Пока я была «девочкой фабричной»...

За месяц тяжелейшего труда ткачиха Ярослава заработала всего 1000 рублей. 400 из них пришлось заплатить за общагу.

Как мне предлагали взятку и пугали

«...Давайте встретимся и обсудим ваш будущий материал на взаимовыгодных условиях», - гласила SMS, пришедшая на мой мобильник от некоего анонима. Это было в конце апреля, за две недели до выхода первой части материала. Но на фабрике о нем уже знали, ждали и боялись.

Оповестила руководство Татьяна Соснина - глава центрального комитета профсоюзов текстильной и легкой промышленности. Я обратилась к ней с просьбой прокомментировать творящийся на егорьевском производстве кавардак, она позвонила на комбинат, и понеслось... Посыпались звонки и SMS-сообщения с требованиями и просьбами прочесть готовящийся к публикации материал. Как и положено, я отсылала всех к своему начальству.

Тогда в ход пошли «шпионские» приемчики.

- Здравствуйте, мы дружественная фирма, которая работает с Егорьевской фабрикой вот уже много лет, и у нас есть очень интересные компрометирующие факты.

- А я думаю, что вы от руководства комбината...

- Нет, мы из дружественной фирмы!

- Какие факты?

- Вот встретимся и поговорим.

- Вы сначала хотя бы вкратце скажите, что у вас есть...

- Нет, это вы сначала расскажите, о чем будете писать. Как же я могу рассказывать вам что-то, не зная вашего настроя?

- А откуда у вас номер моего сотового?

- А для нас труда не составляет выяснить ваш номер, мы все про вас знаем! - Самодельный «шпион» не в силах сдержать чувство собственной важности, и его начинает «нести». - Мы знаем, что вы проработали с такого-то по такое-то и что вам начислено столько-то денег, и ваш адрес мы знаем...

Не хватало только фразы про то, что они знают, по какой дороге ходит в детский сад моя дочь.

В три дня починили полгода не работавший душ

Убедившись, что публикация все же будет, руководство решило хотя бы максимально ее предупредить. Основные претензии я высказывала в разговоре с Сосниной. Так что в общих чертах о том, что меня неприятно потрясло, они знали. Но для верности надо было перепроверить. Смотреть историческое место, где жила журналистка, в «Казармы» снарядили целую комиссию.

- Чистенько, обои вот даже... Чего возмущается? - подытожило начальство, упустив из вида, что косметический ремонт комнаты делался за мой счет как подарок остающимся после меня ребятам.

Они бы лучше прошлись по другим комнатам и предложили жителям сделать ремонт, только уже, как и положено, за счет взимающей квартплату конторы. Вряд ли бы кто-то отказался.

Нашла комиссия и описанный мною амбарный замок на душевой комнате. Случилось чудо - срочно вызванная бригада строителей в три дня сделала душ, который до этого «ремонтировался» в течение почти полугода! Теперь жителям общаги есть где мыться! Правда, горячая вода там появляется, только когда работает фабрика. Символично - кто не работает, тот не только не ест, но и не моется.

Строители даже покрасили наиболее обшарпанную половину первого этажа. Короче, дело за малым: докрасить вторую половину, заменить неработающие лампы в коридоре (это значит все, кроме одной) и привести в божеский вид прачечную. А то там по-прежнему дощечкой регулируется слив канализации.

Ксерокопии газеты читали вслух

- А чего это она моя? Она такая же моя, как и твоя! Все с Ясей общались... - так в кухонных разговорах перепуганные девчонки начали открещиваться от каких бы то ни было связей со мной.

Все дело в том, что, как в 30-е годы, над всеми «дружившими с журналистом» нависла угроза «репрессий». Связь с «врагом народа» каралась допросом в кабинете директора. «На ковер» сразу же попали те, кто теснее всего общался со мной, - мастер и соседка по комнате. Не избежала допросов и комендант общаги. Всех долго мурыжили, выясняя, о чем и на какие темы они со мной говорили, какие «военные тайны» выдали.

Купить «Комсомолку» в Егорьевске было невозможно. Слух, что тираж скупает руководство фабрики, не подтвердился - просто в киоски поступает считанное количество номеров, а желающих почитать статью - сотни. Газеты, которые приносили на фабрику подписчики, тут же были отксерены и зачитаны в общаге в буквальном смысле слова до дыр.

- Мы тут «Комсомолку», как во времена революции «Искру», вслух большими компаниями читаем. Идут рабочие со смены, проходят мимо, а разговоры только о газете! - рассказывали мне потом. - Но говорят многие не о том, что сами прочли, а о том, что от кого-то слышали.

Каждый прочитанное понимал по-своему, пересказывал со своими домыслами. В результате «испорченного телефона» оказалось, например, что я якобы написала: «Все жительницы общаги в свободное от ткачества время работают проститутками». Ну и еще много подобной дребедени.

- Она выставила нас всех шлюхами! - возмущалась одна из моих бывших соседок, про которую, кстати, в силу ее незаметности и спокойствия в материале не было ни слова.

- Да не выставляла она нас никем! - отмахивалась другая. - Написала, что в городе про общагу говорят, так правда же! Написала, что мальчишки наши рассказывают про некоторых отдельных девушек, так тоже ведь правда, и не про всех это!

- Все равно, нельзя так про общежитие! - вступала комендант.

Буря стихла, когда на прошлой неделе мы привезли в общагу все пропущенные номера. Многие раньше возмущавшиеся женщины прочли наконец-то все самостоятельно и в растерянности пожали плечами: «И чего все раскудахтались? Все так и есть».

Меня проработали на «партсобрании»

Начальство «Егорьевского имущественного комплекса», которому принадлежат комбинатские общаги, решило направить гнев народных масс в нужное русло.

В конце мая в холле общежития повесили объявление с просьбой всем явиться в «красный уголок» на собрание. Повестка дня ни у кого не вызывала сомнения.

- Все мы живем в обществе, и у каждого общества есть свои неприглядные стороны, и нельзя выносить сор из избы, - скандировал глава отдела по быту. - Как можно было так писать про нас, ведь мы дали вам кров и работу?! Она выставила вас алкоголиками и грязнулями! Вас, рабочих людей! Написав эту статью, она унизила ваше человеческое достоинство!

Короче, народу объяснили: во всех их бедах виновата журналистка. Что это не руководство фабрики унизило ткачих, создав им нечеловеческие условия, а я, заметив это.

Тем, кто порывался выступить в мою защиту и напомнить, что хоть все написанное и неприятно, но это правда, просто не дали слова. И слава Богу, а то беснующаяся толпа принесла бы их в жертву ораторскому искусству директора по быту.

Бабу Валю помыли, а беременную Олю не уволили

Самыми важными результатами публикации (кроме душа) я считаю:

1. Вычищенную впервые за десятилетия комнату бабы Вали (больная женщина оказалась никому не нужна и тихо гнила в грязной комнате, полной мусора). Рабочие вилами повыбрасывали в окно червивые матрасы, горы тряпок и сожгли их. Комнату обработали дезинфицирующим раствором, бабу Валю сгоняли в душ и привели в божеский вид. Конечно, идеально было бы, чтобы откликнулись бросившие ее дети. Но это, увы, утопия.

2. НЕ уволенную с работы беременную Ольгу - молодую женщину, которую мужик обманул и бросил на шестом месяце без помощи. В принципе по закону ее и не имели права увольнять. Но много кого вроде не имели права и все же вышвырнули в связи с «ликвидацией предприятия». Вот и Ольге все твердили, что ее «песенка спета». А потом стало известно о готовящейся заметке. И Ольге вдруг объявили, что оставляют на работе.

Очень многие читатели переживали за Олю, интересовались ее судьбой. Несмотря на хорошую новость, жить ей по-прежнему приходилось на больничном на тысячу рублей в месяц. Выдавать декретные не торопились. Тем временем денег катастрофически не хватало, скопились долги. У Оли не было даже минимального набора для того, чтобы забрать ребенка из роддома, если что. Девчонки нарезали и принесли ей стопку пеленок из фабричной ткани. С помощью друзей мы собрали для Оли и ее малыша гору приданого, включая коляску и деньги. Этого хватит на первые полгода минимум. Оля всю ночь перебирала детские вещички и плакала от счастья. В ее комнате собралась почти вся моя старая компания молодежи. Мальчишки собрали коляску, и все искренне радовались за Ольгу.

Вскоре Оля получила декретные, собрала вещи и предпочла потратить часть денег (благо теперь они были) на оплату машины, но уехала в родное село, подальше от ядовитой атмосферы «Казарм».

Зачем выносить сор из избы

Когда я в тот вечер заезжала в общагу, меня радушно встретило большинство моих старых знакомых. Показали новый душ, рассказали, как всегда, кошмарные для неподготовленного уха новости: тетки-«сороковушки» затравили 19-летнюю девчонку за то, что она с егорьевскими мальчишками романы крутит (не шляется, просто «крутит хвостом»); мужчина безнаказанно избил девушку (не свою) просто «за язык» - ему не понравились ее шутки, и никто не вступился. Увы, нравы, впитанные с воздухом «Казарм», - не поломанный душ, их в три дня не починишь.

Я пару раз повстречалась в коридоре с наиболее возмущенными дамами один на один. Но они только сквозь зубы цедили сдержанное «здрасьте».

Открыто поспорить решилась только комендант общаги:

- ...Ну, ты молодец, что написала о недостатках, но зачем писать ВСЕ? А если бы я матом ругалась, ты бы тоже это опубликовала? - недоумевала она.

- Да, если бы это было важно.

- Ну... не знаю... - потеряла дар речи Вера Борисовна.

Итак, единственная конкретная претензия, которую мне предъявили: «Зачем было выносить сор из избы?» Отвечаю: чтобы в «избе», то есть в общаге, чище стало. И вы знаете, кажется, получилось!

О ЧЕМ МЫ ПИСАЛИ

Три недели в «КП» печатался репортаж нашего спецкора Ярославы Таньковой. Она месяц инкогнито отработала ткачихой на хлопчатобумажном комбинате подмосковного Егорьевска.

Комбинат - один из немногих не разорившихся в стране, поэтому сюда едут ткачихи со всех концов России. Ярослава вкалывала на древних, давно отработавших свое станках за... тысячу рублей в месяц. Жила в общаге «Казармы», где нет даже душа и куда зеки ходят, как в публичный дом. Ярослава стала свидетельницей незаконных увольнений на фабрике и беспредела в общаге, когда залетная шпана безнаказанно бьет девчонок. Иногда случается чудо, и женщин увозят отсюда найденные по брачным объявлениям «принцы». Но чаще они до конца жизни живут так, среди нищеты и вранья...

Наш сериал о жизни ткачих вызвал настоящую бурю и на комбинате, и в общаге, и в целом в Егорьевске.

Узнав о готовящейся публикации, руководство фабрики устроило массовый прессинг, от которого пострадали даже валенки, мирно сушившиеся на батарее у вахтерши. Несчастные были засунуты глубоко под кровать, где их очень скоро сожрут мыши. Вина валенок в том, что я про них написала. Ведь местное начальство считает: если журналист написал про что-то, не важно про что, значит, это плохо.

А В ЭТО ВРЕМЯ

Руководство комбината решило отмолчаться

Егорьевские журналисты категорически опровергли, что фабрика заказала им «опровержения» «комсомольского» репортажа. Впрочем, возможно, они опубликуют его... по собственному желанию.

- Ваша публикация - заказная! - твердит директор издательства газеты «Егорьевский курьер» Александр СИДОРОВ, и мнение его несокрушимо. Аргументация: устройся работать на любую фабрику страны, хоть в Москве, хоть на Камчатке, материал можно будет повторять слово в слово.

- Ситуация везде одинаковая, таково положение российской промышленности вообще. Но вы выбрали именно Егорьевск, и это неспроста...

Понятная человеческая обида за малую родину - причина таких обвинений. ХБК - градообразующее предприятие: Егорьевск и городом-то стал благодаря ему (статус города выбил у Екатерины Второй один из первых руководителей комбината). Что характерно, при всей любви к Егорьевску в фактической стороне публикации Ярославы Таньковой Александр Анатольевич не сомневается.

Администрация Егорьевского района, напротив, на нашу газету обижаться не стала, к «вскрытию язв» отнеслась конструктивно.

- После репортажа глава района лично выезжал в общежития, - отрапортовал пресс-секретарь администрации Егорьевска Дмитрий СИЛКИН, - встречался с жителями, неорганизованное собрание там вышло. Принято решение: администрация официально предложила ХБК передать общежития на баланс города. Егорьевск восстановит их, и люди будут жить в достойных условиях!

Безвыходная ситуация - город отказывается брать общежития такими, какие они есть - неотремонтированными, а комбинат отказывается ремонтировать - была подробно описана в репортаже. Неужели произошел прорыв?!

- Нет, брать на баланс «пустыню» мы не будем. Бюджета нашего не хватит отстроить развалины! Мы просим комбинат сначала выполнить некоторые обязательства. Ведь деньги выделялись, и если они были потрачены на другие цели, то должны быть изысканы...

В общем, воз и ныне там. Но если комбинат вдруг согласится на предложение, нашу Ярославу канонизируют.

Мы предложили высказаться и руководству комбината. В ожидании интервью я пять часов просидела на ступеньках ХБК. «Начальника пока нет, мы еще не передали ему вашу просьбу», - раз за разом лицемерно отвечала секретарша. Комбинат решил отмолчаться.

Яна БЕДОВАЯ

Уважаемые читатели! Куда еще стоит поехать корреспондентам «КП», где и кем поработать, о каких проблемах рассказать? Пишите на e-mail: tankova-kp@mail.ru

Начало: Часть 1-я, Часть 2-я, Часть 3-я, Часть 4-я, Часть 5-я, Часть 6-я, Часть 7-я, Часть 8-я, Часть 9-я, Часть 10-я, Часть 11-я, Часть 12-я, Часть 13-я Часть 14-я