Батискаф АС-28 нашли браконьеры?

Гузель Латыпова сейчас самый опальный журналист на Камчатке, потому что 5 августа впервые сообщила о ЧП в бухте Березовая.

Вчера в военном госпитале Петропавловска-Камчатского было непривычно суетливо. Спасенных подводников выписывали. Они бегали, оформляя различные бумажки.

- Завтра в Москву летим, в санаторий, - встречает нас Сергей Белозеров и шутит: - Там тоже прохода от вас не будет?

- А как же, прямо в аэропорту вас рота телекамер встретит, - пугаем подводника.

- Как же уже все это надоело, даже ехать не хочется. Поставлю у вас там где-нибудь в лесу палатку и буду в санаторий приходить только на завтрак-обед-ужин.

На выходе, на КПП, встречаем члена экипажа АС-28 Анатолия Попова.

- Вы что, тоже здесь лежите, что ли? - удивляется он нашему появлению со стороны госпиталя. - А мы на «Козьмин» едем за своими вещами, судно уходит на ремонт в Приморье, надо успеть забрать. Спасибо вам за англичан, если еще то гражданское судно, что нашим помогало, найдете, тоже от нас их поблагодарите.

Полдня тратим на поиски рыболовецкого корабля, который, по слухам, помог военным своим эхолотом определить точное местонахождение батискафа по отношению к антенне, указать его координаты для англичан и описать состояние дна вокруг антенны. После тщетных усилий найти его обращаемся к замкомандующего Войск и Сил на северо-востоке России Евгению Петрову.

- Да, нам действительно здорово рыбаки помогли, - подтверждает капитан 1 ранга. - Это было судно «Заречье» нашей камчатской компании «Акрос».

Вот те на, накануне мы встречались с сотрудником этой компании Дмитрием Шемякиным («КП» от 17 августа). Он подтвердил, что военные обращались к ним за помощью, но ближайшее судно тогда находилось в трех днях ходу от места катастрофы.

Едем к пирсам «Акроса», обходим все полтора десятка кораблей - никто в тот район не выходил. В диспетчерской нас совсем ошарашивают: «Судна с названием «Заречье» у нас нет вообще».

Дальше - больше. Ни в Портнадзоре, ни в Торгнадзоре Петропавловска-Камчатского нам не смогли найти такого судна на всей Камчатке. Только в базе данных Службы по наблюдению за флотом рыбаков города Владивостока отыскали два «Заречья» на весь Дальний Восток. Первый, принадлежащий фирме «Магаданрыбпром», приписан к порту Охотск Магаданской области. Второй «прописан» на Сахалине, в порту Невельск, и управляет им ООО МП «Мыс Кузнецова». В порту «Невельск» нас заверили, что в дни трагедии их «Заречье» преспокойно стояло в порту Владивостока, даже не помышляя, что помогает военным.

- «Магаданрыбпром» развалился еще в конце 80-х. - Мы уже были готовы к такому ответу в магаданском порту. - Все его суда были распроданы мелким рыбопромысловым фирмочкам. «Заречье»? Был такой корабль-зверобой, но очень сомнительно, что он еще «жив». На момент развала «Рыбпрома» он уже отработал больше 20 лет. И о нем давно ничего не слышно. Наверняка сгнил давно.

Примечательно, что в итоговом пресс-релизе пресс-центра Войск и Сил на северо-востоке России в перечислении всех 12 кораблей, участвовавших в спасательной операции, нет ни одного гражданского. Нет в нем и слов благодарности рыбакам. И это при том, что местное командование поблагодарило многих гражданских - начиная от губернатора и заканчивая автомобильными агентствами и владельцами большегрузной техники, - перевозивших и грузивших англичан.

Заинтригованные мифическим «Летучим голландцем», мы снова звоним Евгению Петрову.

- Это была моя вахта, фирма «Акрос» по нашей просьбе направила в район спасательной операции рыболовецкое судно «Заречье», - стоит он на своем.

- Но у них нет такого судна...

- Их это было судно или нет, я не могу утверждать. Факт, что своей системой акустики оно обнаружило точное месторасположение АС-28.

Получается, что одна коммерческая фирма отправила в район ЧП корабль другой компании (если не обращать внимания на то, что одно судно «Заречье» было во Владивостоке, а другое - давно ржавеет на каком-нибудь кладбище кораблей). Все равно что если бы корреспондентам «КП» позвонил редактор другого издания и поставил задачу. Может, Евгений Петров просто перепутал названия? Оригинальную версию возникновения этих нестыковок нам предложили сами рыбаки:

- Район ЧП - это закрытая зона. Но за всеми не уследишь, по периметру корабли не расставишь, поэтому браконьеры туда частенько заглядывают, отсюда и сети по всему дну. Пытаться угнаться за ними на военных развалюхах бесполезно - у браконьеров техника на порядок современнее. Ходят слухи, что, когда запросили помощь у гражданских, ближе всех было как раз такое нелегальное судно. А уж называться оно могло как угодно.

Мы не претендуем на правдивость этой версии. Но почему пресс-служба флота не способна предоставить точные сведения о судне, участвовавшем в спасении их моряков, сообщить порт приписки. Нет разрешения на общение с московскими журналистами от вышестоящего руководства в столице? Так факс с просьбой о содействии, отправленный в Главкомат ВМФ, уже около трех суток пылится на столе в кабинете какого-то флотского начальника.

Кстати, все в том же итоговом пресс-релизе указывается на «пренебрежение этическими и моральными нормами некоторыми СМИ». В основном это камень в огород местных репортеров. Гузель Латыпова сейчас самый опальный журналист на Камчатке. Она работает на «Радио-3», «10-м канале» местного ТВ и сотрудничает с одним из центральных информагентств.

- Первая волна недовольства на нас покатилась, когда пятого августа мы первые сообщили о ЧП в бухте Березовая, - рассказывает Гузель. - Анонимный звонок в редакцию поступил в 11.30. Женщина была взволнована. Она торопливо выпалила: «Батискаф с семью военными моряками утонул на 200 метрах в бухте Березовой, нет водолазов, и спасать моряков некому». Естественно, мы начали обзванивать всевозможные пресс-службы, но телефоны либо молчали, либо нам резко отвечали: «Без комментариев».

На свой страх и риск мы дали информацию в эфир уже в 12.30. Через пять минут, после косвенных подтверждений от источников в штабе Тихоокеанского флота, мы передали информацию на новостные ленты информационных агентств. Официально информацию нам подтвердили только в 14.30 (первое официальное сообщение в Москве передал ИТАР - ТАСС около пяти утра пятого августа, на Камчатке было 14.00. - Авт.). К журналистам из штаба выбежал офицер. Даже не представившись, выпалил: «У нас нештатная ситуация». После, как будто забыв приготовленные слова, убежал в штаб.

Позже мы спросили у Евгения Петрова, почему молчали целые сутки.

- Мы сообщили о ЧП на час раньше Латыповой, - рубит он с ходу. - И не молчали мы сутки. Просто нужно было собрать всю информацию, проанализировать ее, чтобы подать точно и объективно.

Из итогового пресс-релиза

«Несмотря на рекомендации командования Войск и Сил не беспокоить находящихся в стрессовой ситуации родственников до окончания спасательной операции, журналисты «10-го канала» начали «осаду» членов семей экипажа АС-28 с целью заполучить эксклюзивную информацию и их комментарии».

- Да, мы действительно первыми приехали к жене Милашевского, взяли интервью. Тогда им еще не запретили говорить с журналистами. А не понравилось оно кому-то потому, что Елена Милашевская рассказала, что на батискафе уже были аварии. Да и журналистам им выговориться легче. Ходили там по семьям какие-то военные психологи. Один такой пришел в семью, вручил пакет ананасового сока и сказал: «Вы не думайте, что это материальная помощь, просто я такой добрый». Посидел немного и ушел, посоветовав на прощание молиться.

Снова всплывают параллели с «Курском». После той трагедии военные так и не поняли, что журналистов и читателей, которые вообще-то им не враги, не агенты иностранных спецслужб, являются гражданами нашей страны, интересуют не только заумные «объективные» отчеты о «резке технологических отверстий» или «буксировании батискафа килекторными судами», сколько судьбы людей, оказавшихся в беде.

Сейчас военные обещают экипажу награды, санатории... Однако в момент «нештатной ситуации» они даже не поинтересовались у семей, нуждаются ли они в чем-нибудь. А ведь в тот момент у той же Елены Милашевской не было ни копейки, и финансово ей помогли корреспондент одного из столичных изданий и Гузель Латыпова.

При первой встрече Евгений Петров рассказал нам, как после визита телевизионщиков жене командира АС-28 пришлось вызывать «Скорую». Вчера же нам стало известно, что Елена Милашевская попросила Латыпову стать крестной мамой одной из своих дочек: «Мне все равно, что ты мусульманка».

- Так кто же все-таки позвонил на радиостанцию? - спросили мы у Гузель.

- Не знаю, мы давали объявление через радио, чтобы позвонившая в тот роковой день вышла на нас, - пока ничего.

- Слава, не твоя ли это была жена? - задаем вопрос врио командира АС-28 Милашевскому.

- Не исключаю, - уклончиво отвечает он...