В день отставки правительства Российской Федерации только самые закоренелые информационно-аналитические жулики пытались делать вид, что о решении президента расстаться с надоевшим премьером было известно заранее и, мол, все идет по плану. Подлинные же специалисты по кремлевским тайнам признавали: за 24 часа до обращения Путина к нации об увольнении Касьянова еще не знал никто - возможно, даже сам Путин.
Отставка правительства - надежда для всех
Версия о том, что ликвидация импозантного правительства, фактически сформированного еще тогда, когда нынешний гарант Конституции смущенно прятался за приставкой и. о., была лишь неизбежным проявлением предвыборной кампании Путина, бесспорно, имеет право на существование.
Действительно, до светлого вторника, когда в срочном порядке истек тайный путино-касьяновский пакт, высочайшая кампания шла как-то сумбурно и нестройно. Выступление Путина перед доверенными лицами в таких правильных с имиджевой точки зрения стенах МГУ потрясением, мягко говоря, не стало: преданные спичрайтеры насытили речь президента исключительно гладким набором либеральных благоглупостей. Если чем и запомнилась та программная речь главы государства, так скандалом по поводу ее безбрежной и бесплатной трансляции на основополагающем государственном телеканале.
Далее последовали учения в Баренцевом море, где что-то постоянно не взлетало (генеральско-адмиральские оговорки про запланированные провалы звучали как-то неубедительно), и газовый конфликт с Минском, от которого у значительной части путинских избирателей осадок остался не слишком приятный: мы-то думали, что русские с белорусами братья навек, а тут, оказывается, все дело в деньгах! А ведь 60% тех, кто души не чает в действующем Президенте России, при этом вовсе не против колхозно-совхозного «батьки» и Союзного государства. Скорее - за.
В такой ситуации в монаршьем карабине оставался последний золотой патрон. И Путин решил его использовать. Как сказала однажды Анна Ахматова смерти, «ты все равно придешь - зачем же не теперь». Кабинет пришлось бы увольнять - не сейчас, так через 2 месяца. Но только сейчас смена правительства радикально влияет на ход избирательной кампании. И заставляет немедленно забыть про ракетно-газовую неразбериху, а заодно и про изощренную бессмысленность президентского штаба.
Кроме всего прочего, долгожданное увольнение Михаила Касьянова может рассматриваться как фирменный путинский «универсальный сигнал» - способ порождать светлые надежды у всех слоев населения сразу. Немногочисленные и потрепанные антиолигархической кампанией либералы теперь уповают на то, что новый премьер поведет либеральные реформы еще дальше, сделав их еще либеральнее, еще резче и необратимее. Куда более многочисленные государственники, патриоты и просто пьющие русские разгильдяи (к коим относится и автор этих заметок) грезят о социально ориентированном премьере, который вспомнит о нас, грешных, и поможет нам - под чутким руководством президента, разумеется, - вылезти из грязной канавы на столбовую дорогу истории. Блестящую и ровную, как федеральная трасса Чита - Хабаровск. И только всенародные топ-бюрократы замерли в напряженном испуге: теперь понятно, что президент им ничего не гарантирует, зато требует от них немедленно и недвусмысленно подтвердить: а) абсолютную лояльность; б) нечеловеческую эффективность.
Возможно, все так и есть. Во всяком случае, звучит убедительно - особенно если подкрепляется многозначительными замечаниями «вы же понимаете...» и насыщенным взглядом поверх доцентских темных очков. Но все же - не стоит втискивать отставку правительства в прокрустово ложе политтехнологий. Чтобы понять, почему за 3 недели до выборов президент принял самое ответственное в своей карьере кадровое решение, надо ненадолго вернуться с полевых работ к теоретическим занятиям. И попытаться осмыслить - что есть Владимир Путин как политик и человек. Каково внутреннее устройство государственного деятеля, под игом которого мы прожили минувшие 4 года и проживем по меньшей мере еще столько же. Англоязычный давосский вопрос Who is Mr. Putin? снова вырастает из сумрачной толщи нашего мутного времени.
Двойной агент
Путин-лидер переполнен непримиримыми противоречиями. Когда президент устает, а гримеры недорабатывают, эти противоречия проступают на Федеральном Лбу № 1 тенями загадочных вавилонских знаков.
С одной стороны, Путин - президент, пользующийся безоговорочной поддержкой подавляющего большинства своего народа и не растерявший эту поддержку на протяжении первого срока правления. Напротив, он стал еще любимее, еще популярнее - до тоски, угрожающей электоральной явке.
С другой стороны, наш Владимир Владимирович - политик, выращенный в пробирке. Дитя СМИ и скороспелой чеченской войны 1999 года. Он не овладевал властью, не захватывал ее, но получил власть во многом случайно, почти вопреки собственной воле (по некоторым сведениям, в свое время Путин дважды отказывался от мистической должности Преемника), из холеных рук коллективного Ельцина (Татьяна Дьяченко, Валентин Юмашев, Роман Абрамович, Александр Волошин). Кремлевская легенда гласит, что в первый год царствования Путина Волошин и Ко позволяли себе править тексты президентских выступлений и интервью без согласования с Самим. Дескать, наша игрушка, что хотим, то и вытворяем.
С одной стороны, Путин - яростный антилиберал, империалист, враг олигархов, профессионал мочильно-сортирного дела. Во всяком случае, именно такой Путин - и никакой другой - получил 52% голосов на выборах-2000 и получит 60 - 70% на выборах-2004.
С другой - последовательный, неутомимый либерал. Ударными темпами завершивший первичную приватизацию крупной собственности в России, установивший плоскую шкалу подоходного налога, закрывший военные базы на Кубе и во Вьетнаме (а последнее ведь, с точки зрения долгосрочных интересов страны, поважнее отставки Касьянова будет).
С одной стороны - тяготеющий к авторитаризму мрачный правитель, превентивно подозреваемый многими в узурпации всей полноты мыслимой и немыслимой власти. В попытке бесконечной пролонгации президентских полномочий, ликвидации разделения властей и т. п.
С другой - физическое лицо, которое пуще всякой напасти боится власти. Вернее, той роковой ответственности, каковая и есть сердцевина настоящей власти. Северо-западный уроженец, грезящий о бескрайне солнечном апрельском дне 2008 года, когда он наконец перестанет быть гарантом спокойствия нашей несносной нации.
Правитель, бесконечно близкий терпкому и терпеливому народу своему. Еженощно нежным супругом приходящий в сны миллионов русских женщин - самых верных своих избирательниц.
И одновременно - немец-технократ, страшащийся темного вина русской народной души. Совсем не склонный по-братски выпивать с этим грязным народцем в привокзальных буфетах.
Грозный властелин, под взглядом которого трепещут еще недавно самостийные губернаторы и еще недавно горделивые олигархи. И - слабый эволюционист, стремящийся «не расплескать», «не накликать беду», а потому боящийся увольнять даже второразрядных чиновников.
Традиционалист и реаниматор тысячелетних ценностей, хранимых иконами под километрами векового снега. И - рафинированный герой евро-американских светских вечеринок, с бокалом шампанского в руке идущий навстречу полыхающей духами-туманами Монике Белуччи и брезгливо уклоняющийся от навозно-крестьянских объятий случайно оказавшегося на этом празднике жизни Александра Лукашенко.
Бронзовый всадник тяжелоступного государственного коня. И - порхающий принц царскосельского бала. Трагический демиург и - карнавальный великий князек.
Попросту говоря, Путин почти так же противоречив, как вверенный его попечению народ (см. Бердяева, Ильина, Леонтьева и других гигантов). Умение жить в объятиях противоречий держит его на плаву. И одновременно - делает мучительным любой шаг вперед.
Эти противоречия, удобренные историей восшествия Путина на престол, породили в нынешнем президенте жестокий кризис внутренней легитимности. Четыре года напролет Владимир Владимирович спрашивал себя: тот ли я, за кого меня принимают? хозяин Кремля или случайный постоялец? вольный государь или невольный Лжедмитрий? представитель клана, посредством безобразной ельцинской смелости получившего на разграбление экс-сверхдержаву, или водитель нации, избавитель ее от эпохи безвременья? тварь дрожащая или право имеющий?
Чтобы снять этот - центральный - вопрос со своей личной повестки дня, Путин должен был избавиться от Кабинета Касьянова. От премьера - пусть прекрасного, умного и достойного во всех отношениях, но - не выстраданного властной волей, а оставшегося в наследство от прародителей-предшественников.
Президент не мог идти на второй срок, не доказав - самому себе, элитам и стране - своей глубинной, нутряной легитимности. Со дня смены правительства Путин - правитель в себе, самоценный и самодовлеющий. В этом - главный смысл непредсказанного случившегося.
(Окончание следует.)