«Бриллиантовая коллекция» книжной классики
14 марта 2006 г.
Руководитель пресс-центра "Комсомольской правды", политобозреватель Наталия Андрущенко:
- Сегодня "ИД "КП" в гостях у газеты "Известия" приветствует Марию Киселеву, телеведущую, Олимпийскую чемпионку, актрису, а также, Александра Еснецкого, писателя. Представляю Вам генерального директора торгового дома "Мир книги" Римму Соловьеву, директора по ассортименту и каталогу издательства "Мир книги" Марию Добросовестнову. И Андрея Дятлова, заместителя главного редактора "Комсомольской правды". Наш проект называется "Бриллиантовая коллекция, именно по этому поводу мы сегодня собрались, включает в себя 24 тома, по одному из классиков мировой литературы. Не только русской, но и мировой, наравне с Толстым, Достоевским и Чеховым тут и есть Мериме, Шекспир, Гюго и прочие уважаемые авторы. И вот о том, как создавалась эта коллекция, на каком она сейчас этапе, мы вам и расскажем. Слово для приветствия заместителю главного редактора "Комсомолки" Андрею Дятлову.
А. Дятлов:
- Дорогие друзья, я рад, что вы собрались. Спасибо огромное, что пришли. И надеюсь, что вы являетесь не только журналистами-профессионалами, как и мы, но и читателями "Комсомолки" и вероятными читателями нашей замечательной серии. Идея создать такую серию пришла к нам в голову по очень простой причине. Нам кажется, что в любом конце страны, а "Комсомолка" располагает такими средствами и возможностями, у нас есть свои представительства более чем в 72 регионах, люди могут и должны по очень небольшой цене получить хорошие книги. Нынешняя ситуация в книжных магазинах, вам хорошо известна, с одной стороны выбор огромный, а с другой стороны почитать нечего. И мы решили сделать такую замечательную коллекцию, проведя опрос среди журналистов, среди читателей "КП" и посмотрев рейтинги. Насколько серия нам удалась, я думаю, судить по тому, как ее воспримут читатели, как она разойдется целиком. Но это первый опыт, наверное, в нашей стране, когда самая тиражная газета предлагает своим читателям не только ежедневную газету, еженедельную, но и такую отобранную бриллиантовую библиотечку. Мы постарались, чтобы случился опыт нормального воспитания детей на очень хорошей литературе и главное, литературе недорогой, вы знаете, что книги стоят копейки, в районе 50 рублей. За что огромное спасибо нашим издателям. Они тут очень тщательно считали эти цифры, чтобы как можно ниже сделать цену и при этом сохранить качество книги. Мы думаем, что через "КП", через "Мир книги" и через эту серию мы постараемся все-таки у наших будущих читателей, школьников сформировать некий вкус к литературе. Потому что настолько приятное издание, что я вот мечтаю, но не знаю, как это сделать, несмотря на то, что заместитель главного редактора, как заполучить всю эту серию, чтобы она стояла на полочке, читать и перечитывать. Мы рады, что проект развивается, что он для нас представляется настолько интересным и достаточно удачным, что мы будем историю с книгами продолжать. Мы сейчас готовим следующие выпуски библиотечек "КП" с учетом уже современных тенденций в литературе. Это все-таки классика такая, замечательная, чудесная. И мы надеемся, что через газету, через "Мир книги" хорошие, нормально подобранные библиотеки, прекрасно изданные и недорогие, придут в максимальное количество российских семей. За что огромное спасибо издательству, спасибо, что вы нам помогаете с этим проектом, точно так же, как и мы стараемся со страниц "КП" до читателей донести рассказ об этой серии и саму серию. Спасибо.
Н. Андрущенко :
- Спасибо, Андрей. Но это пока только наше желание, а тема у нас заявлена "Есть ли будущее у классической литературы?". Мы все-таки поставили знак вопроса, поскольку последние 15 лет показали в начале резкий спад, а потом резкий интерес к классической литературе. Каково состояние на сегодняшний день, мы решили выяснить в процессе диалога с журналистами. А теперь слово Римме Соловьевой, генеральному директору Торгового дома "Мир книги".
Р.Соловьева:
- Я, как издатель, могу ответить на вопрос сразу однозначно, что будущее у классической литературы есть. Наше издательство существует уже более 10 лет, 7 лет назад, когда как раз наступил спад интереса к классической литературе, мы почувствовали, что этот спад такой искусственно объявленный. И у нас была возможность опросить наших покупателей, читателей, хотят ли они покупать классическую литературу, что они хотят видеть у себя дома? И выяснилось, что интерес огромный. И 7 лет назад мы начали издавать классическую литературу, 70 наименований вышло за то время. Мы эту серию называли "Золотой коллекцией" классической литературы. Из этой "Золотой коллекции" мы попросили читателей выбрать "Бриллиантовую коллекцию". Это лучшее из лучших. И таким образом родилась библиотека "Бриллиантовая коллекция". Часто задавался вопрос: почему именно такой список? Почему именно такие авторы? Почему нет одного автора, и присутствует другой автор? Я вас уверяю, что это не наше личное пристрастие. Это выбор россиян, читателей. И я считаю, что залог успеха этой коллекции это тщательный подбор в соответствии с пожеланиями читателей, это великолепное качество, потому что директора магазинов просто не понимали, как издательство может продавать вот такой великолепный продукт по такой цене. И это очень низкая цена, то есть мы достигли успеха благодаря этим трем составляющим и имея такого партнера, как "Комсомольская правда". Наверное, это еще и подкрепило этот успех. Спасибо вам за поддержку.
А.Дятлов:
- И вам спасибо.
Н. Андрущенко:
- Спасибо, Римма Станиславовна. Мария, а можно ли к вам обратиться? Вы снимались в экранизации по Достоевскому, в "Идиоте". Как складывались Ваши отношения с классикой, Маша, нужно это, не нужно в данный период времени?
М.Киселева:
- Но если этот вопрос стоит, значит, он волнует и, значит, на него действительно нужны ответы. Да, я считаю, что классика нужна и не только в наше время. Она нужна была всегда, и будет нужна. Это лично мое мнение и мнение моего окружения, тех людей, с которым я общаюсь. Абсолютно точно, потому что без классики жить невозможно. И это те произведения, которые ты, даже если когда-то читал, ты возвращаешься к ним потом, чтобы перечитать и освежить свои воспоминания. И каждый раз, когда ты перечитываешь или читаешь заново, ты черпаешь для себя что-то новое, ищешь что-то для себя новое. Переносишься в тот мир. Лично для меня это такое путешествие. Я, когда читаю какую-то классическую литературу, зарубежную, нашу, не важно, я переношусь в то время, мне так это все интересно. У меня даже какие-то события в жизни, ассоциации возникают.
Это безумно интересно. И то, что наши режиссеры снимают фильмы по классическим произведениям, я считаю, что это большой плюс, в первую очередь, для читателей, для ленивых читателей, которые, может быть, сами не возьмут книжку с полки, сами не прочитают. Они знают, что да, есть такие писатели, у них есть такие замечательные гениальные произведения.
Возможно, они никогда их не читали и не прочитали бы, если бы наши режиссеры, не только наши режиссеры, естественно, не экранизировали эти произведения. Потому что, когда ты смотришь экранизацию, думаешь: вот как здорово, а возьму я эту книжку и прочитаю, потому что все равно экранизация это видение режиссера, субъективное видение. А когда читаешь книгу, у тебя добавляются свои эмоции, свои ощущения, свои восприятия данного произведения. Опять же здесь палка о двух концах. С одной стороны, когда мы смотрели экранизацию какого-то произведения, а потом читаем книгу, у нас все равно, как мне кажется, первоначальные эмоции, ассоциации с фильмом. И ты уже переносишь образ героя, которого подобрал режиссер, визуальный образ переносишь на героев книги, когда читаешь.
Мне кажется, что интереснее сначала прочитать произведение, когда у тебя свое какое-то видение есть, когда ты как-то представляешь тех или иных героев, те или иные события. А потом уже сравнивать с произведениями наших мастеров кино.
Н. Андрущенко:
- Наташа Ростова не обязательно Людмила Савельева? Да?
М. Киселева: - Наверное, нет.
Н. Андрущенко: - Каждый видит по-своему. Я не напрасно все время говорю, что есть ли будущее у классической литературы, нет ли, это науке неизвестно. Это как жизнь на Марсе. А говорю я это потому, что у нас есть молодой писатель, который издал недавно свою первую книгу под названием "Мясо", Александр Еснецкий. То творчество, которое представляет Александр, книга для людей, не маргиналов, но все же... По-вашему, Александр, классическая литература это что? Нужна ли она?
А. Еснецкий:
- Классическая литература это памятники архитектуры, в принципе, которые нужны, ими будут всегда любоваться. И вопрос: есть ли будущее у классической литературы? Будущее, конечно, есть. Будущее то, что проверено годами, а то и веками, оно не может взять и затеряться. Вопрос в другом. Тенденция не очень хорошая. Вот простой пример. Вышла экранизация книги "Ночной дозор". Я считаю, что это бред полный. Мое мнение. Потому что я не выдержал, я не смог это досмотреть. Что произошло следом? К словам Марии, с которым я, в принципе, согласен, что она говорит: вышла экранизация, потом хорошо прочитать.
М.Киселева:
- Александр, я говорю про классику, которая годами проверена.
А. Еснецкий:
- Вышел "Ночной дозор". Вы посмотрите, лидер продаж, книга стала лидером продаж. Не только по Москве, везде, по всей России. Вышла экранизация "Мастер и Маргарита". Я считаю, что фильм шикарный просто. На уровне Голливуда, даже лучше, чем я думал. Дальше что? Мне кажется, что в современном мире, например, я как бы по себе сужу, как нормальный человек, я писатель, я не профессиональный писатель, я журналистикой не занимался, никогда ничего не заканчивал.
Просто появилось свободное время, и я решил выразить свои мысли по окружающим меня вопросам. Я могу сказать, что современный читатель немного отличается от читателя, который у нас, почему у нас самая читающая страна, как сказал Задорнов, самая читающая страна в туалете.
Потому что в Советском Союзе, который я, к счастью, застал и прекрасно помню, менталитет человек был немного другой. Почему мы были самой начитанной страной? Потому что в голове у среднего читателя ничего не было. Не в том, что он был тупой и пустой. Сейчас объясню. Человек утром на работу, вечером с работы, все. Что там дальше, его не волнует, не интересует, он спокойно сел, открыл Шекспира, нашего с вами Вильяма, и наслаждается просто его чтением. Сейчас, например, у меня есть прекрасное издание, просто в руку взять приятно. Все сочинения Шекспира, но уже 2 года я не могу за него сесть. Потому что как-то я пытался, сажусь, и где-то на 3-й странице я понимаю, что у меня в голове совсем другое просто. Что у меня завтра это, бизнес туда, это сюда. И как бы я не один. Просто ритм жизни изменился. Информация, которая насыщает головы людей, телевидение, СМИ, конечно, вытесняют это все. Вытесняют, особенно после появления экранизации довольно-таки хорошего качества, приходится признать. Даже фильмы Бондарчука, та же "Война и мир", шикарно просто. Есть, конечно, плюсы в том, чтобы, когда человек читает книгу, рисует себе образы, у него работает воображение. Когда человек смотрит фильм, это воображение у него не включается. Он впитывает просто готовую информацию. Это не очень хорошо, я считаю. А с другой стороны, мне кажется, что через фильм режиссеру проще и актерам, если это хорошие актеры, воссоздать ту атмосферу, понять писателя. Потому что человек, читающий, допустим, "Войну и мир", он начинает постепенно, потому что у Толстого все подробно, то, что на 3 страницы, на экране укладывается в минуту. Может, на самом деле какое-то действие или событие происходило в течение минуты, и так нужно воссоздать. Но скажу как человек, имеющий отношение к написанию чего-то, хочется изобразить что-то, вот событие 10 секунд, ни больше, ни меньше. Читатель должен его воспринять так, как оно было. Получается три листа. То есть чтение на 10 минут. Вот в чем принцип, преимущество.
Н. Андрущенко:
- Как-то вы медленно читаете, Саша.
А. Еснецкий :
- Надо вникнуть, надо посмаковать. А быстро читать классику вообще не нужно. Быстро надо читать газеты и журналы. Классику надо читать медленно, вдумчиво, внятно. Получать от нее удовольствие.
Н. Андрущенко:
- Так все-таки надо читать этот нафталин, по-вашему?
А. Еснецкий:
- Читать надо. Но не надо это ?впаривать?. Я считаю, что в школе читать "Войну и мир" рано. Например, я помню, мы читали ее в 8-м классе, никто примерно толком не понимал, о чем там речь, что там интересно. Мне были интересны какие-то батальные сцены. Девчонкам были интересны какие-то любовные, мечтали, опытом обменивались. Лишь отчитаться, потому что писать сочинение. А потом уже как-то долгое время не доходили руки, потому что вроде я читал, вроде помню, знаю. Это не то. Если читать классику, которая прошла годами, может, "Недоросль" или "Горе от ума", это можно давать в школе. Но какие-то серьезные произведения нужно давать, наверное, в институте. Еще одна проблема нашей страны, - у нас слишком много умных. У нас как раз "Горе от ума" и происходит. У нас все начитанные, у нас все хитрые очень. Слишком много умных. Нам нужны люди, которые попроще, скажем так. Потому что он умный, он лежит под забором пьяный, но он умный. В него вложены деньги, в образование, пятое-десятое, двадцать пятое. Я считаю, это не нужно делать. Нужно давать чтение классики? Это вообще дело элиты какой-то.
Н. Андрущенко:
- Может он себя в этот момент Есениным ощущает, когда лежит пьяный под забором? Может он себя чувствовать Есениным?
А. Еснецкий:
- Может быть, может быть. Но он плохо кончил. Это же в целом наш народ я обрисовал. У нас же Есенин был один, а под забором у нас лежит полстраны. Я считаю, что классика, конечно, была, есть и будет. Но будет все это дело постепенно падать на нет, и продажи увеличиваться особо не будут. Мне так кажется. Если об издательстве говорить.
Р. Соловьева:
- Я, честно говоря, с вами не совсем согласна. Разница между современной литературой и классической литературой. Сюжеты, которые освещаются классической литературой, они актуальнее для нашего времени. Другой момент, что манера подачи, раскрытия сюжета, она, конечно, отличается. Мы часто бываем на ярмарке, перед народом, книга рассматривается, как товар, который надо продвигать. И современные бизнесмены готовы вкладывать деньги и навязывать эти стереотипы читателям в том виде, в каком они это видят. Например, для меня существуют, как для бизнес-леди, четкие параметры, когда мне говорят, что читатели не готовы читать длинные произведения, что книжка должна быт формата 130 на 200, 196 страниц максимум, чтобы человек успел прочесть произведение. Значит, полкниги по пути на работу и полкниги по пути с работы. Вот такой коммерческий подход. Эта книга не должна стоит дороже 100 рублей, если будет дороже, значит, покупать не будут. И в такие проекты издатели, коммерсанты готовы вкладывать деньги, готовы раскручивать. Я Лукьяненко продавала 10 лет. Я уверяю, вас, он не продавался. Только нашелся спонсор, человек или компания, которая готова была вложить деньги и раскрутить, сразу это превратилось в бестселлер. А мы, наше издательство, решили раскрутить классику и вложили в это деньги. И ничуть не жалеем. Тираж за полгода более 100 тысяч. Каждого наименования. Большое спасибо телевидению, сценаристам, продюсерским центрам, которые обратили внимание на классику. Потому что эффект, допустим, "Идиота" или эффект фильма "Мастер и Маргарита" положительный.
Хороший эффект произвели эти фильмы, потому что тираж Булгакова в 2 раза выше, чем был тираж Джека Лондона, благодаря фильму. Читатели заинтересовались, зрители заинтересовались, что это такое, что же я такой неуч и неграмотный не читал ни разу этого Булгакова и не знаю, что это такое, а лишь смотрю фильм. Тираж 200 тысяч. Знаете, за полгода только наше издательство. Я считаю, что в классику надо вкладываться, что это бизнес, это деньги. Уверяю вас, что мы, имея даже такую цену, смогли прийти к обоюдовыгодным условиям с типографиями. И дальше будем продолжать это делать. У нас будет очень много проектов. Для меня не существует понятие классика. Это жизнь.
А. Еснецкий:
- Давайте затронем международные темы. Если вы спросите любого американца, который закончил колледж и считает себя как бы человеком интеллектуального труда: какой твой любимый писатель? Думаю, что 80% из них ответят: ....
Р. Соловьева:
- Толстой.
А. Еснецкий:
- Нет, Достоевский.
Р. Соловьева:
- Толстой, Достоевский.
А. Еснецкий:
- Достоевский моднее. Если вы спросите, почему? Он вам скажет: потому что Достоевский, он жил так давно и писал такие умные книги. То есть он вам расскажет то, что ему в колледже так дали. И, может быть, он даже прочитал Достоевского. Глазами провел, но вникнуть туда не вник, никогда не вникнет, потому что это сугубо русское, это сугубо наше. Раскольников - это русский Гамлет, мне кажется, потому что быть или не быть, могу я или не могу, способен или не способен, что примерно одно и то же. Оба плохо кончили опять же.
Дальше что еще происходит? Вот никто не читал Лукьяненко, сделали фильм, и сразу тиражи пошли вверх. Никто не покупал Булгакова, ну покупали, ну, скажем так.... Но как только вышел фильм, сразу - да. Если будут выходить фильмы на каждое классическое произведение, конечно, их будут покупать, вопросов нет. Вот это будущее классической литературы - экранизация. Лукьяненко, который классиком, я думаю, не станет никогда, потому что слабоват сюжетец, вот именно логики там нет, хотя она должна быть в таких вещах, мне кажется. То есть, время его сотрет, мне кажется.
Это мое мнение. Но опять же, вот есть Булгаков - это Булгаков. Вот есть Лукьяненко. И тот лидер продаж, и тот лидер продаж. При нормальном пиаре классика ничем не отличается от любого чтива, понимаете?
Р.Соловьева:
- Лукьяненко временно продаваться будет, а Булгаков всегда.
А. Еснецкий:
- Лет десять-двадцать пройдет, забудется этот фильм, станет стареньким и опять продажи упадут. Я не говорю никогда, что классика исчезнет. Что проверено веками, годами, десятилетиями, то не может так исчезнуть, если каких-то катаклизмов не произойдет. Дальше что? Мы говорим о будущем. А будущее - это молодежь. Вот если вы спросите у молодежи, интересна ли им классика? Не "Мастер и Маргарита", которую они смотрели по телевидению или на ДВД или еще что-то, а вот интересно ли им вообще. Вот пришел молодой человек и говорит - вот я хочу прочитать классику какую-нибудь, того же Свифта, Джека Лондона или что-то еще. Ничего подобного. - Неправда!
А. Еснецкий:
- Значит, у нас разная молодежь!
М. Киселева:
- 1985-й год рождения - это молодежь?
А. Еснецкий:
- Да, это молодежь.
М. Киселева: - Человек увлекается Достоевским настолько, что перечитывает по нескольку раз книги.
А. Еснецкий:
- Это один человек, два человека?
М. Киселева:
- Нет, несколько. Я говорю про окружение. И говорим даже про спортсменов, спортсменов считают, что да, люди, возможно, не всегда читают, что они...
А. Еснецкий:
- Неправда, я сам мастер спорта, поэтому...
М. Киселева:
- Слава богу, что вы так не думаете, а то вы вот так... Я бы сказала, что спортсмены классикой увлекаются и не только благодаря фильмам. А фильмы - они просто подстегивают и дают дополнительную поддержку.
А. Еснецкий: - Вы знаете, если я начну ковырять своих знакомых...
Н. Андрущенко:
- Так, не надо отвечать, Саша, это ведь пресс-конференция...
А. Дятлов:
- Можно я еще скажу? Официально я сказал, сейчас хочу неофициально. Был такой замечательный жокей у нас Насибов, человек, который три раза выиграл в Дерби на одном и том же жеребце Анелине, и даже был коньяк "Анелин", кто помнит, да, "Большой приз" назывался. Он говорил - я жокей и на все в жизни смотрю как жокей. Вот я журналист и на всю жизнь смотрю как журналист. Вот у нас 22-этажнаня башня, дом, в котором я живу. Мы ввели такую традицию нашим семейством. Поскольку слились две библиотеки, мы лишние книги - выбрасывать очень жалко, аккуратно стопочкой сложили и внизу положили на столик. Там было чтиво, там был Лукьяненко, там был Чехов, Толстой и так далее... Что интересно. Расхватали мгновенно все, но все чтиво вернули обратно, на тот же столик положили. Классика не вернулась. У нас очень молодой дом, это дом журналистов, но у них дети, которым сейчас по 14-15 лет. Это я к тому, что, мне кажется, классика вообще в принципе бессмертна и переживет любое чтиво. Не обсуждается, очень хорошо. Мне не кажется, что классика зависит от того, показали фильм или не показали фильм. Потому что 12-летнюю девочку заставляли читать разные книжки, она не могла, пока ей не подсунули "Джейн Эйр". Вот, барышни кивают головами. То есть, вопрос классики на самом деле и ее выхода в свет - это вопрос того, как нам детей, будущее поколение, вовремя подвести к книжной полке. И ничего не совать - они сами выберут.
Что касается зарубежной классики, здесь проблема немножко другая. Вот я посмотрел по книжным магазинам по Москве, очень много стоит невостребованной именно зарубежной классики. Булгаков очень востребован, потому что там стоит не только три вида "Мастера и Маргариты", там стоит словарь по "ММ", энциклопедия булгаковская, еще что-то. А если она стоит, значит, она востребована. Зарубежная классика, как мне кажется, проблема очень простая. Надо ее по-новому переводить. То есть, набирать переводчиков, сажать, и чтобы они переводили не языком начала 20-го века и не языком 19-го века, а языком 21-го века.
Н. Андрущенко:
- Не знаю, Шекспиру все-таки очень повезло с переводом...
А. Дятлов:
- Ну, нашу переписывать нельзя, все-таки это наши писатели. Не переписывать, перевести - это разные вещи. Потому что вот я слушал аудиокнигу "Три мушкетера" Дюма - это, конечно, потрясающее слушание в машине, совершенно потрясающее. Но язык - мама, не горюй, я был впечатлен оборотами, как старый знаток лексики. Но я понял, что эта книга, даже в виде аудиокниги, никогда не пойдет. Потому что ее очень тяжело читать современному молодому человеку. А там есть сюжет, там есть интрига, там есть любовь. Там есть романтика. Надо просто садиться и переводить зарубежную классику по-новому.
Н. Андрущенко:
- Нет, все-таки некоторые произведения, которые были переведены нашими великими переводчиками, Самуилом Маршаком, Леонтьевой и прочими...
М.Киселева:
- Действительно, здесь переводчики классные, потому что мы покупали права....
Н. Андрущенко:
- Там автор сам бледнеет по сравнению с переводчиком.
А. Дятлов:
- Маленькое еще замечание. Что касается разницы между Булгаковым и Лукьяненко.. При всех прочих равных, я Лукьяненко после "Ночного дозора" прочитанного и посмотренного, я посмотрел некоторые его книги. Он, конечно, весьма средний писатель. Но что касается "Ночного дозора", "Дневного дозора" и "Сумеречного дозора" - очень хороший язык. Замечательный. Я не знаю, сам он писал, вкупе с кем-то писал, это неизвестно. Но язык очень хороший, спокойный, современный. Масса атрибутики, которая понятна только москвичам. Там есть атмосфера города, которую, может быть, в других городах не прочтут, в других городах ее прочтут как фэнтези, а в Москве ее прочтут как московскую книгу. Это чисто московская книга. С этой точки зрения, ее и надо читать, поэтому она здесь так популярна.
Н. Андрущенко:
- А я бы еще хотела предоставить слово Марии Добросовестновой, которая является директором по ассортименту каталога Дома "Мир книги". Мария, скажите, пожалуйста, поскольку каталог, это я так понимаю, что составитель вы этого каталога?
М. Добросовестнова:
- Нет, не только...
Н. Андрущенко:
- А вот у меня такой вопрос. Вот Коллинз он как-то наравне с Толстым идет. Это закономерность такая? Потому что автор вряд ли того стоит, чтобы попасть в бриллиантовую коллекцию.
М. Добросовестнова:
- Ну, вот Ирина Станиславовна уже затронула как раз эту тему, что формировали мы авторов, которые должны войти в бриллиантовую коллекцию не потому, что нам нравится один больше, другой меньше. А исходя из интереса наших читателей. Потому что основная наша читательская аудитория - это периферия. Есть, конечно, Москва и Питер, это тоже достаточно большая аудитория. Но все же основные наши читатели - это российская глубинка, ну и большие города, и маленькие, и деревни совсем. И, наверное, поэтому каталог в большей мере, пожалуй, отражает именно их интересы. И когда мы издавали, был первый опыт, о котором тоже Ирина Станиславовна уже упомянула - наша золотая коллекция из русской и зарубежной литературы - там был больший выбор авторов, хотя мы перед тем, как задумать тот проект, тоже рассылали анкеты и выясняли предпочтения наших подписчиков. В этот раз мы повторили ту же самую процедуру и сюда действительно вошли те, кого выбрали наши читатели. Я не ставила бы, конечно, на один уровень Толстого и Коллинза. С моей точки зрения, это авторы разных ступеней. Но вот читатели выбрали именно так.
Н. Андрущенко:
- Но самые-самые, лучшие из лучших. Всего 24 книжки, вот в числе 24-х "Лунный камень" Коллинза.
М. Добросовестнова:
- Я думаю, это связано еще и с тем, что не только читатели "Комсомольской правды", сформировали эту коллекцию. Это связано с тем, что все-таки многих других наших лучших классиков наши читатели уже купили, потому что мы перед этим издали очень большую коллекцию зарубежной и русской классики. И, по всей видимости, хотелось получить именно то, чего у людей на полке не хватает. Я объясняю это именно этим. Ну и потом, хочется еще и очень вкусное, что-то очень интересное оставить на продолжение. Это же не значит, что наша коллекция закрыта, можно продолжать и ее, можно продолжать и следующие.
И еще я хотела бы Александру не то чтобы возразить, а просто вот что сказать по поводу интересов и предпочтений к классической литературе и к чтиву. Хотя книги, которые мы издаем, не знаю, читали ли вы их сам... Я не очень люблю литературу, то, что называется женскими романами, любовными. Пыталась когда-то, поскольку мы это предлагаем читателям, надо вообще понимать, что ты людям продаешь. Но у меня вот не сложились отношения с авторами любовных романов. Но мы одинаково хорошо предлагаем и одинаковые усилия прикладываем к тому, чтобы книги, которые мы рекламируем на страницах нашего каталога, они нашли своего покупателя. Мы очень хорошо, я считаю, показывали нашу бриллиантовую коллекцию. Не меньшее место до этого и потом после этого мы уделяли, допустим, сочинениям Макнот, есть такой автор любовного романа, достаточно известная. Есть Бенсоне, есть Картлин... Так вот, то, что как раз относится к чтиву, причем, не к самому худшему. Мы собирали подписчиков от 10 до 15 тысяч на собрание романов вот такого уровня. А вот на эту бриллиантовую коллекцию, как уже сказала Ирина Станиславовна, 120 тысяч. Вот так проголосовали наши читатели российские. И как можно с этим спорить? Да, вот они сделали так. Здесь было 10 тысяч человек, а здесь 120 тысяч человек. И мне кажется, что спор такой вот немножко напоминает спор между тем, когда начиналось телевидение, говорили, что вот появится телевидение, умрет театр. Но видите, живут и те, и другие, и мне кажется, вполне мирно сосуществуют. И то же самое будет и с классической, и с современной литературой - будет жить и та, и другая. Я не думаю, что, если вы будете писать книги современным языком, для современных авторов, что чтение классики вам самому лично помешает.
А. Еснецкий:
- Я этого не говорил.
М. Добросовестнова:
- Ну а если это будет нужно вам, это будет нужно и другим. Почему вы думаете, что вам это нужно, вот мне это нужно, сидящим здесь нужно, а остальным это будет неинтересно?
Н. Андрущенко: - ...Я говорила с Эдуардом иколаевичем Успенским, был такой случай в жизни. Спрашивала у него, почему так популярен Гарри Потер? И он ответил попросту: клиповое мышление нынче. Вот книжка написана как клип. Вот то, что нам насаждается из телевизора, с ДВД и с прочих всех носителей информации, это все клип. А классика - это другое, это нужно вчитываться, это не для метро. И читать нужно совершенно иначе. То есть, современная литература, клиповая, где все это быстро происходит, склейки все видны и прозрачны, и нет перехода от одного к другому. И классика - где ты наслаждаешься, запоминаешь цитаты....
А теперь вопросы, коллеги, прошу вас.
"Мир новостей":
- У меня вопрос к составителю в первую очередь. Скажите, а где градация классики? Классика - это до Советской власти, до 17-го года? Или это 50 лет назад? Меня, например, интересует Набоков. Он как считается, классиком или нет? Или Булгаков. Кстати, насчет Гарри Потера, шестой том, там одни разговоры, это совершенно не клиповая книжка. И тоже, может быть, современный классик будет. Вот говорят - живой классик... Я вот по этому поводу хочу спросить. И еще один вопрос Александру, хочу уточнить. Голосовали читатели, вы говорите, продажей. Я недавно пытался купить "Жизнь Клима Самгина", ее нигде нет. В конце концов нашел в "Букинисте". То есть, как отбиралось, кого опрашивали, где ходили, по какой глубинке. Вот как?
М. Добросовестнова:
- Ну, я отвечу, что касается выбора наших читателей, как мы это пытались выяснить у клиентов нашего каталога. Наверное, у "КП" были свои опросы. У нас это совершенно простая и понятная система, которой мы пользуемся многократно. У каталога есть два с половиной миллиона постоянных подписчиков. Люди, которые постоянно покупают книги по каталогу. Они живут в самых разных регионах России, в крупных городах, в маленьких, в деревнях и поселках. Делается выборка, которую можно считать адекватной и результаты которой можно экстраполировать на всю нашу читательскую аудиторию. Составлялось около 10 тысяч рассылок. Это были анкеты, куда был включен список авторов. 100 авторов включили, тех, которых мы тут выбирали по энциклопедиям, по тому, что издается, по рейтингам продаж, по изданиям и т.д. И оставляли для каждого возможность добавить то имя, которое, человек считает, что он хочет эту книгу купить. Вот таким образом. Эти анкеты были разосланы нашим подписчикам, часть из них вернулась, потом на компьютере это обработали и таким образом выявили предпочтения по нашим клиентам. Топовые авторы сюда вошли. Ну, наверное, примерно так же "КП" определяла, я полагаю.
Н. Андрущенко:
- То есть, вас интересует, кто называется классиком при жизни, я правильно поняла ваш вопрос?
Р. Соловьева:
- Мы это не определяли. Мы просто старались объективно составить список, где-то 100 имен русских и зарубежных авторов. Независимо от хронологии. Это авторы 19 века, авторы 20 века. И в принципе ныне здравствующие писатели могут в какой-то момент стать классиками. Если вдруг им удастся сохранить интерес, который вот сохранили уже даже после смерти, сколько прошло времени, классики того же 19 века. Вот это был совершенно объективный список из ста имен и наши читатели выбрали, они расставили как бы приоритеты, что они хотели видеть в первую очередь, что хотели в последнюю очередь. Мы издавали в принципе все 100 авторов. То есть, постепенно мы издали за семь лет всех. И вот этот опыт как бы послужил основой разработки бриллиантовой коллекции. Потому что у нас были уже результаты, интересы наших читателей. И мы предложили список из 50 авторов. И совместно с "КП" провели аналогичный опрос и выбрали вот... У нас тоже много вызывает вопросов, недоумений, почему Проспер Мериме, допустим...
А. Дятлов:
- На самом деле это достаточно просто, на мой взгляд. Ну, во-первых, кого считать классиком. Если бы было как в антиквариате, 50 лет и авторучка становится антиквариатом. Такого нет. Посмотрите авторов, которых выбрали люди. Для нас тоже была загадка - почему они их выбрали. Но вы посмотрите, это половина детских авторов. Люди выбирали свое детство. Они хотят мысленно вернуться в те времена, когда у них все было хорошо... И предложить это своим детям.
"Мир новостей": - То есть, у вас детская литература?
А. Дятлов: - Она не совсем детская, не мы же выбирали. Если бы мы взяли и формировали библиотечку детской литературы, да... Кстати, к вопросу о Коллинзе. Это единственный, по-моему, из классиков детектива, после Конан Дойля, который входил в библиотечку детской литературы, в ту классическую, помните, с разводами. На самом деле это все авторы, которые не просто со школы знакомы, а это 40-50-летние люди вспоминали свое детство. Вот если бы мы предложили из современных авторов выбрать, да, наверное, список был бы другой. Но мы же тоже поражены этим же. Мне 46, предположим. И когда я составляю этот список и беру в издательстве, я тоже дополняю тех авторов, которые мне позволяют вернуть меня в душевное, комфортное состояние. Но одно то, что эти книги встанут на полку и мама с папой будут говорить - смотрите, что мы в детстве читали и это лучше, чем ваши вот эти покет-букс. Сама атмосфера в доме - это все равно уже хорошо. Наверное, если сейчас взять и отдельно выкатить список только зарубежных авторов, там появятся и американские классики, и японские классики, потому что их тоже читали в "Иностранной литературе", в этом замечательном журнале. Или предложить сформировать только детскую библиотечку, родители поступят по-другому. Но вот здесь, в этом выборе они себя как дети ощущали. Больше половины авторов - они на самом деле детские. Крылов, Салтыков-Щедрин, Свифт, Дефо, Твен, Толстой, как ни странно, Тургенев. Эдгар По - первый ужастик в нашей жизни, который мы когда-нибудь читали. Лесков, Гоголь. Это все серьезные писатели, но все-таки это писатели и для детского восприятия. На них учили детей. Первое.
И второе. Как и в любой газете... Вот мы проводили эксперимент такой, заставляли читателей, негласно заставляли, читать "Комсомолку", засекали, что они читают в газете. А потом опрашивали, какие темы в газете вас интересуют. На первом месте ставили - политика, международные отношения, культура. А на самом деле больше всего останавливались на любовном чтиве, на рубрике "Мужчина и женщина" и т.д. Человек хочет выглядеть респектабельно. И когда он делает выбор, он на самом деле показывает себя - я это знаю, и я хочу, чтобы меня воспринимали вот так. Но поскольку это классика, в этом тоже нет ничего плохого. Вот такой ответ, почему они это выбрали. На мой взгляд.
Н. Андрущенко:
- А я, абсолютно не понимая, что это детская коллекция, воспоминания о детстве, абсолютно поддалась этой провокации "Комсомолки". Просто дома очень большая библиотека, а сын уже настолько взрослый, что живет отдельно, он покупает все время новых авторов, свежих, так как классику можно взять у родителей. Но поскольку начал растаскивать собрания сочинений, я выписала в "Мире книги" вот эту самую ?Бриллиантовую коллекцию?. Специально для ребенка. Расскажу, Андрей, как это делается, это просто...
"Парламентская газета":
- Я выражу, вероятно, мнение многих. Спасибо за такую благородную акцию в самой популярной нашей газете. Известно, конечно же, к сожалению, и мы все это прекрасно знаем, что молодое поколение россиян, похоже, читают сейчас только надписи на купюрах. Как сказал бы герой бессмертного произведения "Москва-Петушки", Максим Горький песен о них уже не споет.
Вот в связи с этим вопрос. Я понимаю, конечно, что для каждого поколения нужно свое новое блюдо и своя новая классика, вероятно. Но можно ли уже эту бриллиантовую серию где-то купить? И будут ли какие-то бонусы для подписчиков "Комсомолки"?
Р.Соловьева:
- Пожалуйста, по каталогу "Мир книги" вы можете подписаться, там в каждом каталоге есть купон. И вы будете аккуратно каждый месяц получать по две книги из этой коллекции. И до тех пор, пока каждый, кто подписался, не получит последнюю книгу, мы будем издавать в том количестве, в котором это будет необходимо. Поэтому проблемы в этом никакой нет. И осталось не так много, осталось четыре книги еще издать.
И тогда, я думаю, что мы сможем предлагать ее уже и комплектом сразу для тех, кому приятнее получить сразу 24 книжки, а не ждать 12 месяцев, пока она придет к вам постепенно, чтобы у каждого была возможность.
М. Добросовестнова:
- Я хочу дополнить. К сожалению, мы не можем сказать, что вы можете купить эти книги во всех московских магазинах. К сожалению, мы не можем сказать так, потому что не все коммерсанты нас поддержали. Некоторые магазины отказались брать такие дешевые книги. Объясняя тем, что классика есть на полках, и вы будете подрывать наши продажи. И это реальность. Крупнейшие московские магазины нас поддержали, региональные магазины нас поддержали. В принципе, в большинстве магазинов есть, но не во всех.
Н. Андрущенко:
- А по почте, я просто позвонила, увидев объявление в родной газете, что есть такая акция ?Мира книги?. У меня по телефону приняли заказ. Сейчас я получаю раз в месяц квиточек, на котором написано 116 рублей, это две книги вместе с почтовым переводом. Если за десять дней не успеваешь получить, то почта берет еще рублей сорок за хранение.
Р. Соловьева:
- "Библио-Глобус", торговый дом "Москва", "Молодая гвардия" - эти традиционные бывшие советские магазины, которые трепетно относятся к таким акциям, там работает старая гвардия, они нас очень сильно поддерживают. Фактически в каждом магазине есть полка "Бриллиантовой коллекции". И удивили нас вот эти молодые бизнесмены, коммерсанты. Они сказали: нам не выгодно, мы не хотим работать с этой серией. Ничего, мы все равно свои 120 тысяч продали. Еще будем печатать и продавать. Самое интересное, что мы сохраняем цену. Это очень сложно, я вас уверяю. Бумага дорожает. Нам удается сохранять цену. Мы ни на копейку не повысили цены для магазинов. И типография каждый месяц ко мне приходит и говорит: "Римма Станиславовна, пожалуйста, прибавь нам хоть еще 50 копеек". Не могу. Совместными усилиями мы держим эти цены.
Газета "Труд":
- Все говорят, что эта серия -- очень хорошее и нужное дело. Нет ли у вас наполеоновских планов превратить ее в конечном счете в национальный проект? Пятой или шестой строкой под крышей Фрадкова?
Р. Соловьева:
- Это было бы хорошо. Был бы государственный заказ.
Газета "Труд":
- И второе. Когда вы создавали список литературы, наверное, у вас было много наблюдений. На ваш взгляд, любители классики из провинции и в Москве, Санкт-Петербурге -- это разные люди или одни и те же?
М. Добросовестнова:
- Сказать разные или одни и те же немножко сложно. Я могу сказать, что интересы у читателей с периферии и читателей центральных - Петербурга и Москвы - да, они немножко различаются. Я могу говорить только о каталоге, не берусь говорить о продаже книг и интересах покупателей в магазинах. Но по каталогу это, конечно, ощущается. Потому что в центре - в Москве и Питере -- здесь новое воспринимается быстрее, быстрее доходит информация. Что касается классики, то здесь такого ильного различия в приоритетах не заметно. У нас анализируется, откуда мы получаем заказы, на какие именно издания, проводятся анализы постоянно, поэтому сказать, что к классике интерес значительно больше в Москве, я не могу. Но если говорить о продажах и покупках вообще, то, наверное, жители Москвы и Петербурга покупают более разнообразную литературу. На периферии классике более привержены, потому что других книг покупают немного меньше, но это не значит, что классику меньше покупают, чем в Москве.
Н. Андрущенко:
- Всегда провинция умницей была.
Газета "Труд":
- Экономический фактор тоже включается?
М. Добросовестнова:
- Да, конечно.
А. Дятлов:
- Деньги в Москве совсем другие. И здесь можно позволить себе купить четыре-пять книг, просмотреть их и половину выбросить. В провинции, я сам из маленького города Ангарска Иркутской области, бываю там раз в год у мамы, я хожу по книжным магазинам и смотрю, что покупают. Покупают те книги, которые точно будут читать. Там человек платит один раз за то, чтобы прочитать. Здесь человек может заплатить несколько раз за то, чтобы просмотреть. Поэтому очень трудно так сопоставлять. Но там классика представлена совершенно великолепно. Там ее берут и читают. И там абсолютно процветают букинистические магазины. Не потому что цена, а какой-то такой флер этих старых книг, которые когда-то точно так же читали, он, там, в Сибири очень ощутимый. Специально ходят искать старые издания, которые читали в 40-60-х годах. Вкладывают туда деньги. "Мир новостей" сказал очень важную штуку. Вот взять и отсечь всех классиков, которые считаются классиками, взять лидеров продаж, которые есть в любом магазине. Зайти в магазин и переписать лидеров продаж за последние три года. Выкатить этот список и спросить у читателей, а кого они считают классическими писателями из людей, которых покупали больше всего за последние годы. Будет ответ, тогда что считать классикой, как быстро книга становится классикой. Мы можем получить интересные вещи.
Агентство национальных новостей:
- Будет ли эта серия распространяться в учебных учреждениях, и по какой цене? Здесь говорилось о том, что родители покупают классику, которая потом пылится на полках, потому что дети не читают. Что с этим делать?
Н. Андрущенко:
- Издавать "Бриллиантовые коллекции" одну за другой.
Р. Соловьева:
- Я по телевизору перед ярмаркой смотрела, обычно проводят на улицах опросы. Задавали вопрос молодежи, читают ли они классику, что могло бы их подвигнуть на то, чтобы вдруг начали читать классику. Существует такое мнение, у детей, в силу того, что их в школе насиловали этой классикой, совершенно неправильные педагогические подходы введения в эту литературу, у них существует четкое понимание, что это тяжело, что надо думать, что это очень сильно напрягает. И ответ был один: еще время не пришло, вот буду постарше, буду читать. Я думаю, что надо просто изменить подход. Почему мы и начали с ?Бриллиантовой коллекции?. Может, это и неправильно. Но мы этот модный слоган: "Это модно читать" - хотели бы применить и к классике тоже. Все издатели должны изменить подход к этой литературе. И сделать ее современной, как-то осовременить.
М. Добросовестнова:
- В этом как раз могли бы и средства массовой информации помочь. Потому что молодежь действительно более других подвержена общему мнению, то, что делают все, хочется мне, я хочу делать то, что модно. Пример для меня грустный, но посмотрите, у нас раньше никогда не было, чтобы люди в таком количестве ходили с пивными бутылками. Сейчас пиво рекламируют по телевизору, молодежь считает, что это очень модно, это современно. Если это у меня есть, значит, я современный и вполне модный. Хотелось бы очень, чтобы действительно модным, если молодежь будет понимать, что классика - это модно, что если я это читаю, то я современный человек, тогда никого не надо будет ни убеждать, ни в школе заставлять читать, они будут это делать сами. Но здесь нужен особый подход. И поддержка от средств массовой информации, особенно от молодежных изданий, чтобы не насиловать чтением, а по-другому его пропагандировать, чтобы человек, читающий Достоевского, не казался синим чулком, а что это современный человек, он читает, значит, современный.
Н. Андрущенко:
- Это же такая роскошь. Молодежь надо привлекать тем, что есть в содержании. Не просто говорить, что это модно, а цитировать Сонечку Мармеладову, которая говорила, что женщине это ничего не стоит, а мужчине такое облегчение.
Р. Соловьева:
- Конечно. Привлечь этим слоганом невозможно, просто нужно найти какие-то формы, которые бы сами привлекали, получилось бы это как бы само собой. Не нужно говорить: читай, читай, ты будешь умным. Формы должны быть совершенно другими.
А. Еснецкий:
- У меня сейчас сложилось впечатление, что я заслушался красивыми речами и вдруг вспомнил... Когда-то я готовил на политинформации материалы XXVII съезда КПСС. Мы так сидели, учительница нам все это объясняла, мы так красиво говорили. Все так хорошо, мы такие читающие, все у нас будет хорошо, ура, мир, дружба. Примерно так. На самом деле я скажу как человек, общающийся с молодежью больше, чем большинство присутствующих.
У меня в офисе 20 человек, средний возраст 25 лет, все с высшим образованием, все работают. Никто ничего не читает. Не потому что они глупые или не хотят, а потому что бухгалтер читает бухгалтерскую литературу вот такими стопками. Юрист читает юридическую. Ритм современной жизни -- это не Советский Союз, когда можно было лежать на печи и читать. Почему работа стоит? Мы читаем, мы умные. Мы читаем Льва Толстого, у нас Наташа Ростова, подождите. Сейчас самый интересный момент. Сейчас этого нет. Люди покупают, потому что так было в серванте вместо сервиза книги, кто-то зайдет: о, у тебя тут! Да, я читаю. Покупают - не покупают. Я считаю, это неправильный критерий оценки популярности классики. То, что отвечают на вопросы, что классика нужна, это тоже неправильно. И даже то, что ее читают, это тоже не есть показатель.
Показатель - то, по какой причине человек читает и как он это читает. Если он читает, потому что ему это нравится, потому что он от этого получает удовольствие, - это одно. А человек читает, потому что это надо прочитать быстрее, потому что это модно. Ищет, ковыряется, что-то находит. Я увлекаюсь историей древности. И очень давно не читал художественную литературу, потому что сейчас появилось столько литературы на научную тему, я накупил, мне лет на десять хватит. Я получаю информацию. Классика, к сожалению, информации современной не дает. Ритм другой. Может быть, это плохо. Но почему на Западе не все читают? Им некогда читать. Они профессионалы в своей области деятельности. А все их мозги заняты вот этим. И сейчас мы идем по их пути. И на этом пути нет места чтению, особенно у молодежи, потому что молодежи сейчас нужно осваивать иностранный язык. Нужно быть очень сильным профессионалом в своей области. Классика будет все равно свои позиции терять. Она никогда не исчезнет, потому что всегда будет какая-то прослойка, но она никогда не будет народным достоянием.
М. Киселева:
- У вас такой негатив ко всему.
А. Еснецкий:
- Я - реалист.
М. Киселева:
- Вы сейчас сказали, а потом сами опровергли себя. Давайте тогда не будем упрекать в том, что во время периода школьного и университетского образования нас заставляют читать. Ведь потом у нас не будет времени.
А. Еснецкий:
- Смысла нет.
Р. Соловьева:
- Вас послушать, вообще читать не надо.
А. Еснецкий:
- Я считаю, что хорошо, когда у нас все начитанные, умные, культурные и образованные, у нас все профессионалы в своей специальности, у нас прекрасный капитализм и все начитанные. Я считаю, что это прекрасно. Но есть вещи объективные.
М. Киселева:
- Надо тогда в школе читать литературу.
А. Еснецкий: - Маша, пусть я буду самым слабым звеном.
М. Киселева: - Ну, зачем? Потом уже читать свою профессиональную литературу.
М. Добросовестнова:
- Вы сказали свое объективное восприятие молодежи, я скажу свое. Я не отношусь к этой категории, я не настолько в маразме, чтобы себя к ним причислять. Но каталог, о котором я говорю, менеджеры, которые работают в нем, девушки и юноши, от 23 до 28 лет. У одной высшее образование, учится в аспирантуре. Вторая ходит на курсы английского языка, хотя она уже знает язык, одновременно еще ходит на танцы. У одной есть дети, она читает детские книги. Но вы поговорите с ними, они все читают. Либо мне так повезло с молодежью.
А. Еснецкий:
- Это их профессия, поэтому они читают.
М. Добросовестнова:
- Это совсем не обязательно.
Н. Андрущенко:
- Как можно воспитать душу человека без русской литературы? Тут говорить не о чем.
А. Еснецкий:
- Я могу сказать то же самое. Я вам с улицы вытащу человека, бомжа.
Н. Андрущенко:
- Замечательный профессиональный спор по поводу будущего классической литературы. Радиокомпания ?Голос России?:
- Мне показалось, что в этой коллекции предпочтение прозе отдано. Почему поэзия не внесена?
Р. Соловьева:
- Что касается поэзии, здесь, пожалуй, мне придется приблизиться к позиции Александра, хотя мне этого не очень хочется.
А. Еснецкий:
- Мне тоже не хочется быть на этой позиции, но это объективно.
Р. Соловьева:
- К сожалению, повторю, как формировался авторский состав "Бриллиантовой коллекции". Поэзия по каталогу -- далеко не самая продаваемая часть книг. Я могу назвать авторов поэтических сборников, которые продаются лучше всех. Это не Пушкин, не Лермонтов. Шекспир, кстати, продается достаточно хорошо. И не потому, что его проходят в школе. Это действительно покупают люди для себя. Но к поэзии пока интерес значительно ниже, чем к прозе. Даже к Серебряному веку. Пушкина больше люди имеют. А если говорить о каталожных продажах, я назову имя, кто у нас продается всегда и лучше всех, это - Асадов.
Н. Андрущенко:
- "Люблю я собаку за верный нрав, за то, что, всю душу тебе отдав, в голоде..." Но это же за гранью. Это не поэзия.
Р. Соловьева: - Согласна. Но, Асадов и Рубальская продаются сейчас лучше всего. И Высоцкий в силу того, что это Высоцкий. Вот, пожалуй, и все.
А. Дятлов:
- Сейчас реально читают меньше гораздо, практически не читают. Но мне показалось, что Александр смешал две вещи. Они очень простые. Если бы у людей не было времени читать, они бы не читали то, что они читают. Потому что "Код да Винчи" читать у них есть время. Но что интересно, за "Кодом..." смели такую замечательную книгу, как "Святое семейство и Святой Грааль". Чисто научное исследование. Что касается внедрения классики, тут придется сильно потрудиться. Это как с внедрением капитализма. Мы должны пережить какой-то период, пока она нам станет интересна. Сейчас деньги появились, нам стали интересны книги. Пять лет назад в кинотеатры никто не ходил. Там были мебельные магазины. Смотрели сериал "Адъютанты любви"?
А. Еснецкий:
- Пытался.
А. Дятлов:
- Я тоже пытался. Когда Александра I похитили в Париже, я понял, что этого никогда не буду смотреть. Но потом я себя поймал на такой странной мысли. У меня трое детей, одному 19, другому 20, а третьей 21 год. Что интересно, они после этого стали вдруг лазить у меня в шкафу и искать историю Александра. Старшая пришла и говорит: хорошо бы почитать "Войну и мир", потому что император, который выиграл у Бонапарта чего-то... И я ей стал подсовывать. Я думаю, мы должны пройти такой период Пикуля. Его все хаяли, и цитаты он вырывает, и врет он так, что мама не горюй. Но не Костомаров и не Ключевский, а Пикуль привил нашему поколению интерес к историческим книгам. Я тоже мало читаю художественной литературы, больше люблю документальную.
А. Еснецкий:
- Сейчас время документальной литературы.
А .Дятлов:
- Я бы так не сказал. Просто раньше этого не было. Мы утолим голод, а потом мы будем выбирать фрукты. И вот когда мы будем выбирать фрукты, хорошо, чтобы это были фрукты, на которых воспитывались десятки поколений, которые как раз устояли. Наша классика не стареет.
"Деловой вторник":
- Цена тома действительно низкая, 49 рублей. Но конкурентоспособным любая книжная новинка должна быть не только по цене. У читателя огромный выбор. Кто работал над дизайном вашей серии? Как она иллюстрирована?
Р. Соловьева:
- Она не иллюстрирована. Это роскошь, иллюстрации дорого стоят. На иллюстрации у нас не было бюджета. Но хочу сказать, что мы фанаты классики и успешно продаем ее в самых разнообразных видах. Сейчас мы в Китае печатаем классику в тканевом переплете, с золотым обрезом, с черно-белыми иллюстрациями. И мы начали с Джейн Остин, с Ги де Мопассана, мы делаем Дюма, Льва Николаевича Толстого многотомники. И цена -- 150 рублей в магазине. Мы - коммерсанты, которые знают, чего хотят, что мы хотим предложить, по какой цене и сколько мы хотим продать. Это с коммерческой точки зрения. Мы пропагандисты классики.
Н. Андрущенко: - Впервые на моей памяти именно в "Бриллиантовой коллекции" на корешок вынесен портрет автора. Так что читатели получат еще и портретную галерею.
Р. Соловьева:
- Читатели хотя бы узнали, как выглядел Джек Лондон. Мы работаем на традициях старой школы, мы покупатели у маститых переводчиков, у наследников этих ереводчиков. Мы покупали права у родственников авторов. Очень хорошие предисловия составлены. Использовали и старую информацию, но ее перерабатывали, пытались хорошим современным литературным языком изложить в предисловии информацию об авторе, его биографию, как он работал над тем или иным произведением. Все отмечают хорошую литературную подготовку. Много покупателей в магазинах покупают для школ.
Н. Андрущенко: - Как мы в процессе разговора убедились, будущее у классической литературы есть и у продажи классической литературы тоже есть будущее.
Р. Соловьева: - Когда у нас начались изменения, перестройки, мы дружно отказались от всего хорошего, что у нас было. Мы пережили этот период, сейчас идет возвращение к нашему, хорошему, что было наработано в те времена. Всегда приводится сравнение с Западом. Что мы, как и на Западе, не читаем. Я очень много общаюсь за рубежом с нашими партнерами, мы совместно с англичанами издаем классику, которую продают во всем мире, у них она называется "Коллекция коллекционера". Там больше 200 томов, тираж 4 млн. классики, которая продается во всем мире на английском языке. Там и наши авторы присутствуют. Хорошую литературу будут всегда читать.
Н. Андрущенко:
- Спасибо участвующим в этом интересном разговоре..