Невыносимая точность бытия

Кадр из фильма.

Эта лента известного режиссера и сценариста Павла Чухрая получила недавно целый букет призов на «Кинотавре», включая главный - «Золотую розу». Говорят, что «Водителя для Веры» выдвинут на «Оскар» в категории «Лучший иноязычный фильм» - либо от России, либо (что вероятнее) от Украины. И победа вполне возможна.

Все составляющие успеха здесь присутствуют. Есть пружина сюжета, любовь, политика, перестрелка и погоня... И пронзительность, до которой редко дотягивают наши нынешние фильмы.

Съемки «Водителя» шли четыре с половиной года. Каждая сцена - не менее двадцати пяти дублей.

Иногда съемки срывались из-за того, что реквизиторы не нашли пластмассовой мыльницы, какие продавались в провинциальных хозмагах в шестидесятые годы XX века, хоть мыльнице той мелькнуть в кадре долю секунды... Получился фильм, до жути точный в деталях.

Этот фильм попкорном не заесть

Дурман крымских магнолий. Отдушка портвейна, что пьет у ларька на набережной еще пока местный бог и царь генерал (Богдан Ступка). Вонь бачков абортария, где его хромоногая, вздорная, жаждущая любви дочь (Алена Бабенко) хочет избавиться от нерожденного еще ребенка, прижитого с кубинцем. Страстная схватка на койке горничной с генеральским шофером (Игорь Петренко), что готов ради будущих звездочек на погонах хоть писать с грамматическими ошибками регулярные «отчеты» в ГБ на генерала, хоть жениться на колченогой беременной Вере...

Приставленный к генералу куратор от органов (Андрей Панин) успокаивал водителя, начинающего сексота и мужа: «Не надо стыдиться нашей работы! Мы страну спасаем!» И гарантировал учебу в военной академии в Москве. «Генерал не поможет, а я помогу, у меня власть!»

История эта завершится трагично. Есть сцены, которые невозможно заесть попкорном, нынешним «спутником кинозрителя», - в горле солоно от слез...

Богдан Ступка замучился пить портвейн стаканами

- Богдан Сильвестрович, легко ли работалось с Павлом Чухраем?

- Только один эпизод. Когда снимали сцену на набережной - где генерал пьет из «гранчака» вино, - мне в стакан наливали не чай, что просто похоже по цвету, а настоящий портвейн... И так двадцать пять дублей кряду. А жара - за тридцать, перед глазами марево плывет! Я, конечно, охмелел, подошел к Чухраю, взял за грудки: «Хватит!» И еще дополнительно текст произнес: «Вот теперь чувствую настоящие эмоции - измученный, злой, лоб в испарине, запутался, не знает, как поступить дальше. И правдой ударить хочется, и боится...»