Как мы предали Родину

Беженцам в Польше официально разрешено просить милостыню. За ночь щедрые варшавяне набросали нам 2 злотых и 40 грошей. Аккурат на один бутерброд.

(Продолжение. Начало в номерах за 8, 9, 10, 12, 15,16, 17 и 19 февраля)

Краткое содержание предыдущих частей

Мешков и Снегирев по туристической путевке приезжают в Польшу и требуют политического убежища. Иммиграционные власти, поверив в придуманную ими трагическую историю о преследовании, забирают российские паспорта и выдают нашим корреспондентам временные визы беженцев. Пройдя через чеченский фильтрационный лагерь, они связываются с криминальной бандой, которая обещает нелегально отправить их в Германию или Бельгию. Но тут бдительная читательница «Комсомолки» из числа беженцев узнает в лицо наших подпольщиков. Мешков и Снегирев на грани провала. Им грозят тюрьма и депортация. Они еле уносят ноги из ловушки.

Вход - рубль, выход - два

Мы уныло брели по варшавским улицам. Нас уже не радовали чистота и порядок вокруг: никто не пил на улицах пива из горла, никто не бросал окурки и не переходил улицу на красный свет. Хотелось плюнуть на вылизанный тротуар и громко заругаться могучим русским матом.

Куда нам теперь? В лагерь возвращаться нельзя - зарежут ингуши. В гостиницу без паспортов не пустят. В гости нас никто не приглашает.

- Айда в офис по беженцам! Заберем наши паспорта к чертовой матери и поедем домой. Мы еще успеем на поезд, - предложил Мешков.

- Ну эту свободу на фиг! - согласился Снегирев.

И два беженца, весело мурлыкая под нос «Калинку-малинку», пошли возвращаться на Родину.

За три дня в наше отсутствие в приемной ничего не изменилось. Такие же бородатые лица, чеченки с грудными детьми, робкая кучка парней из Буркина-Фасо. Только теперь нам с ними было не по пути. Пробившись к окошку, мы втиснули свои документы и разом закричали:

- Хотим сделать «стоп» за свой счет!

На местном жаргоне это обозначает приостановку процедуры признания тебя беженцем. Как нам рассказывали в лагере, после такого заявления власти с радостью избавляются от лишнего рта, отдают паспорт и легким дружеским пинком направляют тебя на вокзал. Правда, обратный билет надо покупать за свой счет. Но мы готовы были пойти и на это.

Польский чиновник внимательно полистал наши паспорта беженцев и с удивлением сказал:

- Так вы же их только получили!

- Обстоятельства изменились. Сестра помирает! Лекарств просит!

- Добре! Пишите заявления. Через два месяца получите ответ.

От такой перспективы у нас отвисли челюсти. За два месяца мы здесь окончательно озвереем. Да и из газеты нас попрут за элементарные прогулы.

- Да она же умрет! - в отчаянии воскликнули мы. На глазах у нас выступили настоящие слезы. Во-первых, нас неудержимо рвало на Родину, во-вторых, нас тошнило от лагерной жизни и еще до боли было жалко мифическую сестру, которая могла скончаться без нашего участия.

- Эй, ты! Бездушная твоя голова! А ну вертай паспорта назад! - сорвался Снегирев.

На что поляк, порывшись в компьютере, безучастно ответил:

- Ваши документы на оформлении в министерстве. В любом случае надо ждать.

- Я пойду к Квасьневскому! Я устрою демонстрацию возле вашего рейхстага, - в волнении пообещал Мешков.

Толпа вокруг зашумела. Нас стали жалеть и подбадривать. Чеченцы даже стали стучать в окошко и заступаться за нас. То ли возможные беспорядки, то ли правильно названная фамилия президента Польши смягчили чиновника.

- Приходите завтра! - И захлопнул окошко перед нашим носом.

Сзади нас раздался заговорщицкий шепот:

- Я могу вам помочь...

Мы не нужны здесь ни-ко-му!

Невысокий чеченец в норковой шапке и с багровым шрамом через всю щеку отозвал нас в сторонку.

- Они так просто не отдадут вам паспорта. Они сначала устроят проверку. А потом на границе с Россией вас встретит ФСБ. Допросы, то да се. Так просто не отделаетесь. Ведь вы теперь предатели Родины. Мой вам совет. Оставьте паспорта им на память, а я переведу вас через границу в Белоруссию. Есть окно. На электричках доберетесь домой. Там, в Москве, скажете, что паспорта потеряли. Я беру недорого - 100 евро с человека. Меня зовут Мурза. Можете спросить кого угодно - я не кидаю.

- Нам надо посоветоваться с родными. - Мы постарались оттянуть время, выскочили за угол и лихорадочно стали набирать по сотовому номер редакции.

В Москве срочно собрался консилиум из бывалых корреспондентов. На нас посыпались варианты отступления. Предлагали: уехать в маленький польский городок и написать заявление об утере паспорта. Они там выдадут справку, и с ней через российское консульство нас отправят домой. Вариант не канал. Наши отпечатки пальцев и фото теперь можно вытащить в любом уголке Европы. Финал - польская тюрьма и депортация. Можно еще просто прийти в наше консульство и рассказать все по-честному. Там должны что-то придумать. Но и здесь нас подстерегала засада. Во-первых, у нас не было журналистских удостоверений, а во-вторых, мы не имели права заниматься профессиональной деятельностью без аккредитации. Опять тюрьма, опять позор. Только в одном редакционный консилиум сходился: никаких нелегальных переходов! Белорусские пограничники стреляют не хуже российских.

ГРАНИЦА НА ЗАМКЕ

Это только кажется, что в Евросоюзе нет границ. Есть, да еще какие! Граница между Польшей и Германией очень напоминает неприступные рубежи СССР. Сразу после объединения двух Германий немецкие пограничники окопались на Одере. Польша и другие бывшие соцстраны превратились в настоящую санитарную зону Евросоюза. Беженцев сюда пускают, а дальше - ни шагу без женевского паспорта.

Охранная зона тянется аж на сто километров от немецкой границы. Здесь полиция и пограничники особенно внимательны и подозрительны. Сама линия границы с немецкой стороны оборудована тревожной сигнализацией, секретами и контрольно-следовой полосой. Шансов перейти ее незаметно практически нет.

(Окончание в следующем номере.)