Страну колбасит

Очередной поход в магазин за любимыми сардельками закончился неприятной для кошелька сенсацией. Вместо привычных 120 рублей за килограмм свиных колбасок пришлось выложить уже 140. Цена на популярную «Докторскую» тоже кусалась. А по телевизору колбасники рассказывали о дефиците квот на импортное сырье, которое подорожало. Но ведь Минсельхоз утверждает, что «иностранцем» в родной колбасе является только каждый четвертый теленок-поросенок! Тогда-то я и решил проследить весь путь мяса до прилавка. В России кончается мясо? Первого виновника в подорожании мяса мне назвали на Центральном рынке Саранска - неофициальной мясо-молочной столицы Поволжья. В глазах стоящих по ту сторону прилавка женщин-продавщиц - тоска. Они цепляются буквально за каждого. - Это на шашлык, почем? - интересуется похожий на профессора человек. - 140... - подбегает к нему продавщица. Увидев задумчивое состояние интеллигента, поправляется: - 135! Но тот уже пристроился в очередь за дешевыми пельменями и что-то бубнил про рыночных сволочей, накручивающих цены. - Дешево же отдаю, - вздыхает «рыночная сволочь» Ирина. - А вы так дорого не продавайте! - даю я дельный совет. - Нашелся умник! Мы в деревнях по 75 рублей за кило в тушках берем. Раньше от Саранска немного отъедешь и по 45 покупаешь, а сейчас приходится все дальше и дальше ездить. «Раньше» - это два месяца назад. Тогда приглянувшуюся интеллигенту шейку отдали бы за 85. Продавщица винит во всем крестьян, которые перестали держать свиней. - В начале года чуть не дрались за эти места на рынке. - Ирина оглядывает зал - половина рядов пустует. - По таким ценам кто это мясо купит? Народ от бедности пельмени химические жрет, а в газетах пишут, что все хорошо у нас. В колбасных рядах тоже зияют прогалы. Стоящая за прилавком Галина жалуется, что вынуждена отпускать продукт едва ли не по себестоимости. Дороже продать - не поймут. Ее настроение меняется, когда я соглашаюсь купить кусок сервелата. - Вы у меня первый сегодня, кто отважился, - радуется она. - За место скоро отдавать, набрать бы денег... Так вот где свинья зарыта! Обленившиеся сельчане нежатся на печках да сериалы буржуйские посматривают, в то время как правители наши головы ломают, из чего колбасу делать. - В Ковылкинский район поезжай, - подсказал продавец шашлыков, - самый мясной регион Мордовии. - Я оттуда вожу. Попробуй. - Он протянул палочку жареного мяса по 50 рэ за 100 граммов. Убедил, так убедил... Как вместо колбасы фермера съели Ленивого ковылкинского крестьянина я нашел совсем не на печке, а в пивнушке с липкими столами. Мужичок издевался над воблой и думать не хотел о скотине. - Это из-за вас страна без мяса сидит?! - придвинул я к нему кружку. - Я и сам без мяса сижу, - ответил бухой селянин. И кинулся рассказывать о местном фермере, у которого раньше работал. Вспоминая «Краковскую» в его исполнении, прицокивал языком. И стоила она на четверть дешевле той, что в райпо крутили. - Он ведь от лени ее делал, - неожиданно припомнил мужичок. - Как это? - изумился я, впервые услышав о лени как о слагающей производственного роста. - А так! - Он выпустил вверх клубы «Примы». - Лень ему было за рисовой мукой, соей и прочими начинками разъезжать. Бумаги, говорит, собирай, подарки давай каждому уроду кабинетному. Так и делал: мясо, соль и перец. В кишку это все и в коптилку. Но наехали на него. Говорили ему, дураку, сходи к начальству, договорись, почем продавать, и все у тебя чики-пуки будет. - Мужичок потер указательные пальцы друг о друга. - А он: законов не нарушал, налоги плачу!.. И где он теперь? - Где? - не догадался я. - В Москве! К фермеру то СЭС придет, червячков найдут. То электрики отрубят свет. То всю его колбасу на экспертизу заберут, а через неделю вертают. Уже вонючую! В общем, съели его! Да и остальных фермеров тоже... Двое их всего осталось - приезжему начальству показывать. - А воровать стало не у кого! - объяснил мне отсутствие похрюкиваний во дворах крестьянин в ватничке, назвавшийся Иваном. - Раньше едешь мимо избы на колхозном тракторе, так пару мешков фуража закинешь. Потом фермеры пошли. Теперь и они кончились. А покупать корма не на что. Вон, мается один, - кивнул он куда-то в конец села. - Пойдем познакомлю. - Посмотри, что вокруг творится, - обводя руками пустующий простор, оправдывается фермер Алексей Кичкин. - Я бы с радостью все это взял. Когда-то мне даже глава Мордовии обещал все дать: и землю, и заброшенный комплекс. Землю дали. За 75 километров отсюда! Но я ее все равно обрабатывал: здесь же все связано - часть зерна продал, остальное свиньям скормил. Так что липа все это - разговоры о поддержке фермеров, программы... Алексей из тех фермеров, на которых недавно еще держалось село. По статистике, подобные ему люди выращивают каждую вторую свинью в России. Фермер в унынии. Когда-то он мечтал создать огромную ферму по разведению свиней. Теперь мечтает зарезать даже тех, что есть. - А госкредиты не просил? - пробую помочь я гиблому делу Кичкина. Фермер замахал руками: - Ты их сначала выбей. Государство только о налогах думает. Так и жил: с одной стороны налоговики, с другой - бандиты. А ты попробуй ту же свинью вырастить до центнера! Это 10 месяцев труда. Перекупщики дадут за каждый килограмм 70 рублей. По моим подсчетам (см. таблицу), 850 рублей чистых доходов со свиньи получается. - А если уменьшить расходы? - робко спросил я. - Можно, если кормить бардой. Это отходы от спиртпроизводства, - уточнил он. - 150 рэ за 3 тонны. Но ты водку долго можешь пить? - Ну день, может, выдержу... - не понял я. - А в барде спирта немного остается. Так что если закормишь бардой свинью, у нее печень лопнет. Но многие так и делают - смешают барду с картошечкой, фуражом, сеном, и вперед! Мясо, правда, жесткое, невкусное, но на продажу сойдет... В той же вашей Москве! Вот собираюсь забить последних четырех свиней и отвезти в столицу. Может, поможешь? На московских рынках, говорят, мясо дороже 70 рублей за кило. «Нива-Шевроле» для ветеринара Алексей растолкал меня около шести утра. Выдал фуфаечку и мощный тесак, от которого почему-то затряслись руки. - Куда нож втыкать? - дрожащим голосом спросил я, увидев здоровенную свиноматку. - Лезь наверх, - скомандовал он, вооружившись шестом, обмотанным проводом. - Гуманно убивать будем, током. Когда свинка откинула копыта, фермер перерезал ей горло. - А почему не в сердце бил? - спросил я. - Можно и в сердце, - вытирая нож о мешковину, согласился Кичкин. - Если мясо идет на продажу, так обычно и делают. Кровь застывает в сосудах, и за счет нее свинья становится килограмма на 3 - 4 тяжелее. Когда для себя, режут горло. Теперь нам предстояло заняться едва ли не главным делом - раздобыть справки из сельсовета о том, что у фермера была живность, а также бумагу от ветеринара, что свинина «здоровая», без каких-либо бацилл. - У нас это просто так не делается, - объяснял фермер. - Власти запретили вывозить мясо за пределы Мордовии. Поэтому справки не дают. - Как это? - в очередной раз удивился я. - Но ведь они обязаны! - А ты сам попробуй, - ухмыльнулся фермер и подвез к ветстанции. У здания ветеринаров стояла «Нива-Шевроле». По местным понятиям очень крутая машина. - Хорошо живете! - кивнул я в сторону «тачки» из окна первого попавшегося специалиста. На столе у нее лежали коробки с конфетами. - Хорошо, - согласилась со мной женщина и смела сладости в ящик тумбочки. - Мне бы справку получить на вывоз свинины, - начал канючить я. Та оглядела меня с ног до головы и решительно отказала. - Вы же знаете, нас за это ругают, - добавила она. - Ну что, правдолюбец? - встречал меня фермер. - Ей же башку оторвут, если она тебе справку выпишет. Нам только на мясокомбинаты сдавать полагается, а там цена меньше, да и обвесят. Поехали лучше к соседям. «Соседи» - это Пензенская область. Через полчаса торчания в кабинете ветеринара Алексей вышел со всеми документами. Они ему обошлись в 250 рублей и рамку с медом. Вернувшись от «соседей», мы стали названивать на московские мясокомбинаты. И хоть переработчики отказались возиться с парой центнеров («Меньше 10 тонн не берем!»), Алексей решил попытать счастья в столице. Подпольный цех В последний путь мордовские свиньи отправились с комфортом - на заднем сиденье легковушки. Так фермер пытался избежать поборов со стороны ГАИ. Военная хитрость удалась. Блюстители правопорядка Мордовии, Рязанщины и Подмосковья просили открыть багажник, не всматриваясь в то, что лежит на заднем сиденье. - О, смотри: Жулебинский рынок! - разбудил меня утром следующего дня фермер. - Попробуем? От аренды места на нем мы отказались, едва увидев список необходимых документов. Нужно было как минимум быть московским предпринимателем, иметь московскую же регистрацию и кучи справок от московских властей. - Мяса не нужно? Парное! - бегали мы от торговца к торговцу. Те показывали на свою замороженную продукцию и отказывались от наших услуг. Вскоре фермер приуныл. - Пошли шашлыка поедим, - заметив вывеску, предложил он. - Там и... - Администрация рынка велит брать там, где скажут, - развел руками азиат. - А мясо правда парное? А то устал из заморозки шашлык делать. Сухой какой-то он... - А мы никому не скажем, - шепотом поклялся фермер. Азиат погрустнел: - Ага. А тушку в кармане пронесете, да? Тут же настучат администрации. Несолоно хлебавши шашлычка мы рванули в администрацию рынка. - Может, в нашу столовую возьмут... - предположили там. Душевная тетенька из столовой заговорщицки подмигнула: - Я вам сейчас адресок нарисую колбасного цеха. Там примут. Какие документы? Думаете, им надо налоги с этого платить? Никаких бумажек! Вот так и портится статистика. Если все так, как она сказала, наши два центнера попросту не попадут во всероссийскую отчетность. Но фермера это не волновало. Столовская женщина тем временем уже набирала номер конспиративного мясокомбината. Хрюшек там согласились взять по 78 рэ за кило. Цех оказался в районе Выхина. Но и здесь нас ждало разочарование. Вышедшая к машине колбасница придирчиво оглядела туши: - Шкурка не та, я много с этого потеряю! - заявила она. И увидев растерянность на наших лицах, с ходу назначила новую цену. - По 70 пойдет? - Не пойдет! - не согласился Алексей. Тетка фыркнула и скрылась за воротами цеха. Переработчики еще четырех заводов, на которые мы звонили еще из Мордовии, слово сдержали: обещали 200 кг не взять и не взяли. - Чья машина? Отгони! - в конце концов прогнал нас один из колбасных охранников. В ворота комбината въезжала вереница рефрижераторов. - Откуда мясо? - поинтересовался фермер. - Из Польши, - не скрывал охранник. Следующие три часа мы обивали пороги продуктовых магазинов и дорогих ресторанов. Результат был один и тот же: у всех уже были свои поставщики. - Все здесь с мороженым работают, - открыл нам секрет бородатый бармен одного современного общепита. - Оно и дешевле, и возиться с ним не надо: мясо уже разделанное в брикетах идет. А кому ваша туша нужна? Мясные бароны Ехать на выхинский продрынок нас отговаривали еще в Жулебине. - Там эти... Инородцы. Они у вас за так мясо заберут. Вы еще и виноваты будете, - как один утверждали такие же инородные продавцы. Но после отказа мясокомбинатов деваться нам было некуда. - Идите вон к тому усатому, Игорь его зовут, - подсказала продавщица мяса. Самым дешевым на ее прилавке было сало. Всего по 100 рублей. Свиные вырезки шли уже по 180. Мы прикинули, за сколько удастся продать нам, если оно так дорого стоит. - Хотя бы по цене сала сдать, - шепнул фермер. Игорь стоял в окружении таких же «джигитов» и контролировал ситуацию со стороны. - Пойдем посмотрим, - выслушав Алексея, процедил сквозь губу «джигит». - За 75 возьму. - А почему так дешево! - схватился за голову мой фермер. Мясной барон нырнул в толпу соотечественников. Он вернулся через пару минут, чтобы огласить коллективное решение: - Забили не так. Дороже у тебя здесь все равно не возьмут. Кичкин, скрипя зубами, согласился. Туши уже взвешивали, когда появился еще один мясник с Кавказа. Что-то быстро проговорив сородичу, он отошел в сторону. Игорь передал нам: - Не пойдет, говорит. И все тут... 70! - выпалил он после недолгой паузы. - Ни за что! - сжал кулаки Алексей и стал загружать мясо обратно в машину. Но тут подбежала женщина. - Я бы взяла у вас рублей по сто, но эти, - ткнув пальцем в сторону рынка, призналась она, - мне торговать не дадут. А где я потом такую работу найду? - Не берете и хрен с вами! Закопчу мясо и сам его съем! - разворачивая машину в сторону Мордовии, разозлился Алексей. ...В этот вечер он дал себе обещание никогда больше не заниматься животноводством. А значит, мяса в России станет еще меньше. Его место займет мороженое импортное, за которое еще ожесточеннее будут драться мясокомбинаты. Надо ли говорить, кто падет жертвой этой борьбы за квоты?.. МНЕНИЕ ЭКСПЕРТОВ Отчего «Докторская» дорожает? Борис ГУТНИК, заместитель директора всероссийского НИИ мясной промышленности им. В. М. Горбатова: - Потому что наши власти говорят о вливаниях в сельское хозяйство, но пока вливают только слова. Могли бы, кстати, из стабилизационного фонда что-нибудь отстегнуть. Если попробовать сегодня восстановить животноводство, то поголовье тех же свиней нам удастся восстановить не раньше чем через полтора года. Крупный рогатый скот - через 5 лет. Но этого не произойдет. Поэтому колбаса будет еще дороже... Иосиф РОГОВ, председатель совета Мясного союза России: - Никакой катастрофы нет. Дороже становились энергоносители, мясосырье, росли зарплаты. Скажем, случись где-нибудь в Бразилии эпидемия, на биржах мясо тут же подпрыгнет в цене. Не могут же переработчики работать себе в убыток - они тоже поднимут цены. Дмитрий ЗУБКОВ, руководитель отдела по связям с общественностью Черкизовского МПК: - Квоты особой роли на формирование цены колбасы не влияют. Мясо - это рыночный товар, и цены на него определяются спросом и предложением. Цены на мясосырье растут за границей и тут же растут в России. Единственный способ защититься от этого - обзаводиться собственной сырьевой базой, что мы и делаем. Уже каждая вторая свинья и курица Подмосковья - наша. Поэтому при производстве колбас «Черкизовский» использует около 90% отечественного сырья, хотя еще три года назад на долю импорта приходилось 50%. ДОСЛОВНО Министр финансов Алексей КУДРИН: Это наша рукотворная инфляция! «Если рост цен на бензин и хлеб - реакция на высокие мировые цены, которые нам неподконтрольны, то цены на мясо и птицу - наша рукотворная инфляция. Мы приняли решение о квотах и тем самым создали искусственный дефицит, который позволил российским производителям накапливать ресурсы за счет высоких цен. Это было сделано ради нескольких предприятий, которые теперь хорошо зарабатывают на мясе, а население оказалось обложенным инфляционным налогом». (Из интервью СМИ.)