Как я командовал дивизией

В свой командирский бинокль я высматривал передовые части НАТО...

(Окончание. Начало в номерах за 29 и 30 июня)

Кратко напоминаем содержание предыдущих частей. Полковник Баранец прибывает в дивизию, облачается в военную форму и знакомится с гарнизоном. На должность комдива его благословляет батюшка Олег. После изучения дел в штабе соединения полковник направляется в части дивизии. Он контролирует десантирование роты с самолетов, вникает в проблемы жилья личного состава, анализирует качество контрактного контингента...

Но как бы ни была хитра на выдумки голь, а этот фокус Москва раскусила и приказала «повторить упражнение». Минобороны взяло набор в свои руки и приказало 10 областным и краевым военкоматам подбирать кадры. А поскольку кандидаты в добровольцы первым делом интересовались «манишками», говорить им правду отваживались не все военкомы. Некоторые на полном серьезе стали уверять земляков, что в 76-й ВДД им будут платить аж по 25 тысяч рублей. Кандидаты сотнями становились в очередь до первых петухов. Но в Пскове их ждало жестокое разочарование.

И все же дело сдвинулось - желающих служить за 5 тысяч рублей с прибавками удалось в конце концов набрать.

Я спросил «своего» зама по воспитательной работе полковника Евгения Манина, как мы будем решать эту проблему. Тем более что на глазах Евгения Егоровича начиналась «кадровая революция» в нашей дивизии, а изучение людей - его повседневная работа. Манин убедил меня, что надо создавать в штате дивизии учебную роту (наподобие бывших полковых школ), где мы будем по специальной методике готовить кадры для дивизии.

В тот же день я подготовил служебную записку для Генштаба с просьбой рассмотреть наши предложения и пойти навстречу.

Разговор в кабаке «Пузырь»

Памятуя о главном принципе комдива Семенюты «знать все, знать всех», я стал размышлять, как узнать думы и чаяния солдата-контрактника, разобраться в его радостях и болях. Неоднократные мои попытки разговорить иного добровольца на дорожке военного городка, в курилке, в столовой и тем более в штабе к успеху не привели. Служебная обстановка не располагает бойцов к откровениям. Надо было искать иной способ общения. И я его нашел.

В свободное от службы время я засел в углу немноголюдной пивнушки (ее в гарнизоне называют «Пузырем») и стал ждать. Некоторые бойцы, облизывая губы, врывались в палатку с жадными глазами, но, едва завидев полковника в углу, уныло покупали курево и уходили с таким видом, будто рассчитывали попасть на свадьбу, а попали на похороны.

Наконец, вошел сержант с голубой лепешкой на бритом затылке, посмотрел на меня бесстрашным взглядом, взял пива и с демонстративной неспешностью сел за соседним столиком. Подсев к нему, я честно признался ему: журналист, полковник запаса, приехал посмотреть, какая тут у десантников жизнь.

- Какая тут жизнь... Жизнь десантника висит на 28 стропах, - спокойно ответил он и решительно добавил: - Интервью не даю. Без разрешения командира не положено.

Я стал убеждать его, что ни о каком интервью речи не идет - просто беседа. И дал ему слово офицера, что фамилию его называть не буду. Тут он, кажется, поверил. Я угостил его кружкой пива, он потеплел, посмелел и сказал, что зовут его Александром. Я спросил его:

- Как ты попал в контрактники?

- Как многие. Отслужил срочную. Вернулся домой. Отдохнул. Специальности нет, работы нет. У матери пенсия 800 рублей. Сестра работает на почте за две с половиной тысячи. Идти на шабашку - перед девчатами стыдно. Колхоз «Сорок лет без урожая» развалился, последний трактор и тот вороны клюют. Сижу, курю, смотрю телевизор, думаю. Стыдно дармоедом быть. А тут по телевизору областному объявляют, что в Пскове контрактников набирают. Нужны механики-водители на БМД. А я в срочную в танке механил. Имею первый класс. Ну сел и поехал. Меня приняли. Да у нас в полку почти все такие, как я: или из глубинки, или из городских, но бедных.

- Какой у тебя тут была первая зарплата?

- Четыре семьсот.

- А сейчас сколько платят?

- Шесть.

- Хватает?

- Ну это уже что-то... Я уже вот и мобилу купил. Многие почти на тысячу меньше моего получают. Правда, те, кто прыгает, за каждый прыжок сотню с гаком получают. Холостым с такими деньгами еще ничего. А вот женатикам тяжело. У многих жены не работают, с детьми сидят. Иные говорят, что если так будут платить, то до конца контракта дотянут - и на волю.

- А ты женат?

- Пока нет.

- А жениться есть мечта?

- Мечта любого десантника - приземлиться на крышу своей квартиры. А у меня тут ее нет. Я живу в общежитии. У нас и женатые живут в общежитии, хотя некоторые - в городе.

- Учиться думаешь?

- Нам сказали, что после первого контракта разрешат заочно учиться где хочешь. А если это не получится, пойду в школу прапорщиков.

Тут в кармане Александра зазвонил мобильник.

- Извините, мне нужно на вечернюю поверку.

Офицерский кошелек

Когда мы с офицером штаба майором Константином Ивановым ехали на стрельбище, я поинтересовался у него, сколько он получает. Оказалось, 7800 рублей. Константин женат, двое детей - двенадцать лет и два года. Жена не работает, сидит с дочкой. Иванов так раскладывал свои расходы:

- Примерно три - три с половиной тысячи уходит на питание семьи. Остается, значит, четыре пятьсот. Семьсот плачу за квартиру и коммунальные услуги. Остается три восемьсот. Тысячу плачу за спортшколу сына. Уже осталось две восемьсот. Тысячу плачу за телевизор - взял в рассрочку. Итого на «вольные» расходы, как видите, остается «штука». Не разгонишься. А ведь и детям, и жене нужно одеваться. Я уже о себе не говорю. А вы видели, в наших магазинах цены какие? Не слабее ваших, московских.

Майор Иванов прослужил в армии 15 лет. Был несколько раз в Чечне. У него светятся глаза, когда выпадает возможность прыгнуть с парашютом - за каждый прыжок ему платят 160 рэ. Самое большое счастье майора Иванова - когда в день удается прыгнуть дважды.

Ужин с иностранцами

Дел у меня выше крыши, а тут пришла из Москвы депеша, чтобы я принял как следует целый взвод американских и английских десантников. Меня этот приказ насторожил. Сразу подумалось: «Может, проверяют бдительность комдива-стажера?» Позвонил в штаб ВДВ и, на всякий случай, попросил подтвердить указание. Мне подтвердили: это приказ Генштаба. Ничего себе, думаю: самая боевая дивизия, стоит почти у самой границы, а тут на тебе - целый взвод профессиональных разведчиков запросто в нее запускают. Во времена настали!

Когда привезли гостей, я встал под боевое знамя, и сердцу моему стало тесно в груди от гордости за моих бравых ребят. Так и захотелось поиграть мускулами дивизии недалеко от границы, где золотые купола псковских церквей уже рассматривают в бинокли натовские генералы. Импортные десантники возложили венки к памятнику воинам шестой роты и поставили свечи в полковой часовне. Зам. командира полка по воспитательной работе подполковник Виктор Петров провел гостей по территории части среди кленов, елей и берез и с гордостью рассказал им, что к десантникам частенько наведываются даже лисы и зайцы.

И в этот момент за ближними кустами вспыхнул со страшным грохотом бой, повалил дым. Бравые рейнджеры НАТО, прошедшие не одну войну, на дрожащих ногах бросились в сторону с побледневшими лицами - полковник Кочетков с имитацией боя явно переборщил. Я даже забеспокоился.

Когда программа встречи была выполнена, я повел гостей в полковую столовую. У иностранцев глаза на лоб полезли, когда они увидели столы, ломящиеся от такого количества яств, что ресторан «Националь» отдыхает. Бывший комдив генерал Юрий Соседов, не моргнув глазом, сказал натовцам:

- Все, что вы видите на столах, - обычное меню нашего солдата. За исключением икры и водки.

При этом ни один из иностранцев даже не улыбнулся.

Совместное употребление алкоголя настраивает на дружеский лад даже недавних противников. Я спросил у американского майора Миллера, представившегося врачом (хотя в Югославии я видел его в роли офицера разведки), удалось ли штатовским военным «отстирать мозги» от последствий «холодной войны»?

- О, йес, - ответил он, - теперь мы не враги. У нас теперь общий враг - терроризм. Россия - наш партнер.

Тут я спросил его с хмельной советской прямолинейностью:

- Если мы партнеры, то зачем натовские танки уперлись своими стволами в российские границы?

- Мы просто охраняем наших союзников. НАТО для России не угроза.

- А если бы наши боевые самолеты снова несли бы боевое дежурство на Кубе?

- О, это был для США дискомфорт!

Получался разговор слепого с глухим, и я почувствовал, что с большой политикой надо завязывать.

Щи да каша

Королевский обед с иностранцами породил во мне странное чувство стыда - я решил узнать, чем же на самом деле питаются мои солдаты. В полковых столовых дивизии я не обнаружил больших, как в тюрьмах, обеденных столов на 10 человек с пудовыми бачками и черпаками, с жирными лавками, выкрашенными мрачной охрой, с рвотным запахом скисшей пищи и гнутыми, будто их испытывали на прочность под танками, алюминиевыми тарелками. Не обнаружил в посудомойке и традиционного чумазого бойца с бычком в зубах и грязными распаренными руками.

Огромные чистые залы. Белые скатерти (под целлофаном) на столах на четыре человека. В меню - минимум два блюда (и еще два - альтернативные). Хочешь - бери борщ, а хочешь - суп гороховый.

Каждый день новое меню, не так, как в былые времена: утром и вечером - каша-«кирза» с подливой, ничем не отличающейся от солидола. И так по всей армии. А тут - хочешь на второе мясо тушеное, а хочешь - судак, жаренный в соусе. Сказал бы мне кто-нибудь, что солдат «по заказу» кормят пельменями, я бы поверил в это так же, как в слова генерала Соседова о красной икре и водке. Но насчет пельменей это правда. Своими глазами видел. И на третье у солдата есть выбор - компот, чай или даже сок.

В столовой артиллерийского полка - 400 посадочных мест. На желудок контрактника 24 часа в сутки работает 120 гражданских наемников (три смены). Официанты и повара держатся за свое место зубами - за забором части им не найти такой работы.

Город в голубом берете

Уезжая из Пскова, я долго смотрел в окно вагона на город, который немного пробежал за поездом и, запыхавшись, отстал.

Я держал в руках книжку, подаренную мне генералом Семенютой, в которой были такие простенькие слова: «Псков всегда была военным оплотом Руси». После древних дружин времен Александра Невского, после героев первой и второй мировых войн пришла пора быть тут военным оплотом 76-й гвардейской ВДД, в которой почти каждый восьмой - псковитянин. Мне вспомнилось, что многие улицы и переулки названы в честь героев дивизии нашего времени. Есть даже единственная в мире площадь Десантников. Естественно, псковских.

Уважаемые читатели! А что вы думаете о создании в России профессиональной армии? Звоните нам сегодня, 1 июля, с 11 до 13 часов (по московскому времени) по тел. (095) 257-50-40. Электронный адрес: baranez@kp.ru

СПРАВКА «КП»

Почти 80 процентов солдат и сержантов-контрактников 76-й дивизии - выходцы из семей, которые живут у черты бедности. Больше всего - из регионов с низкой трудовой занятостью населения (Омская, Ульяновская, Костромская, Рязанская, Читинская, Амурская области, Ставропольский край и др.). Преобладают бывшие жители сельской местности и дети городских рабочих и служащих с низкими достатками. По этой причине 76-ю ВДД можно с полной уверенностью назвать рабоче-крестьянской.