При Алексееве Москва перестала быть большой деревней

На удивление энергичный был человек. И Москву любил. Кажется, и жил только для того, чтобы ее обустроить. Вот он быстрым шагом проходит по коридору между рядами в зале заседаний гордумы, по-хозяйски усаживается в кресло председателя, оправляет фалды фрака и вскользь пробегает пальцами по узлу белого галстука - в ином виде на заседаниях не появлялся. И если прежде заседания длились до глубокой ночи, при нем менее чем за два часа управлялись. Больше него для столицы не сделал никто. Это ведь он превратил Москву из огромной разухабистой деревни в город, в котором и самим жить хорошо, и который иноземцам показать не стыдно. Провел водопровод Не было до него в первопрестольной даже водопроводной сети. Только «акуведукт». Его построили при императрице Екатерине II. Вода из Мытищ перекачивалась в чаны на Сухаревой башне, а уж с нее выдавалась в считанные бассейны возле некоторых московских домов. И только из тех бассейнов черпаками да ведрами разносилась вода кому куда надо. Самая большая надежда возлагалась на водовозов. Эта вода шла для питья исключительно, а для всяких хозяйственных нужд доставали ее из глубоких колодцев, что накопали едва ли не у каждого дома. Деревня, и только. И, как в деревне, таскали воду из московских рек и даже прудов. Первым делом Николай Александрович распорядился разведать новые источники в районе Мытищ и приобрел новейшие машины для перекачки воды, выстроил две мощные водонапорные башни подле Крестовской заставы и продолжил разветвленную сеть труб по Москве. Всякий домовладелец мог подсоединиться к сети, испросив на то разрешение в городской управе. Проделал Алексеев все это с поразительной скоростью. Убрал с улиц нечистоты Прямо скажем, город наш изрядно пованивал, поскольку канализации в нем тоже не было. Нечистоты хранились прямо во дворах, в нарочно для того отрытых ямах да канавах. Прямо под открытым небом располагались эти помойки, и как только поднимался над московскими холмами ветерок, на улицы смрад выплескивался. Самое ужасное творилось ночью, когда по дворам разъезжали золотари со своими зловонными бочками. Какие уж тут прогулки под луной, какой жасмин и липовый цвет. Покончил со всем этим безобразием опять же Алексеев. Он потребовал создать несколько проектов московской канализации и после колебаний, сомнений выбрал один. Город поочистился и стал вровень с другими европейскими городами, где канализацию давным-давно заложили. Обустроил дороги и тротуары Прежде говорили: кто повидал Москву, тот и Россию знает. Потому что столица содержала в себе все достоинства и недостатки огромной страны. Залихватские, неухоженные дороги с колдобинами и вечными лужами в ямах, с грязью непролазной, когда и лошади увязали едва ли не по самое брюхо. Алексеев проложил новые булыжные мостовые, привел в порядок старые и впервые в московской истории выложил асфальтом тротуары. Москвичи ходили по ним, радовались чистоте и удобству и еще удивлялись: как это раньше московские правители ничего подобного создать не удумали. Все более о себе заботились: то дом свой отстроят так, что он на дворец становился похожим, то выезд такой заведут, что люди рты раскрывают. Градоначальнику ни к чему было в городскую казну руки засовывать: сам был богат. Он сам нередко жертвовал на какое-никакое строительство. Вот взял да и привел в порядок Александровский сад, что возле Кремля. Снес старый безобразный дощатый забор вокруг него, рассадил в причудливом порядочке деревья и поставил замечательную чугунную оградку, которая сохранилась и до нашего времени. И стал сад излюбленным местом у москвичей. Возвел здание Мосгордумы Дума до него размещалась в добротном, но тесном здании на Воздвиженке. Как соберутся все 180 гласных городской Думы, так и боком ходи меж ними, а уж о персональных кабинетах и не мечтали. Вызвал Алексеев к себе известного архитектора Д. Н. Чичагова, заперся с ним и обговорил, каким должно быть новое здание московской Думы и где воздвигаться должно. Построили быстро. Появилось в Москве новое здание - то, где сейчас Исторический музей размещается. Теперь кажется, это сооружение всегда тут стояло. Заботился о больных Множество школ и больниц при нем было построено. Особенно много больниц появилось в районе Девичьего поля. Место выбрано далеко не случайно: с любой стороны подъехать удобно. И сейчас эти больницы стоят, напоминая об Алексееве. Тем, разумеется, кто знает о нем. На свои деньги отремонтировал знаменитую Канатчикову дачу и открыл в ней больницу для душевнобольных. Особым повелением Государя больнице той присвоили имя Н. А. Алексеева. Большевикам не понравилось, что заведение носит имя городского головы, и они переименовали его в больницу имени П. П. Кащенко. Был такой крупный психиатр в России. И только совсем недавно вернулось к больнице имя ее основателя. Денег же, конечно, не всегда хватало, даже уже и своих. И он чего только не делал. А однажды, когда уже совсем прижало, явился домой к одному богатому купцу и попросил крупную сумму, чтобы новую больницу достроить. А тот ему: «Поклонись в ноги, тогда дам!» И что же? Опустился на колени городской голова. И деньги, конечно же, получил. Однажды мартовским днем 1893 года в кабинет к Алексееву вошел на прием невзрачный человек. Выхватил револьвер и несколько раз в упор выстрелил. В тот же день Николай Александрович скончался. Ему был всего 41 год. Всякое поговаривали о его смерти, даже политическую подоплеку выискивали. Только ерунда это все. Убил его душевнобольной. ЛИЧНОЕ ДЕЛО Алексеев Николай Александрович (1852, Москва - 1893, там же). Из купеческой семьи. С 1870-го состоял помощником отца, возглавлявшего Товарищество «Владимир Алексеев». С 1878-го - санитарный участковый попечитель. С 1880-го - гласный Московского губернского собрания, с 1881-го - гласный Мосгордумы (председатель Комиссии по рассмотрению направляемых в городскую управу жалоб и член Комиссии по разработке вопроса об участии Москвы в коронационных торжествах). С 1885-го - городской голова. Состоял казначеем (1877), директором (1878 - 1884), почетным директором (с 1885-го) московского отделения Русского музыкального общества. Во время приема посетителей в Думе Алексеев был смертельно ранен душевнобольным. Московская городская Дума приняла постановление об увековечении его памяти: в главной зале Думы было решено установить его портрет. Дума ассигновала также 200 тыс. рублей на благотворительные учреждения его имени.