После штурма-2

Несколько вопросов о главном: почему стал возможен теракт и можно ли было избежать многочисленных жертв среди заложников мюзикла «Норд-Ост»? Почему автобусы с заложниками застряли в пробках? Об этом нам рассказали сами водители, трое суток дежурившие у здания ДК. Водители-сменщики Александр Шабурко и Сергей Коробов из 13-го автобусного парка оказались на Дубровке в среду вечером. Трое суток их «ЛиАЗ» работал «шлагбаумом» у штаба, вывозил ветеранов из соседнего госпиталя. А в субботу утром вывозил заложников. - Как только я прибыл к театру, - вспоминает Александр Шабурко, - сразу понял, что с движением будут проблемы. Каша милицейских машин, спецтехники. Гаишники проходы почти не расчищают. Приходилось самому из окна высовываться и орать. Ситуация усугубилась в четверг, когда автобусы, среди которых затесалось и несколько неповоротливых «Икарусов», начали эвакуировать ветеранов из госпиталя. - Выехать толком не могли. Хоть за ночь часть машин разогнали, все равно их было слишком много, - говорит водитель. - А в больницах, куда мы ветеранов повезли, начались другие проблемы - их въезды и дворы под автобусы не приспособлены. Ни подъехать, ни развернуться. Тем автобусам, что покидали Дубровку, вернуться обратно на место дежурства было еще сложнее. - По часу стояли на Волгоградке и у Пролетарки, чтобы обратно заехать, - рассказывает Сергей Коробов. - Особенно мешали машины посольств - к этим черным «мерсам» с флажками гаишники вообще не подходили. А их наставили прямо на проездах. В субботу в шесть утра водители услышали первые выстрелы. «Началось!» Это подтвердили и женщины-ревизоры, управлявшие трое суток колонной автобусников. - Сначала побежали по всем машинам. Говорят: «Срочно прогревайтесь и выстраивайтесь!» - вспоминает Сергей. Из салонов выгнали милиционеров, которые грелись внутри. - Слава Богу, я заправиться как раз перед штурмом успел. Трое суток мотор постоянно работал - всю солярку сожгли. А на месте никого не заправляли. Надо было самим на заправку ездить. Первыми к центральному входу ДК рванули «Скорые». - Нам сказали, что мы за «Скорыми» поедем. Но их было так много, что пришлось даже назад сдавать, - рассказывает водитель Игорь Степанов. - Потом дали команду нам. Прямо к крыльцу, где лежали люди, подъехать было невозможно - нас сбоку подпускали. Носили все - и спецназовцы, и парни в желтых куртках, я потом узнал, что спасатели. Я стоял в колонне почти последним. Когда людей разложили и на сиденьях, и в проходе, ко мне подбежал милиционер, но в штатском, и сказал, чтобы я ехал за «Скорыми». Куда, я уже по дороге понял. В Склифосовского. По словам Игоря, у дверей Склифа началась заминка. Сначала три автобуса остановили прямо у дверей, где стояли люди с каталками. Водители открыли двери. Но никто заложников вынимать не стал - рук не хватало. Первым делом разгружали «Скорые». А потом уже очередь дошла до автобусов. - Я так и не понял толком, кого привез, - разводит Игорь руками. - Они как мертвые все лежали - не стонали, не шевелились. Хочется, конечно, верить, что вез живых... Анна СЕЛИВАНОВА. Почему родственники не могли найти живых и мертвых Потому что медицинские клерки демонстрировали потрясающую черствость У погибшего Федора Храмцова нашли удостоверение личности, но никто так и не сообщил его семье, где он находится. Трубач оркестра «Норд-Ост» Федор Храмцов в последний раз выходил на связь в пятницу утром. А утром в субботу к родственникам вышли представители МВД и столичной мэрии и сообщили, что штурм прошел отлично: «Жертв нет. Скоро составим списки и отвезем вас на автобусах к родным в больницы». Обнадеженная жена Федора Валентина принялась ждать. Но к вечеру о судьбе мужа так ничего и не узнала. - Первым делом я позвонила по телефонам «горячей линии», - рассказывает Валя. - Долго не могла прорваться. Наконец, женский голос на том конце провода устало удивился: «А кто вам дал этот номер? Подождите, сейчас узнаю. Да. Списки будут позже, перезвоните, пожалуйста». Мы с детьми принялись обходить больницы. В справочной Первого госпиталя услышали: - Обращайтесь утром, может быть, списки обновятся. - Мы стали звонить по другим больницам. Нормально, с сочувствием откликнулись только в двух - в 15-й и 7-й. В Склифе же нам ответили, что мы все уже замучили своими звонками. Потом Валентине передали, что кто-то видел Федора в реанимации 13-й больницы. Вот тут-то и начался настоящий кошмар. - В справочной нам снова ответили, что его в списках нет. Если хотим, можем подойти к больнице утром и поговорить с руководством. Утром воскресенья к нам так никто и не вышел. Внутрь, разумеется, тоже никого не пускали. Так и стояли под дождем, мучаясь от неизвестности. Кстати, там мы познакомились с мужем одной из заложниц - Олегом. Он рассказал, что сумел передать через охранников-милиционеров сотовый телефон для своей любимой. И заплатил за это тысячу рублей. Мы связались с Олегом Я. по телефону, и он подтвердил этот факт. - Дело в том, что в больнице через некоторое время отключили таксофон. Не знаю, зачем. Поэтому я вынужден был заплатить охраннику. Сестра Храмцова Светлана не выдержала и бросилась объезжать морги. Там и нашла... - У морга мы промерзли еще час, - продолжает Храмцова. - Впускали туда по одному. Наконец, прорвались. Он. Точно он. Нам выдали копию справки, в которой значилось только: «Жертва теракта. Причина смерти неизвестна». И еще вернули удостоверение - пропуск на спектакль. Представляете, все это время при Федоре был документ, и никто так и не удосужился нам позвонить! Тем более в морге нам сказали, что тело поступило из той самой 13-й больницы. По-хорошему к нам отнеслись только на кладбище: могильщики даже денег не взяли. Юлия ШАЛИМОВА. КСТАТИ В пресс-службе МВД России, сотрудники которой тоже отвечали на звонки «горячей линии», нам сообщили: - Решение о том, чтобы организовать «горячую линию», было принято представителями штаба в первые часы после захвата. Мы откликнулись и, полагаем, справились с этой задачей. Со среды до утра понедельника телефон не смолкал ни на минуту. Когда стало ясно, что два аппарата не в силах охватить всех обращающихся, мы поставили еще два. Возможно, конечно, что кто-то и не смог дозвониться. Но ведь, помимо информации о заложниках, нам приходилась оказывать и скорую психологическую помощь - сколько слез и человеческих трагедий мы выслушали за это время. Почему отравленных размещали в отделения травматологии Геннадий (фамилия в редакции), врач «Скорой помощи», анестезиолог: - В то утро мы возили пострадавших в разные больницы, но практически везде привезенных валили в «травму» (отделение травматологии). Травматологи - народ особый. Они специализируются на конечностях. Можно только подозревать, какое симптоматическое лечение производилось в первые часы. Кстати, у многих от истощения открывались язвы. А вообще, если бы у первой вошедшей туда группы были такие специальные штуковины, которые вставляют в рот, чтобы не запал язык, жертв было бы меньше. - А что касается антидота... - Антидот, как таковой, вводится до применения сильнодействующих препаратов. Он призван снять тошнотворные и аллергические эффекты. Как он действует после, для меня, честно говоря, загадка. Но я еще раз повторяю, что основной процент летальных исходов не столько от газа, сколько от западания языка. - Что вы кололи? Вы знали, от чего применяете лекарство? - Нам точно не сказали, какое средство было применено в ДК. Но мы вводили не антидот, которого у нас не было. А налоксон. По внешним признакам отравление было схоже с наркотической опиатной передозировкой. Мы только позже узнали, что это фентанил. - Применение налоксона было оправданно? - Считаю, что в той ситуации - да. Александр КОЦ. После штурма Несколько вопросов о главном: почему стал возможен теракт и можно ли было избежать многочисленных жертв среди заложников мюзикла «Норд-Ост»? Смогли бы спасти людей, если бы возле ДК были развернуты надувные госпитали-модули? С этим вопросом журналисты обрывают телефоны медицинских учреждений. Как ни странно, все забывают, что один передвижной госпиталь был развернут! Это госпиталь Всероссийского центра медицины катастроф (ВЦМК) «Защита» - надувной модуль, в котором врачи работали и в Чечне, и в Югославии, и в Афганистане. - Мы развернули оперативно-перевязочный модуль, - говорит главный врач ВЦМК Ирина Назарова, - но он был рассчитан на ранения, порезы. А пострадавшие были в состоянии наркотического сна. Их надо было немедленно везти в реанимацию, делать интубацию, анализы. Не было смысла держать их в модуле, а потом везти в больницу. На этом только бы потеряли время! Наши врачи кололи налоксон. Он есть у наших в «укладке», это было совершенно правильно. Врачи ВЦМК принимали больных, кололи их и отвозили в госпиталь ветеранов войны. - А почему не был развернут госпиталь МЧС? - с таким вопросом мы обратились в «чрезвычайное министерство». - Задачей спасателей была эвакуация, - сообщили нам в пресс-службе, - наши ребята должны были вынести пострадавших из здания, донести до карет «Скорой помощи» и автобусов. Как нам стало известно, Юрий Лужков и министр МЧС Сергей Шойгу созванивались и обсуждали вопрос разворачивания госпиталя. Тогда же было решено, что делать это не нужно, потому что есть больницы, и первейшей задачей будет эвакуация туда людей. Любой промежуточный этап - потеря времени. Так казалось тогда... Зинаида ЛОБАНОВА. Как машины с террористами проникли в Москву За взятки, в чем лично убедился глава российской ГАИ Владимир Федоров «Разбор полетов» во всех управлениях и главках МВД начался сразу после завершения операции на Дубровке. Заместитель министра внутренних дел, начальник Службы общественной безопасности (СОБ) МВД России генерал-полковник милиции Александр Чекалин и заместитель начальника СОБ, начальник ГАИ МВД России генерал-лейтенант милиции Владимир Федоров провели селекторное совещание со всеми руководителями Госавтоинспекции страны. Разговор получился грустный... Милицейских генералов разъярил, в частности, результат операции, проведенной собственными «кротами». Незадолго до теракта «подопытный» автобус с грузинскими номерами и бородатыми пассажирами-кавказцами (для убедительности) проследовал по маршруту Москва - Тбилиси. Так вот, блюстители порядка с полосатыми дубинками тормозили автобус 33 (тридцать три!) раза. Но ни разу (!) не осмотрели. Угадайте: зачем останавливали, чего хотели? Это на юге. А что на севере? В Карелии целое гаишное подразделение почему-то контролирует не дороги (может, там уже нет дорог?), а исполнение лесного законодательства. В Санкт-Петербурге два милиционера в свободное от службы время взимали мзду с водителей, прикрываясь поддельными гаишными бляхами. Потом этого показалось мало, и они переодели в серо-голубую форму знакомого бомжа, чтобы шоферы раскошеливались на троих. А в Новгороде из 1200 задержанных пьяных водителей только 200 предстали перед судом. С остальными, очевидно, договорились. Полюбовно. На гневный генеральский рык: что сделано для улучшения, укрепления и повышения?! - от новгородцев последовал потрясающий ответ: мы написали песню. Не слышали? Рекомендую: «Когда новгородцы на трассе «Россия» нелегкую службу несут...» Понятно, «песенник» с должности снят. Но сколько таких служак по России? А ведь когда очень припечет, гаишники на ходу подметки рвут. После теракта они засучили рукава, и тут же пошли уловы: 26 октября задержан «КамАЗ» с оружием, 28 октября - автобус с вооруженными людьми. На дорогах Московского региона, северокавказского и южного направления введена заградительная система. До 11 ноября служба будет нестись в усиленном режиме: в две смены по 12 часов. Шерстить будут всЈ и вся: пассажирские автобусы и грузовики, заброшенные территории бывших воинских частей и строек, пустыри и дома, предназначенные к сносу. Посты ГАИ и ДПС усилены СОБРом, ОМОНом, служебными собаками. Но почему все это делается только после теракта? Михаил ФАЛАЛЕЕВ. Кто ответит за потерянные минуты и часы Борис НЕМЦОВ, глава думской фракции СПС, убежден: федеральные и московские чиновники - Что выявила общественная комиссия СПС, созданная для расследования причин гибели заложников? - У нас нет никаких претензий к «Альфе» и спецназу. Я считаю, что они выполнили свою задачу профессионально. У нас нет претензий к врачам, которые работали самоотверженно. Им в ноги поклониться надо. В больнице умерли единицы. Люди в основном умирали в зале и перед входом в ДК, где лежали непростительно долго без должной медицинской помощи. Многих заложников еще неправильно несли - их головы были запрокинуты, языки западали, и в этот момент люди задыхались. По словам наших экспертов, им, как утопленникам, надо было сразу делать искусственное дыхание, массаж сердца, уколы... Их же клали штабелями прямо на асфальт, всех в одну кучу без разбора: и мертвых, и еще живых, сильно пострадавших от газа и не очень. - И кто в этом виноват? Все спешили вынести людей. - У нас одна претензия - к тем чиновникам, которые были ответственны за организацию немедленной медицинской помощи и перевозки заложников в больницы. Наши эксперты, а это медики мирового уровня, в один голос утверждают: медицинской помощи пострадавшим в тот момент практически не было. В таких ситуациях нужно на месте оказывать помощь, а не везти полуживых людей по больницам. Но даже те «Скорые», которые были, стояли в пробках. Пострадавших просто бросали в автобусы, без врачей, без помощи, и неудивительно, что освобожденные заложники умирали прямо там. - Чиновники ждали, что придется иметь дело только с трупами? - Судя по всему, так и было. Где-то полчаса заложники, в том числе и еще живые, лежали у входа, и никто их не забирал. Через 30 минут после штурма только стали разносить тела. А еще дорога. Драгоценное время для спасения было упущено. На видеозаписях, которые имеет комиссия, видно, как все происходило - по минутам. - Но чиновники могут сказать: решение о штурме принималось в считанные минуты. - Неправда, это решение тщательно готовилось. Что, они не знали о том, что людей будут оттуда выносить?! Почему, если было столько машин «Скорой помощи», заложников вывозили на автобусах?! И почему так бездарно все было организовано! Я понимаю, что если бы все это в чистом поле случилось, но в центре Москвы?! - Госдума отказалась создавать парламентскую комиссию? - Оказывалось гигантское и жесткое давление со стороны той бюрократии, которая боится разоблачения ее халатности. Для Госдумы такое решение - позор. Мы намереваемся представить доклад комиссии президенту. Если чиновники оказываются безнаказанными, то нет никаких гарантий, что это не повторится. - Правых обвиняют в пиаре на трагедии. - Наши с Ириной действия были полностью скоординированы с оперативным штабом, и у каждого была своя роль. Ни одного контакта с террористами мы не предприняли без информирования руководителей ФСБ, оперативного штаба, администрации президента. - А почему не вы, а Хакамада пошла с Кобзоном в логово террористов? - Это решение принято руководством страны. Я вел закрытые телефонные переговоры с Абу Бакаром. Николай ЕФИМОВИЧ.