Как я командовал дивизией
- Только запомните: хлеб комдива очень черный и соленый, - сказал мне генерал-майор Станислав Семенюта...
(Продолжение. Начало в номере за 29 июня.)
Кратко напоминаем содержание первой части. Полковник Баранец прибывает в дивизию, облачается в военную форму и знакомится с гарнизоном. На должность комдива его благословляет батюшка Олег. После изучения дел в штабе соединения полковник направляется в часть, которой командует полковник Кочатков...
Через пять минут моя машина уже неслась в кочетковский полк. А там, еще на дальнем подъезде к территории части, можно было слышать звуки яростного боя: бухали взрывы, строчили автоматы. На полосе препятствий тут и там пылал огонь, отовсюду валил дым, из огромного усилителя беспрестанно раздавался такой дикий рев, что невольно хотелось что-нибудь ударить, раскрошить, поломать, перевернуть, расстрелять.
С высоты пятиэтажного дома на специальной подвеске сбрасывали десантников. Боец, экипированный основным и запасным парашютами, вываливался из самолетной двери, а затем, болтаясь на подвеске, со страшной скоростью и железным грохотом по наклонной несся к земле.
Затем почти час присматривался, как один из офицеров учил бойцов премудростям укладки парашюта. Он то и дело напоминал подчиненным, что малейшая небрежность десантника может стоить ему жизни. И с типично десантским мрачным юмором добавил:
- Если не раскрылся парашют, то у тебя есть целых 20 секунд, чтобы научиться летать. Смерть - это последняя неприятность десантника...
Слова жуткие, но все улыбаются.
Я тоже попробовал уложить парашют. Личный пример - первая заповедь командира. Бойцы с насмешливым любопытством смотрели на мою работу (знали бы они, какой мандраж пронимал меня от боязни ошибиться!).
После успеха в укладке я так раздухарился, что решил посоревноваться с подчиненными в правильности и скорости надевания основного и запасного парашютов. Но тут меня ждала полная конфузия - с контрактниками уже не потягаться. Они десятка два манипуляций запросто делают хоть с закрытыми глазами.
Бывают недели, когда многие из них прыгают по два раза в день. Это уже те, из которых дивизия начинает делать настоящих профи. Они уже не моют посуду в столовой, не кормят свиней на прикухонном хозяйстве, не копают траншей «отсюда и до вечера». Вся их жизнь в дивизии с утра до вечера подчинена только одному - ежедневному повышению боевого мастерства. Лучшие становятся сержантами. С троими из них - Виктором Шлыковым, Сергеем Зарудой и Вячеславом Митиным - я встретился в клубе полка. За плечами у каждого - два года срочной службы в армии и почти три - по первому контракту. Один уже стал отцом. Другой имеет орден Мужества. Третий напрыгал из-под небес уже втрое больше командира взвода. И каждый старше юного лейтенанта. Молодые, крепкие мужики, со всеми признаками матереющих «воздушных волков» - нарастающий хребет контрактной дивизии. Каждая профессиональная армия в мире свое становление начинала прежде всего с сержантов. Так было у американцев, так было у англичан и немцев. Так, судя по всему, будет и у нас. Но мы еще в самом начале пути.
Самые ценные сержанты - это те, которые «пошли на второй контракт». Точнее, которых взяли на второй контрактный срок. Но если в других армиях таким людям почти на две трети делают прибавку к денежному содержанию, расширяют набор льгот и привилегий, то у нас пока все это и мизерно, и не проработано. И это тоже задачка государству, которое намерено создать сильную профессиональную армию. Сержант-контрактник, имеющий хорошую зарплату и приличные бытовые условия, зубами держится за должность. Каждый новый год службы улучшает его служебное положение, благосостояние и социальный престиж. Такой сержант не будет ломать нос молодому бойцу, разбивать о его голову табуретку или вымогать у подчиненного «раба» деньги. Иначе его мигом выбросят за ворота части или упекут в каталажку. Это первыми поняли американцы, в войсках которых до конца 60-х годов прошлого века «дедовщина» процветала не меньше, чем в наших.
Третья рота
Сегодня еще одна тренировка роты, которая будет участвовать в стратегических учениях на Дальнем Востоке - «Мобильность-2004». Это еще один ответственный экзамен для бойцов дивизии, который им предстоит сдать министру обороны. Роту перебросят по воздуху на один из военных аэродромов в Приморье, а оттуда она прыгнет в тыл «супостатам», которые якобы вторглись на нашу землю.
Подготовка роты к дальневосточным учениям - для комдива задача № 1. Если рота оплошает на глазах у министра, комдиву придется повесить китель на гвоздь и выращивать клубнику на даче. И потом долго еще 76-я гвардейская ВДД будет отмываться от позора. И почетное звание лучшей в армии у нее отберут.
По отполированным до никельного блеска железным ступеням поднимаюсь на второй этаж НП - отсюда, из-под дырявого шатра маскировочной сетки, хорошо видна вся площадка. Тут уже все в полной готовности: радисты, наблюдатели, метеоспециалисты. Два моих зама, два Александра - полковники Шушукин и Трушкин - тоже здесь.
Трепещет на ветру огромный белый флаг с красным крестом, под ним мелькают белые халаты. Комполка Кочетков кругами ходит около НП - уже вытоптал в траве стежку. Полковник третий раз громко спрашивает у сержанта из метеослужбы:
- Как там ветер?
Сержант хмуро смотрит на прибор, показывающий силу ветра, и, чертыхнувшись, отвечает:
- Пока выше нормы.
Офицеры и солдаты угрюмо ждут погоды. Так проходит полчаса.
Наконец дежурный офицер докладывает мне:
- Товарищ полковник, ветер - норма. Рота - в самолетах. «Борты» ждут разрешения на взлет.
Еще минут через десять слышу доклад радиста:
- Первый «борт» в воздухе!
Все, кто находится на НП и возле него, замирают и напряженно обшаривают глазами линию горизонта.
В окуляры прибора зрительного контроля замечаю над горизонтом крохотную точку, которая постепенно превращается в серебристый крест. Резко наклоняю окуляры вниз и навожу резкость: Шушукин стирает со лба пот, Трушкин опять курит, Кочетков окаменел, как часовой у знамени. Вдруг истошный крик наблюдателя:
- Первый пошел!
Это значит, что первым ринулся к земле с 600-метровой высоты командир роты капитан Евгений Егорченков. Его фамилию с уважением произносят в дивизии. Он так «натаскал» свою третью роту, что ее невольно называют первой.
Гигантский Ил-76 будто рассыпал по небу белые одуванчики.
- Наблюдатели! Считать! Считать! - грозно командует Шушукин.
В воздухе уже идет яростная пальба - десантники из-под куполов «причесывают» свинцом объект захвата.
А над площадкой уже второй «Ил». Все стремительно повторяется.
Гаснут в разноцветной июньской траве белые купола парашютов. Горит яркий алый огонь сигнальной ракеты у самого леса. Это значит, что ротный готовит своих бойцов к атаке. У всех офицеров штаба такие радостные лица, будто они собрались отметить чьи-то именины. Работа сделана. Я стою на своем командирском месте, и у меня на душе тоже радостно. Дежурный офицер поворачивается ко мне, подмаргивает тёркинским глазом и с неуставной улыбкой под усами докладывает:
- Товарищ комдив! Десантирование проведено без происшествий!
- Объявляю всему личному составу благодарность! - в тон подполковнику говорю я.
- Господа офицеры! Теперь можно и в баньку, - кричит кто-то внизу, - холодненькое пивко с лещиком...
Прапорщик, свертывающий аппаратуру, тут же негромко парирует:
- Да-а-а, жизнь десантника прекрасна, как стюардесса. Но бывает короткой, как ее юбка.
У меня тихая командирская радость: все бойцы живы, задача выполнена.
Заместитель комдива по тылу полковник Евгений Ростиславов доложил мне о положении с жильем для офицеров. Ситуация выглядит так: сразу после перехода дивизии на контракт для нее в гарнизоне быстро построили несколько домов со служебными квартирами. И заложили еще 18 фундаментов. А в ту пору между руководством «Союза правых сил» и Генштабом разгорелся спор о способах перехода армии на профессиональную основу. Немцов с генералами приехал в дивизию, осмотрел новостройки и сказал, что это слишком дорогой и несправедливый эксперимент. Дескать, дивизия будет жить в хоромах, а остальная армия - где придется. Как ни убеждали его генералы, что 76-я по части жилья и должна стать образцом для войск, Немцов не согласился. Совпадение, наверное, но финансирование строительства как обрубило. Я видел мертвые стройплощадки и замершие кресты кранов над ними. А тем временем 400 офицеров и прапорщиков ютятся по общежитиям, съемным квартирам и «местам, приспособленным для жилья». А те, кто получил крышу над головой, вызывают у них дикую зависть.
Старший лейтенант Артур Исханов 12 лет ждал своего угла. Я решил посмотреть, как устроился с семьей мой счастливый подчиненный - напросился к нему в гости, от имени «Комсомолки» купил новоселу подарок. Хозяин двухкомнатной светлицы (похлеще иной столичной) сиял так, будто выиграл по лотерее сто миллионов. Мы с ним «обмыли» новые стены поллитровкой коньяка. Артур сказал мне:
- Когда у меня долго не было квартиры, я часто подумывал, как уйти из дивизии. Теперь меня выгонять будут - не уйду...
Я видел жилой городок десантников. В нем не больше десятка домов - красивые, на западный манер. И рядом серые бетонные клыки недо-строя. Стройка будто разбежалась здесь, а затем замерла (и уже ходят по гарнизону слухи, что строители перепродают друг другу фундаменты, что в жилой городок дивизии влезла какая-то мутная коммерческая фирма, которая намеревается достроить и продать дома).
И если говорить без обиняков, то по части строительства жилья для псковских контрактников Москва дивизию просто бросила. А ведь сколько было на всех уровнях правильных разговоров, что и по жилью 76-ю «экспериментальную» надо сделать образцово-показательной. Своего рода стартовой площадкой профессиональной Российской армии. Но, как говорится, ура прокричали, а в атаку не пошли.
Почему? Потому что и в правительстве, и в Минфине кто-то «перекрыл финансовый кран» для нового жилья десантникам. Все это очень попахивает показухой: отрапортовали Путину о бурном развертывании строительства в дивизии, помелькали в телекамерах с победными физиономиями - и в кусты. Министр обороны Сергей Иванов уже полгода обивает пороги Минфина - бесполезно. А тем временем проблема жилья в дивизии обостряется. Прибывают с семьями новые офицеры, прапорщики и солдаты. Женятся холостые. А офицеры, выслужившие установленные сроки, остаются жить в служебных квартирах и не сдают их дивизии после увольнения. Потому что за пределами жилого городка у них нет своей крыши над головой. Хотя по новым законам служебное жилье им положено сдать, а свое надо получать в новом месте.
А в любом другом городе эта проблема и для кадровых, и для отставных военных стоит еще острее (в Вооруженных силах сегодня более 164 тысяч бесквартирных военнослужащих). Если власти не помогут дивизии выйти из жилищного кризиса, то вся затея с первой контрактной дивизией лопнет. Люди еще могут терпеть небольшое денежное содержание, но с отсутствием собственного угла вряд ли смирятся. Не будут же солдаты-контрактники, которым уже по 25 - 27, откладывать женитьбу только потому, что строительство для домов где-то «наверху» перестали финансировать?! И офицерские жены, ютящиеся с мужьями в «помещениях, приспособленных для жилья», не будут откладывать рождение детей до старости.
Люди дослужат предусмотренный очередным контрактом срок и уйдут на «гражданку» в поисках лучшей доли. А ведь те, кто взвалил на себя, не побоюсь сказать, историческую миссию, - это уже золотой фонд армии нового типа.
Солдатский дом
33 года прослужив в армии, я обрел лисий нюх на запахи казарм. Они пахнут сапожной ваксой, мочой, потом, половой мастикой и мокрой тряпкой. Проинспектировав в сопровождении своего зама полковника Ростиславова казармы дивизии, я этих запахов не учуял. Как не обнаружил, собственно, и казарм - они теперь называются общежитиями. А само слово «казарма» из лексикона личного состава начинает испаряться. Контрактники живут в комнатах со всеми удобствами - по три-четыре человека в каждом помещении. Наконец-то американские сказки об условиях жизни тамошних солдат и на русской земле становятся явью. Государство начинает уважать своего профессионального защитника и в том, что дает ему возможность ежедневно умываться не ледяной, а теплой водой. И это тоже примета военной реформы: забота о служивом человеке перестает быть лицемерным лозунгом. Правда, пока так живут, мягко говоря, не все защитники Отечества...
Контингент
Еще до приезда в Псков я знал, как трудно шло комплектование 104-го полка дивизии первыми контрактниками. А установленные Мин- обороны сроки поджимали. И о том, что приказ по не зависящим от командования дивизии причинам не удастся выполнить, не могло быть и речи. Москва давила. Тогдашний командующий ВДВ генерал-полковник Георгий Шпак тоже давил. Но добровольцы с «гражданки» шли в первый контрактный полк неохотно. Люди не хотели тянуть солдатскую лямку за 4 тысячи рублей в месяц. Социологи из Главного управления воспитательной работы МО провели «закрытое» социологическое исследование, чтобы выяснить запросы волонтеров. Нижний предел месячного денежного содержания, о котором мечтали контрактники, - 8 - 10 тысяч. Минобороны поскребло по своим финансовым сусекам, но больше 5 тысяч в одни руки дать не смогло.
Набор кандидатов пошел веселее, но к установленному МО сроку оказалось, что много солдат и сержантов, уже подписавших контракт, вдруг скопом «передумали». Отказников набралось под сотню, но отговорить командирам удалось пару десятков. Зрело ЧП. И все же нет таких задач, которые не могли решить десантники. Командование ВДВ бросило клич во все другие десантные дивизии и бригады: помогите укомплектовать первый контрактный полк. Народ откликнулся. Правда, контракт с «добровольцами» подписывался условный - до окончания срочной службы. «Наверх» пошел победный рапорт: задача выполнена.
(Окончание в следующем номере.)