Загадочный дом Ермоловой

Дом Ермоловой на Тверском бульваре. Кто его построил? Когда?..

Мы продолжаем рубрику, посвященную 150-летию со дня рождения великого бытописателя Москвы Владимира Алексеевича Гиляровского, - приглашение в путешествие по памятным местам, описанным в его книгах. Ведет ее наш обозреватель Леонид Репин, лауреат премии имени В. А. Гиляровского.

При жизни Марии Николаевны Ермоловой дом этот был самым знаменитым в Москве. Почти постоянно толпилась под его окнами молодежь, и степенно прохаживались солидные люди, то и дело поглядывая на одно окно на втором этаже, закрытое розовым стеклом. Это было окно Ее кабинета, и изредка в нем показывалась Ее голова с высокой пышной прической. Для того и собирались поклонники Ее таланта у дома, чтобы хоть издали увидеть ее.

Дядя Гиляй для нее был просто Владимиром Алексеевичем, хотя и были они одногодки. Знались они давно, еще в Воронеже, до жизни московской, в одном спектакле вместе играли. Тогда он рядом с нею на сцене стоял, чуть сзади, принимая аплодисменты, предназначавшиеся по большей части, конечно же, ей. В то время она и подарила ему свою фотографию цвета перестоявшего кофе и трогательные слова на ней написала. Гиляровский всю жизнь хранил эту карточку.

Теперь трудно поверить, но дом № 11, что по Тверскому бульвару, стоял тут, когда самого бульвара не было. Происхождение его затерялось где-то в руинах времени - кто строил его и кто был его первым владельцем, неизвестно. Можно сказать, недавно при реставрации нашли в кладке кирпичи с клеймом 1773 года. Хоть дата рождения выяснилась. Ермолова поселилась здесь в 1889 году: ее муж, известный московский адвокат Н. Шубинский, купил его, и прожила она в нем сорок лет до своего последнего дня. В 1920 году, когда шло по Москве уплотнение, Моссовет передал Ермоловой этот дом в пожизненное владение. Она как-то сразу замкнулась в нем, выезжала только в театр, да и то все реже. Видно, что новая жизнь ее угнетала, тревожила. В то время Ермолова, славившаяся своим гостеприимством, никого у себя не принимала. Бывало, Гиляровский заходил к ней и заставал Шаляпина, сидевшего за роялем, кого-нибудь из известных актеров, художников, а в новое время жизнь в доме как бы погасла. Гиляровский уж думал, что вряд ли увидит Ермолову, но получилось иначе.

Однажды в Татьянин день зашел Гиляровский поздравить Щепкину-Куперник, жившую у Ермоловой на третьем этаже, а та, узнав, что Гиляровский пришел, сама позвала его. Он спустился по мраморной лестнице, вошел в гостиную и увидел в кресле Ее. Она медленно, тяжеловато поднялась, пошла навстречу, и Гиляровский с болью отметил, как постарела она, осунулась. Поговорили, повспоминали светлые дни, а потом, улыбнувшись, сказала: «А вот в этом кресле, где вы сидите сейчас, Александр Николаевич Островский сидел...» Да уж, наверное, и всякие другие знаменитые люди России сиживали.

Недавно - в 1986 году - Музею Ермоловой был передан весь этот дом. Удивительно, что многое в нем сохранилось таким же, как и при жизни великой актрисы. Часы в деревянном футляре, барометр, простенькие картины на стенах, среди которых, может быть, только акварель Волошина останавливает взгляд. А вот кровать, в которой прервалось Ее дыхание...

Четыре дня к этому дому шли люди непрерывным потоком. И несли гроб на руках до Никитских ворот, до церкви Большого Вознесения, где отпевали Ее, а прежде и великого трагика Михаила Щепкина.

И Гиляровский стоял тут же в толпе со свечою в руках...