«Гром и молния» Фила Эспозито

В 1972 году Фил Эспозито сразил советских болельщиков своим темпераментным хоккеем и невиданным хамством на ледовой площадке. Герой эпопеи 1972 года стал кумиром наших мальчишек и вызвал бессмертную реплику комментатора: «Такой хоккей нам не нужен».

- Теперь все позади, - со вздохом говорит мне Фил. - Даже телефон почти перестал звонить.

- Но вы ведь все-таки не порвали с хоккеем совсем...

- Ну да, какое-то время комментировал игры «Нью-Йорк Рейнджерс», потом был их генеральным менеджером, основал клуб «Тампа Бэй», сейчас вот написал книжку о хоккее.

- Фил, - сказал я ему. - Мы вовсе не идеализируем систему, в которой жили, что-то в ваших писаниях - безусловная правда. Но и вы - продукт антикоммунистической пропаганды. Вы - жертва пещерного антисоветизма. Поверьте мне, русские не ели ворон. И не сажали цветы по свистку солдат!

- Да? - смущенно улыбнулся Эспозито. - Ну, может быть. Я, конечно, больше разбирался в хоккее...

Вот некоторые выдержки из книги.

Девушка за шоколадку

Русские всегда пытались вывести нас из себя. В аэропорту они задержали сумки с нашим инвентарем. И заставили нас ждать четыре часа, пока они там все проверяли. Чего они там искали? Мы привезли с собой 350 ящиков пива, столько же молока, колы, коробки со стейками и прочей снедью. По прибытии в отель у нас осталась половина, хотя часть, как рассказывали, досталась канадскому посольству. Но я в это не верю, я думаю, что их украли русские.

В отель нас везли два автобуса. Россия из окон казалась мрачной. Комнаты гостиницы были ветхими, а нашим женам было нечего делать, потому что покупать им было нечего. Ни у кого не было еды. Люди часами стояли в длинных очередях к продуктовым магазинам. Когда продукты кончались, они попросту закрывали двери, оставляя людей ни с чем. Снять девушку можно было за плитку шоколада.

Жаркое из вороны

Достопримечательности были, но ресторанов не было. Мы ели в отеле и никогда не знали, чем они нас накормят. Однажды они приготовили нам ворон. «Черные птицы» - так они их называли. Моя худая жена не могла не есть, но ей стоило трудов проглотить это. В другой раз нам подали стейки из медвежатины. Они оказались жестковатыми. Потом еще кормили кониной.

Один раз мы устроили набег. Я подкупил администратора, и она дала мне ключ от номера Алана Иглссона. Он занимал небольшие апартаменты, и мы решили проверить его холодильник. Я открыл его и обнаружил прямо перед собой индейку, у нее была съедена лишь одна нога. Я схватил ее, вернулся в комнату и позвонил ребятам.

Паранойя ценою в люстру

В России нас охватила паранойя. Ты мог закрыть свой номер изнутри, но должен был оставить ключ, когда ты покидаешь отель, они входили и смотрели. Мы боялись говорить в комнатах, поскольку они прослушивались. Когда кончалось пиво, мы пили водку. И однажды после чрезмерной дозы водки решили начать поиск подслушивающих устройств. При этом громко повторяли что-то вроде: «Ах вы гребанные коммунистические ублюдки!» Проверили кресла, заглянули под ковры. И ничего не нашли.

В одной из комнат парни нашли нишу под ковром. Под ней оказалась пластинка с четырьмя шурупами. «Есть!» - решили ребята и отвернули шурупы. Под ними оказалась другая пластинка, поменьше, но тоже с шурупами. Они выкрутили и их, а затем услышали грохот внизу. Когда они посмотрели в образовавшуюся дырку, они увидели пол зала отеля, на котором лежала разбившаяся на миллион кусков люстра. Они открутили ее от потолка! За люстру пришлось заплатить 3850 долларов. Слава Богу, она никого не убила. В этом зале обычно все обедали.

Русские старались выбить нас из колеи всеми способами. Среди ночи вдруг звонил телефон. Я поднимал трубку - ответа не было. Они не давали нам спать. То же самое происходило и с другими парнями. Однажды я схватил шнур и вырвал его из стены. Через несколько минут они постучали в дверь и попросили подсоединить телефон обратно.

Коммунистическая система была мне ненавистна. Я не чувствовал вражды к русским игрокам, только к их обществу, их жизни. По Красной площади можно было гулять только с одной стороны, с другой отгоняли солдаты. Нам не разрешали выезжать за пределы Москвы без сопровождения. Нам сказали, что там повсюду ядерные установки и ракеты, они не хотели, чтобы мы их видели.

Садоводство по свистку

Этим обществом командовали солдаты. Однажды, когда я гулял в большом парке, раздался свисток. Мужчины в костюмах и женщины в юбках вдруг остановились, взяли лопаты у солдат, стали копать землю, сажать цветы и деревья. Через пятнадцать минут раздался другой свисток. Они положили лопаты, подхватили свои портфели, сумки и пошли дальше.

В другой раз мальчик лет одиннадцати подошел ко мне и попросил: «Дай жвачку!» У меня была упаковка «Даблминта». Когда я передавал ее мальчишке, одна из пластинок упала на землю. Он нагнулся, но в это время откуда не возьмись появился солдат с автоматом и наступил мальчику на руку. «Ты что делаешь?» - закричал я. «Не вмешивайся», - попросил наш переводчик Гэри Смит. Мальчишка зло посмотрел на солдата и взял резинку. Но тот схватил его за шею и отвел в стоявший неподалеку автофургон.

Я не мог успокоиться, пока не узнал, что случилось с ребенком. Гэри сказал, что он провел восемь часов в тюрьме за приставания к иностранцам. Я подписал шайбу, хоккейную клюшку и попросил Гэри передать это мальчику.

Меняю клюшку на пистолет

В автобусе по дороге на тренировки или игры нас всегда сопровождали двое русских «переводчиков». Мы были уверены, что это шпионы КГБ. В одну из поездок Питер Маховлич попытался выбросить их из автобуса, дело дошло почти до кулачного боя. Я иногда думал, способен ли убить кого-нибудь, взять пистолет и застрелить. Мне пришлось участвовать в хоккейных драках, но забить кого-нибудь до смерти все-таки не хотелось. Но я так ненавидел коммунистов с их подслушиванием, шпионами, секретностью, длинными очередями, что я, наверное, убил бы этих сукиных сынов в автобусе. И если бы понадобилось убить их игроков, чтобы выйти победителем, я бы сделал это тоже. Настолько мы хотели выиграть.