Потеплело. На восток, на восток!..
Не так уж давно люди гадали: куда улетают птицы перед зимой? Было ясно: туда, где теплее, где безопасней, и, конечно, туда, где есть чем кормиться. Кольцевание многое объяснило. Сейчас орнитологи не только знают места зимовок пернатых, но и пути, по которым они улетают и весной возвращаются в места гнездовий.
Некоторые птицы летят далеко. Аистов я видел на юге Африки - паслись под ногами у антилоп. В Западной Африке можно увидеть зимой хорошо знакомых нам куликов. А чибисов я видел в громадных стаях на пашнях во Франции. И много хлопот виноделам доставляют в юго-западной части Европы стаи зимующих тут скворцов. Опустившись на виноградник, любимые нами скворцы опустошают его за полдня.
Но а те, кто любит близость воды - гуси, утки, кулики, цапли, - летят в Голландию и Шотландию. Обогреваемая Гольфстримом вода замерзает тут редко, птиц никто не преследует, кроме летящих следом за ними хищников. И местное многоводье - истинный рай, например, для гусей.
В Голландию на зиму прилетает полтора миллиона этих заметных птиц. Разбившись на стаи и семейные кланы, гуси живут по соседству с людьми, нередко смешиваются с гусями домашними и ведут себя как полноценные хозяева приморских земель. Было время - на гусей под строгим контролем охотились. Шесть лет назад охота полностью запрещена. Гусей в Голландии считают национальным достоянием и пекутся о том, чтобы при перелетах их сколько можно щадили.
А на зимовке в распоряжении гусей отдаются луга и пашни. Гусь - не корова, много не съест. Но если гусей полтора миллиона, то, пощипывая зеленя, ущерб фермерам они все же приносят. С помощью огороженных контрольных площадок определяется, сколь велика потрава участка гусями, и, пожалуйста, получи возмещенье. Оно составляет примерно две сотни евро за каждый гектар. Фермеров это вполне устраивает. Они соглашаются даже не выгонять скот на выпасы, пока гуси с зимовки не улетят. Это хороший пример заботы всего государства о сбережении дикой природы.
Весна этого года везде пришла с опозданьем. Гуси терпеливо ждали тепла, сбиваясь в большие предполётные стаи. Увидеть их можно было в северной части страны, куда и повез нас «гусиный король» Барт Эббинге. Мы встретились с Бартом в городке Утрехте, и я поразился сходству знаменитого европейского орнитолога с царем Петром Первым - тот же рост, тот же облик, только усы у царя были вздернуты вверх.
О гусях Барт знает всё: сколько их, к каким видам относятся, куда улетают гнездиться, какими путями летят. Летом он бывал у нас на Таймыре, где гуси выводят потомство, и, разглядывая их в оптическую трубу, узнавал птиц, окольцованных тут, в Голландии.
Трубу эту Барт бережно уложил в машину, и через пару часов мы были в приморском ветреном месте, где гуси паслись в ожидании дней отлета. Машину они ничуть не боялись, да и пешего человека подпускали довольно близко. В трубу мы легко могли рассмотреть каждого гуся в отдельности, Барт определял даже семейные группы птиц, дремавших и чистивших перья на солнцепеке, щипавших траву или не очень сердито выяснявших отношенья с соседями.
Пока Барт разглядывал птиц, я под прикрытием дамбы попытался подойти к ним вплотную. Но стоило с фотокамерой чуть приподняться, как гуси шумно взлетели и опустились недалеко, но все же на безопасном для них расстоянии. Оно было значительно меньшим, чем то, которое два года назад наблюдали мы на Ладоге близ Олонца, где гуси делают остановку на пути в тундру. Там постреливали, и птицы, теряя товарищей, были куда осторожней, чем тут, в Голландии.
«Радио гуси не слушают, но каким-то образом узнают, что лёд на Эльбе вчера сошел и можно двигаться на восток, - говорит Барт, не отрывая глаз от трубы. - Половина их уже в дороге».
Летят гуси довольно быстро. Восемьдесят километров в час. А при попутном ветре скорость полета возрастает до ста двадцати километров. Одним броском, например, отсюда до вскрывшейся Эльбы, они пролетают восемьсот километров. Опустившись, ждут, когда весна растопит лед на Одере, у Олонца, на Ладоге, на Мещере возле Оки, потом на Каме. На каждой станции гуси кормятся, отдыхают и ждут сигнала к полету. Замечено: на окских разливах гуси держатся три недели, до момента вскрытия Камы. А там - ожиданье, когда потеплеет в тундре. Всюду разливы воды делают их остановки относительно безопасными.
Обратно осенью, когда разливов нет, в Голландию гуси летят вдоль морских побережий. Летят стаями известным гусиным строем. В голове - птицы опытные и сильные, за ними вслед летят те, что слабее. Крики в небе - это сигналы не потеряться, лететь часто приходится при низкой облачности в непогоду.
Как и другие птицы, гуси ориентируются по береговой линии рек и морей, возможно, по звездам, но все чаще говорят о магнитном поле Земли, направляющем летунов в желанные места.
Потери в полетах, конечно, бывают. Лису на разливах чуткие гуси заметят и даже могут дружно прогнать. Мой друг Анатолий Яковлевич Митронькин рассказывал, как даже охотничьи собаки дали однажды дёру под дружным натиском рассерженных птиц. Наибольшие потери гусей при перелетах - от ружей. Охотники знают много способов подстеречь снижающихся гусей - приманивают чучелами, прячутся в ямах, в стогах, в бочках, зарытых в землю. Охота на гусей имеет традиции. Когда-то птиц было так много, что даже на сезонных степных озерах их удавалось подстерегать. Наш сельский охотник Самоха, всегда бесславно проходивший домой без добычи, однажды прошествовал с добытым где-то в полях гусаком. Несколько лет, что-нибудь вспоминая, говорили: «А, это было, когда Самоха гуся убил!»
Барт нам сообщил укоряющую статистику: больше всего гусей погибает сейчас на пролетах в России. Немудрено. Охотничье хозяйство страны порушено, а никак не организованная масса людей с оружием неизбежно превращается в браконьеров.
Часа три сидели мы с Бартом у дамбы, наблюдая, как гуси, ощущая подмогу попутного ветра, как нитки с бисером, тянулись с гостеприимной земли к местам, где когда-то родились и где готовы были в бесконечно долгие летние дни вырастить новое поколенье гусей.