, промолчала. Но зуб болел невыносимо. Радоваться «дарованным страданиям» не получалось, а тут еще эти. «Ах, как весело издеваться, зная, что монахиня не ответит! - пронеслось у меня в голове. - А вот фиг вам!». Совершенно озверев, я встала как вкопанная и, развернувшись на 180 градусов, громко отчеканила: - Дорогой мальчик, иди в ж...! Над тропкой повисла звенящая мхатовская пауза. Глаза ребят стали квадратными. Несколько мгновений спустя вся компания дружно гоготала, валяясь по земле и показывая пальцем на «шутника». Ради этих квадратных глаз стоило пожить в монастыре. Чувство триумфа даже притупило зубную боль. Но уже в следующую секунду я вдруг отчетливо поняла, что пора мне уезжать из обители. Монахиней надо родиться. Стать ею нельзя Я никогда не смогу даже на время СТАТЬ монахиней. Не родилась я ею. Они испытывают триумф оттого, что молчат, прощают, терпят. А я, как любой обычный человек, оттого, что доказываю, отвечаю, побеждаю. Им не понять моего удовольствия добиться как можно большего. Мне не испытать их счастья отказать себе как можно в большем. Они другие. И жестоко насильно тащить их в нашу жизнь только потому, что нам она кажется более разумной. Настоящее монашество - это редкий талант. И, судя по тому, сколько людей с возрастом приходят к вере, их работа востребована. Ведь даже неверующему человеку греет душу сознание, что кто-то ежедневно молится о нем, желает добра. Просто так, только потому, что он человек. И так - за каждого. А верующим эта уверенность просто необходима. Утром я уезжала. Расцеловалась с сестричками и даже немножко загрустила. Через полчаса автобус въехал в город, у меня перехватило дыхание, как на «американских горках». Люди, запахи, звуки... Первые минуты казалось, что я стою на арене: захотелось спрятаться, перевести дыхание... И это всего через десяток дней. А каково оно через год, два... Действительно, вернуться в мир из обители чуть ли не более сложно, чем уйти туда. Когда я уезжала, матушка аккуратно сложила мои черные одежды на верхнюю полку шкафа: - Монашеское одеяние не носят по очереди. Кто первый надел - тому и принадлежит до конца жизни. И примета есть: кто раз померил, тот непременно в монастырь вернется. Я в молодости, помню, тоже клобук (шапка игуменьи) как-то надела... В общем, твои одежды будут ждать тебя. Нет, матушка, как говорят у нас в миру, уж лучше вы к нам! Хотя, как говорят у вас в монастыре, на все воля Божья. По этическим причинам имена монахинь изменены. СЧЕТ МОНАСТЫРЯ Матушка Серафима часто повторяет: «На том свете вам зачтется все до мелочей. Каждый стакан воды, поднесенный больному, каждая копеечка, данная просящему». Люди, если вы можете, помогите пусть не блестяще образованной, но очень доброй и искренне верующей игуменье построить монастырь. Обитель, где даже в недостроенных стенах бродят святые духи и свершаются чудеса. Ибский Серафимовский женский монастырь: с. Ыб, Сыктывдинский р-н, Коми р-ка ИНН 1109004573 код 110901001 р/сч 4070381022000100673 АК СБ РФ (ОАО) КОМИ банк г. Сыктывкар БИК 048702640 к/с 30101810400000000640. Телефон монастыря: 785-91 (кода в поселке Ыб Сыктывдинского района нет, разговор можно только заказать).