Александр Ципко: Либерализм и национальное сознание

Не так уж давно БАБ и МБХ были в одной команде. Сегодня они - идеологические противники.

Спор о судьбах российского либерализма на страницах «КП», начатый известным письмом Михаила Ходорковского, продолжается. Мы уже публиковали мнения на этот счет лидеров либерал-реформаторов Анатолия Чубайса и Егора Гайдара, противоположную точку зрения политолога Станислава Белковского. Сегодня слово даем политологу Александру Ципко, который, впрочем, больше полемизирует с Борисом Березовским, имеющим свой взгляд на обсуждаемую проблему

Статья Михаила Ходорковского из СИЗО № 4 независимо от намерений ее автора и независимо от того, что будет говорить и писать Михаил Ходорковский после выхода на свободу, обнаружила непреодолимую, зияющую пропасть между тем человечным, национальным либерализмом, в котором мы нуждаемся и который утвердился в большинстве стран Европы, и тем расистским, и в этом смысле фашиствующим, либерализмом, который у нас в России утвердился в первой половине девяностых и который продолжают отстаивать его идеологи и вожди.

Каста избранных

Если Михаил Ходорковский переходит сегодня с космополитической на национальную точку зрения, то Борис Березовский, напротив, заканчивает свои былые игры с патриотизмом и начинает кампанию по обличению русской нации, по обличению российского «большинства».

Борис Березовский в своем ответе Михаилу Ходорковскому (см. газету «Ведомости», 27.04.04) приравнивает советскую Россию к фашистской Германии, а русскую нацию - к немецкой и призывает жителей современной России «проявить нравственную волю и покаяться... за уродливое прошлое, в котором истязали и убивали самих себя, убивали и насиловали других». Как выясняется, наши либералы сегодня в России отличаются отношением к «большинству», к русской нации. Патриоты считают, что 90 процентов населения страны, и к этой позиции присоединяется Михаил Ходорковский, тоже люди, которые имеют свое достоинство и свои интересы и права и с которыми крупный капитал должен «делиться». Наши «либералы-революционеры», как называет себя и реформаторов Борис Березовский, считают, что 90 процентов - это косная, не покаявшаяся за свои грехи масса, которая не понимает своих интересов и «волю» которой необходимо переломить. Делиться с этими людьми, с точки зрения Бориса Березовского, бессмысленно. И самое важное. Борис Абрамович ставит легитимность революционера Бориса Ельцина, который опирался на горстку «либералов-революционеров», выше легитимности Владимира Путина, который был избран подавляющим «большинством».

Если европейская демократия, а вместе с ней и буржуазное право выросли из христианской идеи моральной равноценности каждой человеческой личности и тем самым покоятся на идее равенства и справедливости, то наш «учитель» Борис Березовский противопоставляет избранную касту революционеров-либералов, как он их называет, неразумной и порочной массе, так называемому «большинству». Оказывается, не было и нет общества, состоящего из равноправных граждан, нет ощущения национального единства, которое побуждает рассматривать своего соотечественника как человека, близкого тебе, равного тебе, а есть только элита, либералы-революционеры и массы, которым надо ломать волю и исправлять сознание.

Колониальный либерализм

В рамках этого текста нет возможности затевать исторические споры с Березовским. Скажу только, что основной тезис нашего революционера от демократии ложен. Не соответствует действительности утверждение Бориса Абрамовича, что «все демократии в мире устанавливались вопреки воле большинства», в том числе и в Восточной Европе (см. Борис Березовский. «Безыдейность и безволие либералов». «Ведомости», 27 апреля 2004 г.). Осмелюсь заметить Борису Абрамовичу, что «бархатным революциям» в Восточной Европе предшествовала всеобщая национальная забастовка польских рабочих в защиту «Солидарности» в августе 1980 года, в которой принимали участие 9 миллионов человек.

Историк Валерий Соловей подметил, что наши либералы относятся к населению России так, как колонизаторы относились к покоренным народам Азии или Африки. Свою собственную избранность, исключительность, принадлежность к западным ценностям они, наши либералы, противопоставляют врожденной ущербности туземной, российской массы, не избавившейся от патернализма, которую они, как и Борис Абрамович, обязаны привести в светлое будущее. Более того, Борис Абрамович настаивает на презумпции невиновности всех тех, кто вместе с ним строил капитализм в России. Борис Березовский корит Бориса Ельцина за то, что он не подвел черту под либеральной революцией, не объявил «политической и экономической амнистии всех реформаторских сил».

Вступление Бориса Березовского в полемику с Михаилом Ходорковским не просто ввело спор о кризисе в новую, концептуальную стадию. Статьи Бориса Абрамовича наглядно показывают, почему этот либерализм с колониальным дискурсом не только вреден, но и опасен. Он опасен своим стремлением не только реабилитировать большевистское деление общества на «прогрессивные» и «обреченные» классы, возродить классовую кастовость, классовый расизм, но и реанимировать ленинский принцип, согласно которому моральным является все, что служит делу установления коммунизма. Борис Березовский, правда, подменяет понятие «коммунизм» понятием «капитализм». Но это не меняет существа дела.

Большевизм наоборот

Революционный либерализм Бориса Березовского пострашнее большевизма. Все дело в том, что Борис Абрамович проповедует культурный расизм. Ленин еще верил, что трудящиеся массы могут подняться до высот революционной теории. А Борис Абрамович не верит, что подавляющее большинство населения, пресловутые 90 процентов, в состоянии проникнуться ценностями либерализма. Березовский смотрит на это большинство как на обреченных, как на неполноценных людей. Кризиса либерализма, как чувства свободы и достоинства, не произошло. Но, чтобы добиться окончательного духовного выздоровления, надо идти дальше. Необходимо дать отпор, всячески разоблачать тех, кто продолжает унижать российскую нацию, кто пытается поставить народ, сыгравший решающую роль в разгроме фашизма, на одну доску с народом, вскормившим чудовище гитлеризма.

Я понимаю, что, оказавшись в вынужденной эмиграции, Борис Абрамович утратил не только чувство меры, но и отчасти чувство совести. Но все же, как ученый, как аналитик, Борис Абрамович обязан видеть разницу между советским народом, который сам, по собственной воле в лице руководителей КПСС начал освобождение от тоталитаризма, и немецким народом, который пришлось с оружием в руках освобождать от фашизма и принуждать к покаянию.

Либералы, не обладающие национальным сознанием, не способные согласиться с тем, что «народное большинство» является такими же людьми, как и они, ничего хорошего для России сделать не смогут. Спасение демократии и либерализма в России сейчас возможно только путем нравственного и духовного перерождения, путем перехода либеральной элиты и бизнес-сообщества на национальную точку зрения. Надеюсь, что узник СИЗО № 4 стал на национальную точку зрения всерьез и надолго. Но если этого духовного перерождения в стане бывших либералов-революционеров не произойдет, то нам придется строить гражданское общество без них. Видит Бог, Россия устала, окончательно устала от «революционеров», под какую бы идею они себя ни чистили.

ДОСЛОВНО

Выдержки из статьи Б. Березовского «Безыдейность и безволие либералов»:

Задача либералов-революционеров как раз и состоит в том, чтобы переломить мнение и волю большинства: 10% должны убедить 90% в своей правоте и отстоять ее.

Либералы были и есть несравнимо честнее других - и коммунистов, и сегодняшних чекистов-путинистов.

Вся нация должна была проявить политическую волю и покаяться. Покаяться всем вместе за уродливое прошлое, в котором истязали и убивали самих себя, убивали и насиловали других.

Немцы каются третье поколение, а грехов у них не больше нашего. Каются и возрождаются.

Борис Ельцин и его реформаторское окружение, придя к власти, не нашли силы подвести черту под тоталитарным прошлым... Ельцин обязан был поставить вне закона... КПСС и КГБ.

Шаг, который Ельцин обязан был сделать и не сделал, - политическая и экономическая амнистия всех реформаторских сил, т. е. юридическое закрепление результатов революции.