В родном порту капитана «Электрона» Яранцева подвело сердце

В четверг, ближе к полуночи, «Электрон» пришвартовался у причала Мурманской судоверфи. У заметенной снегом проходной топчутся несколько человек.

- Брат у меня на «Электроне» штурманом, - буркнул один. - Позвонил мне с мобильного. Стол, говорит, накрывай.

- А у меня зять на «Электроне» - рыбмастером. Первый рейс, - говорит другой. - Мохаммед Бари зовут. Пока он учился здесь, на его родине, в Сьерра-Леоне случилась революция. Вот он и остался в России.

Внезапно раздался вой сирены «Скорой».

- Кого-то повезли, - всполошились собеседники. - Уж не наших ли?!.

В палату не пускают даже жену

«Скорая» увезла капитана Яранцева. Едва ступив на родной причал, он потерял сознание. Сердце...

Вчера мы весь день пытались найти капитана в больнице. В кардиологии сообщили: Яранцев лежит у них. Мы обошли все палаты - нет капитана.

В реанимации нам также сказали, что Яранцев лежит у них. Состояние стабильное. Жизни ничего не угрожает. Но пообщаться - нет, извините. Больному нужен покой. В палату не пускают даже родственников моряка - жену, племянника.

- Вашего капитана, наверное, уже в Москву перевели, - поделились догадками пациенты из кардиологии. - Тихо... Уж больно в серьезное дело он встрял.

Эту мысль высказывают и врачи, и больные - возможно, Яранцева скрывают от всех.

- Про сердечный приступ придумали спецслужбы, - размышляют мужики, которые курят на лестнице. - Чтобы капитан не сболтнул лишнего. Вспомните, хозяева судна за два дня начали выступать с заявлениями, что у Яранцева сердце «шалит». Почву готовили?!

Моряки с «Электрона» в эту версию не верят.

- Наш капитан в таких жутких условиях до Мурманска судно довел. И тут на него все насели: ФСБ, погранцы, рыбинспекция, - говорит Ян Попов, помощник кока. - Вот «мотор» и не выдержал. Пусть выздоравливает скорее!

«Мы были готовы драться с норвежцами»

Моряков мы встретили на судоверфи. Они падали с ног от усталости. От журналистов отмахивались - нельзя ничего говорить. Но парой слов удалось перемолвиться.

- Это ужасно, - вздыхает Мамед Акимов. - Ночь, чужие корабли вокруг, вертолеты, бомбы!

- Осветительные ракеты, - поправляет другой моряк, Евгений Антонов.

- Пусть ракеты, - соглашается Акимов. - Все равно настоящая война!

- Что было самое страшное в вашей эпопее?

- Когда стояли на борту и ждали штурма, - внезапно посуровел Ян Попов. - Готовились спихивать норвежцев, если те начнут лезть на борт. Или десант высадят на палубу: над нами вертолеты кружили с раскрытыми люками. А у нас никакого оружия...

- Когда «Электрон» курс сменил, вы где были?

- Внизу, в трюме! Выхожу на палубу, а вокруг - корабли норвежские. Большие, 4 штуки. Вертолеты кружат, самолеты. Я вот чего понять не могу, так это бездействия наших военных. Не могли на помощь прийти. Норвежцы сеть сбрасывали, опасно, 9-балльный шторм. Спасибо ребятам с «Арлашкина» - поддержали!

- Если честно, нарушения все-таки были?

- Нет. Воды там спорные, мы вполне могли ловить по нашим правилам. Все, извините. Завтра - снова на вахту...

МЕЖДУ ПРОЧИМ

Норвежцы спали прямо на капитанском мостике

«Гости поневоле» - лейтенант береговой охраны Хеннинг Тауне и рядовой Рихард Сторас - во время погони оставались на судне. Моряки «Электрона» трижды предлагали перебраться на норвежские суда (такая возможность была). Но скандинавы отказывались.

- Они постоянно сидели на капитанском мостике, - говорит помощник кока Ян Попов. - Общался с ними только рыбмастер наш Моххамед Бари, он английский знает. Норвежцы сначала есть отказывались, ели только бутерброды. Через день проголодались, согласились обедать. Бари их по очереди в кают-компанию водил. Один обедает, второй на мостике дежурит. Там они и спали в своих гидрокостюмах. Но конфликтов с ними у нас не было.