Что ждет российские вузы?

Руководитель пресс-центра газеты «Комсомольская правда», политобозреватель Наталия Андрущенко:- Издательский дом «Комсомольская правда» приветствует участников круглого стола. Сегодня мы обсудим проблемы высшей школы. Что ждет российские вузы? Слово заместителю руководителя Федеральной службы по надзору в сфере образования и науки РФ Елене Николаевне Геворкян.

Е. Геворкян: - Спасибо за приглашение участвовать в этом круглом столе. Здесь всегда бывает интересный разговор, особенно когда в нем участвуют люди заинтересованные, люди, которые болеют проблемами образования, люди, которые понимают эти проблемы. Я, как представитель надзорной службы, прежде всего, наверное, остановлюсь на тех вопросах, которые касаются оценки качества образования. Вы все прекрасно знаете, что сегодня многие и работодатели, и выпускники, и все остальные сетуют на снижение качества образования. В том числе качества высшего, профессионального образования. Для этого есть определенные предпосылки. На мой взгляд, это утверждение не безосновательно, хотя, в общем, это не критичная ситуация и ничего особенно трагичного в нашем образовании не происходит. Идут процессы, которые были вызваны 90-ми годами. Когда из образования ушли лучшие кадры, когда не было средств для того, чтобы поддерживать материальную базу образования, когда не было возможности организовывать достойные базы практик, отправлять наших студентов и преподавателей за рубеж. Чрезвычайно снизилась академическая мобильность. И мы с вами знаем, что мы потеряли за это время не только академическую мобильность, имея в виду наше общение с зарубежными партнерами и зарубежными вузами. Исчезла из нашей практики процедура обмена студентами и преподавателями, хотя, разумеется, где-то еще есть, но это единицы. Это не та системная работа, которая проводилась в свое время в советских вузах. Конечно, это нанесло громадный ущерб образованию, нанесло ущерб качеству образования. На сегодня мы пытаемся это исправить. Когда считают, что задача федеральной службы – это оценка качества образования, наверное, правы с точки зрения бюрократической, с точки зрения нормативной базы. Но если посмотрите на нашу деятельность, то станет понятно, что мы сейчас занимаемся не только оценкой, но и управлением качества образования. Вернее, пытаемся это делать. Мы совсем недавно проводили анализ тех структур, которые оценивают или должны оценивать качество и управлять этим качеством. Это и академическое сообщество, которое должно управлять содержанием образования, это и работодатели, которых мы сегодня должны привлекать к оценке качества образования и к корректировке содержания образования. Это особый разговор, может, кто-то сегодня будет говорить на эту тему. Как всегда в России – самое главное не переборщить. Самое главное, чтобы у нас академическая составляющая все-таки шла впереди тех запросов, которые сегодня есть у рынка труда. Чтобы образование было действительно образованием, а не просто научением тому, что есть сегодня и что требуется сегодня работодателю. Есть много проблем в оценке собственного образования с самим выпускником. Вот это у нас и является самым первым потребительным образовательным условием. Он-то и должен оцениваться: как его подготовили? Через что? Конечно, через карьерный рост. Конечно, как теперь принято, через успешность. Конечно, через свою заработную плату и возможность работать на тех предприятиях, в тех организациях, которым он готов был посвятить много лет, для того, чтобы его научили работать в этих организациях. И сегодня мы очень много говорим об оценке не только знаний и умений, но и компетенции выпускника. Потому что тот же работодатель предъявляет основную претензию не в том, что мы плохо научили, а в том, что мы не очень тому научили. Выпускник плохо умеет работать в коллективе, он не настроен на карьерный рост, он не умеет себя подать и продать, по-хорошему. Не умеет показать то, чему его научили, в полный рост. Формально мы уже научились оценивать образование, формально мы можем сказать, что у нас сегодня плохо-хорошо, но это не самоцель. Самое главное – определить болевые точки и наметить пути реализации, вот те направления, по которым нам нужно сегодня продвигаться, чтобы научиться управлять качеством образования. И все это, на мой взгляд, только ради одной цели: ради того, чтобы основной потребитель образовательной услуги мог воспользоваться тем образованием, которое он получил. Воспользоваться так, как этого хочет он. Ну, я не буду долго распространяться на этот счет, потому что, я думаю, что выскажутся по этому поводу наши коллеги. Если ко мне будут какие-то вопросы, я отвечу.

Н. Андрущенко: - Спасибо, Елена Николаевна. Все-таки один момент я уточню. Критерием оценки вуза является успешность ученика, выпускника, я правильно поняла?

Е.Геворкян:- Основный критерий, наверное. Но давайте говорить о разных вещах. У нас есть оценка образовательного учреждения, которое предоставляет возможность получить образование. И уже от того, кто обучается, зависит, сколько он взял, сколько он усвоил. Вот задача образовательного учреждения, наверное, некоторые здесь присутствующие со мной согласятся, все-таки предоставить эти условия. А заставить получить эти условия может только внешняя среда. Тогда когда будет создана ситуация, что их необходимо будет где-то применить. И тогда студент возьмет все, что ему нужно, для своей будущей карьеры.

Н. Андрущенко: - Спасибо. Уважаемые коллеги, кто хочет задать вопрос, прошу вас. «Комсомолка» – самая народная, демократичная газета… Пожалуйста, ректор института международного права и экономики им. Грибоедова, доктор экономических наук, Пилипенко Павел Павлович:

П. Пилипенко: - Елена Николаевна сказала правильную фразу о том, что наша продукция – это наши выпускники. Создается впечатление, что по тем процедурам, которые проводит сейчас каждый вуз при аттестации, главный упор делается на качество образовательных программ и качество работы вуза, потому что главным образом оценивают научную работу, образовательную часть. В то числе они учитывают и качество подготовки студентов. Но не только. Вот хотелось бы знать мнение Елены Николаевны: надо либо изменить законы, либо как-то делать акцент. Потому что это разные понятия.

Е. Геворкян: - Извините, вот когда я слышу фразу: не настал ли день изменить законы, я всегда внутренне напрягаюсь. Потому что для решения любой проблемы нам хочется изменить законы. Если посмотреть закон об образовании 1992 года, где были предусмотрены определенные свободы вуза, определенные права, льготы, сегодняшний закон абсолютно не похож на закон 1992 года. И давайте все-таки условимся о том, что не надо нам пока ничего менять. Давайте попробуем работать в контексте существующих законов. Потому что на самом деле то, что касается оценок качества, они нам в основном не мешают. Если не считать там небольших изменений, которые мы сегодня пытаемся внести в закон – вот во втором чтении он уже готов. Я говорю «мы», потому что этот закон разрабатывался с депутатами Госдумы, совместно еще с департаментом лицензирования и аттестации нашей федеральной службы. Он нацелен на создание более стройной системы оценки качества образования по всем уровням. Вот чего нам не хватает, мне кажется, это систематизировать все те процессы, которые сегодня идут по оценке качества образования на всех уровнях. Я имею в виду школьное, дошкольное образование, дополнительное образование детей и взрослых, вузовское, послевузовское и т.д. То есть, надо развести компетенции, и как бы перестать расталкивать друг друга локтями на этой оценочной поляне. Установив при этом единые правила игры, единые практики, единые процедуры. Что касается оценки вуза или оценки выпускника. Здесь опять вопрос тот же – кто субъект, а кто объект. То есть, кто должен оценить качество подготовки самого выпускника? Федеральная служба, с точки зрения бюрократической структуры, скорее всего, сможет оценить возможности вуза – то есть, оценить деятельность самого образовательного учреждения. Вы абсолютно правильно заметили – это и качество содержания образовательных программ при помощи академической общественности. Это и наука. Потому что традиция, которую, к сожалению, мы несколько утеряли, традиция университетского российского образования – обучения через науку – должна быть восстановлена. Вот это может оценить федеральная служба. А вот кто может оценить выпускника? Наверное, сам выпускник и тот, к кому он приходит. Если это важно для того, чтобы вуз получил какой-то государственный статус, наверное. Но тогда нам нужно спросить об этой оценке выпускника и работодателя. И мы готовы это делать. Но, к сожалению, наши попытки привлечь к этим процедурам работодателя, пока не очень успешны. Потому что у работодателя на вопрос: – какой вам нужен выпускник? – мы получаем ответ: хороший. Кто бы возражал? Вы только скажите, какими компетенциями он должен обладать, что он должен уметь и чего мы ему недодаем в высшей школе? А, может быть, и не вся задача сделать все с выпускником в высшей школе? Может быть, если работодатель заказывает какие-то особые качества выпускника, ему пора участвовать, в том числе и в финансировании этого образования. И тогда мы общими усилиями, как модно теперь говорить, «заточим» ученика под конкретные задачи конкретного учреждения, конкретной организации или конкретной отрасли. Потому что если мы с вами возьмем даже объединение работодателей, и спросим у них: какие вам нужны выпускники? Они же нам за всех не ответят. Они нам скажут про те же компетенции, о которых мы говорим. Адаптированность, умение обучаться через всю жизнь, умение работать в коллективе, умение принимать решение. Но это не все можно сделать в вузе. А потом, у нас образовательный стандарт, как он оплачивается, такой мы результат и получаем. Если нам нужны зарубежные стажировки для наших студентов, потому что мы хотим, чтобы они владели иностранными языками и компетенциями в плане международного общения, нужно действительно, чтобы была повышена мобильность. За это кто-то должен платить. Мы с вами, говоря о повышении качества образования сейчас, можем прийти к тому, что за это должен опять же заплатить не работодатель, а сам выпускник, потому что это ему нужно для карьерного роста. Тоже такой сложный вопрос. Я считаю, что для установления государственного статуса интересен и взгляд на качество образовательного учреждения, и взгляд на качества самого выпускника. И к этим процессам должно быть приобщено как можно больше людей, организаций, тех, которые могут это оценить.

Н. Андрущенко: - Спасибо, Елена Николаевна. А, может, вы сразу же скажете, почему государство заказывает студентов только в государственных вузах? И есть ли негосударственные вузы, которые выпускали бы с довольно качественным образованием?

Е. Геворкян: - Я думаю, есть негосударственные вузы, которые уже дают качество образования, качественных студентов. У нас есть негосударственные вузы, в которых и учебная, и воспитательная работа – то есть, процесс воспитания и обучения – они достаточно хорошо налажены, они могут конкурировать в этом отношении с государственными вузами. Тем более, что у них определенные есть преимущества. Они маленькие, во-первых. Во-вторых, то, что они в определенной степени не обременены плохими традициями, они заново выстраивают свою жизнь в нашем обществе. Они более адаптивны, они более разворотливы – им надо выживать. Поэтому на этом рынке конкретной борьбы, на рынке образовательных услуг, как бы нам ни нравилось это слово, но он есть… Так вот, я считаю, что есть негосударственные вузы, которые могут качественно готовить специалистов. Но проблема в том, что сегодня условия формирования государственного заказа в принципе не сформированы.

Н. Андрущенко: - Хотелось бы узнать мнение Теличенко Валерия Ивановича – ректора Московского государственного строительного университета, доктора технических наук, профессора, заслуженного деятеля науки Российской Федерации, заведующий кафедрой «Строительство тепловых и атомных электростанций» МГСУ.

В.Теличенко:

- Первое замечание насчет учета мнения работодателей. Пока его, на мой взгляд, ни в вузах, ни в министерстве, ни в нашей отрасли нет. Пока что мы призываем – давайте работать с работодателем, давайте учитывать его мнение, давайте считать, что это главная фигура. Теперь что касается госзаказа. Елена Николаевна сказала, что таким вузам, как наш строительный, многоотраслевой вуз, легче. Елена Николаевна, это не так совсем…

Н.Андрущенко: - Неужели и вам трудно?

В.Теличенко: - Я могу вам сказать, мы имеем госзаказ, который мы получаем от федерального агентства по образованию, но я не могу вам ручаться, что это заказ, который учитывает опять же реалии дня и потребности отрасли или иных отраслей. Вот я приведу пример, чтобы не быть голословным. Вот вы назвали, характеризуя меня, что я заведующий кафедрой строительства тепловых и атомных электростанций. Это единственная кафедра в России, которая осталась в таком виде. Их было несколько в СССР, в Одессе была такая кафедра, в Куйбышеве, в Ленинграде, и в МИСИ. Они все исчезли. Потому что вопрос атомных электростанций стал совершенно в обществе неактуален и даже непопулярен.Мы сохранили эту кафедру и сегодня мы видим, что это правильно, потому что сегодня возрождается энергетика, и тепловая, и атомная. И мы все это время тянули лямку за свой счет, нам государство никаких заказов не давало. И сейчас мы говорим: коллеги, у нас есть такая специальность, у нас есть такая кафедра, у нас есть такие специалисты. Пока что вот только-только начинает, может быть, это раскручиваться. И мы надеемся, что отрасль обратит внимание на это. То есть, вуз как бы более озабочен перспективами развития отрасли, нежели сама отрасль. Я говорю такие вещи, может быть, они не характерны для многих вузов, но для нас это серьезные вещи. Пожарная безопасность – специальность. Это серьезнейшая наукоемкая специальность. В нашем вузе мы открыли ее, получили лицензию и сегодня две группы мы ведем этой специальности, уже они на четвертом курсе, нам их скоро выпускать. Вы думаете, отрасль заинтересовалась этим?

Нет пока. И такие примеры можно привести. Я это говорю к тому, что наше образование порой, так сказать, очень часто оторвано от отраслевой потребности, от тех реалий, которые сегодня нас окружают. И не потому что, я, по-моему, на этих примерах показал, что образование отстало, а потому что оно опережает, говоря о перспективе развития, некоторых отраслей. И вот здесь есть тоже над чем подумать.

Ну, скажем так, наших работодателей – РАО ЕЭС, МЧС, и прочие ведомства и министерства промышленности и энергетики, которые ответственны за развитие тех или иных отраслей и подготовку кадров.

Н. Андрущенко: - Валерий Иванович, я думаю, что теперь вам будет легче, потому что на днях президент сказал, что у нас дефицит энергии в такой энергодобывающей стране, как наша, определен дефицит энергии в целом. Вот поставил такую задачу – строить новые станции. Так что, думаю, теперь вам будет проще.

Е. Геворкян: - Валерий Иванович, не только от вас я слышу эту фразу, что чиновники занимаются содержанием образования, устанавливают перечень специальностей. Каких чиновников вы имеете в виду в данном случае?

В. Теличенко: - Только в хорошем смысле, «чиновник» – это специалист, профессионал, который ведет дела и управляет на своем уровне отраслью. Вот смотрите, в нашей группе два направления – строительство и архитектура. Мы говорим о том, что нужно ввести третье направление – градостроительство. Нам говорят чиновники – так какая разница между строительством и градостроительством? Значит, нужно очень долго объяснять разницу, что сегодня строительство города – это не строительство зданий или пусть даже очень крупного объекта. Это создание среды жизнедеятельности человека во всем комплексе. И это могут понимать только специалисты. Чиновник не потому, что он плохой, он просто за терминологией теряет смысл этого слова, ощущение его. Нам говорят – сегодня все сокращают, а вы хотите увеличивать? Да, мы готовы сокращать какие-то специальности – но мы должны иметь возможность открывать новые приоритетные специальности.

Е. Геворкян: - Дело в том, что все равно последнее слово остается за академическим сообществом. Ведь никто же из чиновников сам не сидит и не прописывает название направлений или содержание образовательного стандарта. Ведь трудно себе представить – если нет соответствующих рекомендаций учебно-методического объединения. Другое дело, что учебно-методические объединения не всегда отстаивают свои позиции, и иногда бывает так, что у нас УМО превращается не в объединение вузов, а в объединение кафедры, одной кафедры, в головном вузе. Вот это страшно – что, то объединение, которое призвано быть объединением, иногда у нас не выполняет свои функции.

Н. Андрущенко: - Коллеги, пожалуйста, кто еще хочет высказаться? Слово Станиславу Леонидовичу Савину, ректору Московской международной высшей школы бизнеса «МИРБИС», профессору.

С.Савин: - Мне представляется, вы очень хорошо обозначили круг вопросов, мы к ним готовились. Хотелось бы действительно больше мнений услышать от своих коллег. Благо, что проблемы те же. Небольшая ремарка: мы, представители негосударственных вузов. Хотя это слово «негосударственных» тоже надо бы как то пересмотреть , потому что все ларьки, которые окружают наше здание – они государственные, а мы, подготовившие около 20 тысяч специалистов, негосударственные. Так вот, я думаю, что обсуждение проблем высшей школы – это хорошо и хорошо, что они есть. Не будет проблем – зачем тогда собираться и что обсуждать… Хотелось бы от своих коллег получить ответ не просто на то, что ждет российские вузы, а, действительно, какие мы видим в нашем маленьком сообществе основные пути достижения того желаемого, о чем мы говорим сегодня. Если говорить о «конкурентоспособности», ее обеспечивает качество и стоимость. Но сегодня даже и не надо, наверное, говорить о финансировании… Хотя чем сложнее, тем интереснее. Пример нашего Института, которому в конце июля будет 18 лет. Ни одной копейки, ни одного цента, даже в кредит, мы не брали. Все создавать с нуля – много стоит. В оценке работы вуза надо действительно быть ближе к практике и подходить дифференцированно. Совершенно справедливо мои коллеги здесь почти в каждом выступлении, в том числе и Елена Николаевна, сделали акцент, – имы еще раз утверждаемся в том, что оценка вуза, то есть нашей деятельности, есть оценка нашего продукта - нашего выпускника. Действительно, есть необходимость очень четко разобраться в критериях, показателях качества работы самого вуза. Позиции, которые назвала Елена Николаевна, действительно определяют успех нашей деятельности – это преподаватели, качество программ, качество всей системы методического, технического, программного обеспечения. Важно учитывать и кто «на входе», то есть какой у нас сегодня потенциальный заказчик? Не в последнюю очередь – система финансирования, то есть источников, без которых качество обеспечить не представляется возможным. Очень важно выдержать хороший процент практиков в учебном процессе, потому что проблема такая есть – научить-то научили, а как использовать то, чему научили? В деятельности нашего Института очень важная составляющая–международная. Работать с серьезными западными университетами-партнерами и сложно, и интересно, и полезно. В первые годы мы сталкивались с тем, что наши студенты эрудированны, хорошо подготовленные, но к самостоятельному мышлению и к самостоятельной работе почти не готовы. Сейчас это снижается, но такая проблема еще существует. Таким образом, получается некая группа показателей деятельности вуза и если нашим сообществом все это хорошо обдумать, осознать использовать метод сравнения, который будет работать и будет полезен. Вторая группа показателей – это сам выпускник, его «наполнение», его уверенность, профессионализм, нацеленность на позитивы деятельности и жизни. Хотя на первом этапе он сам это меньше всего чувствует. А вот работодатель, конечно, дает ему оценку. Да и не только работодатель, а просто сама жизнь, практика. Вот, собственно, тот истинный критерий, ради которого мы работаем. Очень важный этап, на котором должна вестись и ведется огромная работа - это и школы, и система довузовской подготовки, и т.д. Сложный процесс нашей вузовской работы – по-сути, нашей жизни, в итоге позволяет посмотреть на результат и дать оценку тому, что получилось на выходе. А обратная связь, без которой нельзя, идущая от выпускников и работодателей высвечивает те проблемы, которые оказались не решенными и надо опять, засучив рукава, работать над этим. Сегодня можно говорить бесконечно о сложившейся системе финансирования вузов. Елена Николаевна ко всем подходит одинаково. Да, цели присутствующих на «круглом столе» руководителей государственных и негосударственных вузов – одни. Аттестация и аккредитация – это все та же система. Дипломных вузов тот же. А отношение к вузам разной организационно-правовой формы – совершенно другое. И в этой ситуации важно соблюдать главный принцип управления – не мешать людям работать. И наше министерство, мне представляется, для этого много делает. Сегодня в нашем сообществе есть представители, которые выступают против любых других форм в образовании кроме государственной монополии … В каждом явлении есть и плюсы, и минусы. Когда в негосударственном вузе проблема с площадями, они должны искать новейшие образовательные технологии, другие формы, чтобы удовлетворить большинство желающих учиться и в то же время обойтись теми же площадями, сохраняя качество образования. Есть резервы улучшения нормативной базы. Некоторые ректоры называют норматив 19 квадратных метров на человека, есть 13, даже 10. Интересно посмотреть, в каких условиях работает тот или иной вуз. Я разделяю позицию, что можно было бы более эффективно использовать существующую базу самих вузов. И в этом могла бы сыграть положительную роль интеграция государственных и негосударственных вузов. Именно кооперация, интеграция наших усилий, интеллектуальных в первую очередь, – сегодня это магистральный путь повышения качества обучения даже в тех условиях, которые есть. Параллельно надо решать и правовые вопросы, и вопросы финансирования. И я думаю, что у нас есть все основания смотреть с оптимизмом на будущее наших российских вузов. Проблемы есть, были и будут. Но посмотрите, насколько расширились возможности и для творчества, и для реализации. Посмотрите, какой интереснейший сегодня контингент идет к нам в вузы. В них наше будущее.

Н. Андрущенко: - Спасибо, Станислав Леонидович. Я хотела бы сказать, что поступило лестное предложение Плехановской академии. Видимо, эта информация уже всем известна, - Дерипаска покупает это учреждение. Так ли это, Елена Николаевна? Готовит для себя кадры, для своей корпорации. Хорошо это или плохо? И так ли это?

Е. Геворкян: - Не мой это вопрос. Я бы не хотела это комментировать. Это вопрос министерства образования, вопрос учредителей – федерального агентства по образованию.

Н. Андрущенко: - Но вот подобный заказ от работодателя хорош или нет? Крупная корпорация заказывает студентов, готовит для себя. Собственно, то, к чему и стремимся.

Е. Геворкян: - Надо четко совершенно определить все «за» и «против». Лишь бы это не превратилось в частную вотчину, лишь бы это не было передано только в интересах этой корпорации. Потому что, мне кажется, что академия, в том числе Плехановская, она выстраивалась не один год и не один день. Это вековая история почти. И хотелось бы сохранить традиции. Если это будет на пользу образовательному учреждению, если это будет способствовать процветанию и улучшению жизни – в смысле обучения и всего остального – студентов. Если это на пользу студентам, тогда это можно обсуждать. Мне кажется, что при принятии любого такого решения надо исходить из интересов студентов, в первую очередь.

Н. Андрущенко: - Безусловно. Ведь Академия – это все-таки не клуб «Челси», да? Чтобы его так просто купить. Игорь Михайлович Буланов, проектор по связям с общественностью Московского Государственного технического университета им. Баумана, доктор технических наук, профессор, завкафедрой, пожалуйста, прошу вас, вам слово.

И. Буланов: - Я хочу несколько слов сказать об инженерном образовании. Потому что инженерное образование очень такой трудоемкий вид образования. В нем много тоже проблем, на которых я хотел бы остановиться. У нас нет проблем, что наших специалистов не берут. Берут с руками и ногами. Но беда в том, что многие студенты-выпускники не соглашаются идти на мизерные зарплаты на предприятия оборонного комплекса. В нашем университете мы готовим по многим направлениям – это информационные и телекоммуникационные системы, индустрия технологий наноматериалов, энергетика, живые системы. Но две-три специальности оборонные. Это перспективные, аэрокосмические, ракетнокосмические комплексы, новое вооружение и так далее. И вот здесь одна из таких проблем – я хочу назвать ее первой. Известен, наверное, всем русский метод подготовки инженеров. Это три составляющих. Первая – фундаментальное образование. О чем еще при учреждении нашего университета написал тогда царствующий Николай Второй. Приписал – на основе фундаментальных наук. Второе – о чем Елена Николаевна говорила: это образование через науку. Кстати, мы в прошлом году проводили международный конгресс, который так и назывался – «К образованию через науку». И третья составляющая, что очень важно для нас, потому что потеряна она сейчас – это связь с промышленностью и с производством. Вот Елена Николаевна говорит, что нет государственного плана. Но у меня лежит постановление правительства РФ от 24 декабря 2001 года, подписанное М. Касьяновым. Называется так оно «О порядке формирования государственного плана подготовки инженерных и научных кадров для организации оборонных отраслей». Тогда в правительстве не было возражений. Там только один Греф сказал – а зачем нам именно оборонных специальностей надо готовить специалистов, помогать им? Может, мы лучше будем в России скрипачей готовить? Ну, я думаю он еще тогда ошибался, потом пересмотрел свою точку зрения. И все-таки постановление тогда было принято. В нем предусматривалось повышение стипендий студентам оборонных специальностей в четыре раза, повышение заработной платы преподавателям, которые ведут оборонные специальные дисциплины и т.д. Но надо сказать, что ни один пункт этого постановления не выполнен. И это очень жаль. Конечно, это было другое правительство, сейчас другие времена.

Мы живем в режиме ожидания, и у нас сейчас нет связи. Она есть, конечно, но она не обеспечена нормативно-правовыми документами.

К примеру, студент не может быть без практики, он должен окунуться в ту среду, где ему предстоит работать. Для того, чтобы студента направить на практику, нужны или личные, хорошие отношения с руководством предприятия, или же просто не направлять на эту практику, а брать завод или предприятия, где все плохо. Дело в том, что сейчас наши оборонные предприятия во многом почувствовали заботу, появились деньги, государственные заказы. Им не хватает катастрофически специалистов. В подтверждение этому я скажу, что у нас в прошлую субботу проводился форум-встреча с работодателями. Пришли достаточно очень известные люди, представители Госдумы, которые в один голос предлагали хорошие оклады, звали наших ребят. Некоторые согласились, некоторые еще думают.

У нас каждый год проводится огромная ярмарка вакансий, где до 350 представителей предприятий приходят и заключают контракты со студентами. Но главное здесь – и я поддерживаю выступающих – о том, что промышленность должна на каких-то условиях, на более ранних стадиях вступать в подготовку своих специалистов, тех, которые ему нужны. Вы знаете, вот мы боролись очень много, чтобы в дополнение к Закону об образовании было включено два уровня образования: бакалавр, магистр и моноспециалист. Вот сейчас эта поправка еще осталась.

Андрей Александрович Фурсенко, приезжая к нам, говорит: инженер – да, это очень нужно. Конечно, нужны, но кто же будет разрабатывать, строить новую технику, самолеты, ракеты и прочее…. Вот передо мной есть еще одно решение. Например, мы много работаем с Москвой и с областью. В Москве и области известны 105 вузов государственных и 114 коммерческих вузов. Так вот, выпускается ежегодно около 130 тысяч специалистов.

Вот это решение подписано двумя уважаемыми людьми: Борисом Федоровичем Громовым и Юрием Михайловичем Лужковым. Оно так и называется «О состоянии и мерах подготовки инженерных кадров для организации промышленных комплексов Москвы и Московской области». Я думаю, здесь не только для МВТУ работа найдется, но и тем предприятиям, и тем университетам, которые хотят пополнить корпус наш производственный хорошими кадрами. Но есть проблемы, которые я хочу поставить. Первое – надо принять какие-то нормативно-правовые акты. Их может, конечно, подготовить и министерство, может и с участием правительства. Это проведение производственных практик. Помните, раньше было постановление Совмина СССР – на каждом предприятии был отдел технического обучения, предприятие оплачивало работу своих сотрудников, которые возились со студентами. Первое – должно быть такое нормативно-правое решение.

Второе – в этом постановлении от 2001 года был хороший такой пункт о том, что предприятия могут безвозмездно передавать университетам техническим оборудование и технику, на которые нужно учить наших будущих специалистов. Оказалось, что реально это сделать невозможно.

Невозможно приобрести даже какой-то модельный образец ракеты, пушки или еще чего-то. Это колоссальные деньги надо платить университету…. Это вообще смешно – мы, госуниверситет, приобретаем и укрепляем материально-техническую базу госуниверситета, например, на сто тысяч рублей можем купить три прибора и должны при этом заплатить 32 тысячи рублей налога. Это смешно. Причем, это ставилось даже на уровне президента, на встрече ректоров страны с В. В. Путиным ставилось такое указание решить этот вопрос. Но, думаю, что в этом году этот вопрос решен не будет, но вот на ближайшем съезде ректоров, который 8 июня откроется, вопрос будет стоять.

А теперь что такое хороший вуз или плохой, выпускник хороший или плохой… Хороший выпускник – это тот, которому хочется прийти в университет, в ту школу, которую он закончил. Поднять рюмку и выпить за здоровье учителей, или почтить память умерших учителей. Это выпускник, который готов материально поддержать университет. У нас таких тоже много примеров. В прошлом году мы праздновали 175-летие и собрали первый съезд выпускников Бауманки. Всех – приходите, мы вас накормим, напоим, подарками одарим. Пришло 15 тысяч человек из 170 тысяч, которых мы выпустили. Это было прекрасное зрелище. И вот если это чувствуется, это здорово. Думаю, что это хороший вуз. Вот в последнее время существуют бизнес-рейтинги. Это журнал «Коммерсант-деньги» это публикует. И там вопросы, очень понятные, и ответить на них по-другому нельзя, если ты так не думаешь…

Просто спрашивают – выпускники какого вуза вам больше всего нужны, кого бы вы взяли себе на фирму? Это самый прекрасный вопрос. Или – а выпускники каких вузов пришли к вам работать? Это тоже хороший вопрос.

Мы 12 лет занимаем первое место в рейтинге Минобразования науки, но, тем не менее, мы не всем довольны, что у нас есть, и поэтому стараемся улучшить нашу жизнь.

Н. Андрущенко: - Спасибо, Игорь Михайлович. Еще раз вас хочу поздравить с тем, что МГТУ им. Баумана выиграло конкурс по национальному проекту. И в связи с этим к Елене Николаевне вопрос – стоит ли поддерживать такие замечательные, мощные вузы, как МГТУ Баумана, МГУ, ВГИК – с хорошей базой – в национальном проекте именно. Или деньги отдать на инновационные идеи другим вузам, у которых более слабая база? А, может, даже негосударственным, для того, чтобы немножко выровнять ситуацию?

Е. Геворкян: - Мне кажется, такая постановка вопроса - это опять каждой сестре по серьге. Давайте отдадим понемножку всем, и всем будет хорошо. Не будет хорошо. Для этого и был конкурс инновационных вузов, которые реализуют инновационные образовательные программы. Конкурс был очень интересный, и мне кажется, что победили действительно достойные. Действительно были хорошие проекты. Конечно, не все, у кого были хорошие проекты, смогли попасть в эти первые 17 вузов. Безусловно, второй этап конкурса, который начнется с сентября, будет как раз для тех вузов, у кого есть хорошие инновационные проекты. Но у которых нет того потенциала, что есть в тех вузах, которые прошли первыми. Если мы всегда будем размазывать эту ситуацию, это ведь колоссальные деньги. Это два бюджета вуза по объему.

Это серьезные деньги. Конечно, если не будет результата, и если эти вузы не станут мультипликаторами этих инновационных идей, то все это совершенно не нужно. Потому что нам просто так на какую-то проблему сколько ни дай, у нас не будет результата.

Н. Андрущенко: - Тришкин кафтан.

Е. Геворкян: - Было когда-то, когда мы начали поддерживать педагогическое образование. Бросили поддерживать, ничего не добились. В результате осталось совсем мало педагогических вузов, они все превратились в педагогические университеты. Среди них есть - замечательные. Но и педагогическое образование начинаем терять как основу, и настоящих университетов на этом фоне не создали. Это в качестве примера. Поэтому мне кажется, вот это прорыв в нашем понимании, что надо отдать как раз не каждому по чуть-чуть, а там, где - прорывные варианты. Будет это в негосударственных вузах, значит, это надо отдать негосударственным вузам. Но дело в том, что для того, чтобы реализовать проект, мало иметь амбиции по получению этих средств. Надо еще их вложить так, чтобы они стали действительно основой для развития системы образования. Не конкретного вуза, не Иванова, Петрова, Сидорова, а для системы образования. Я очень рассчитываю на второй этап конкурса. Мне кажется, что остались без внимания те проекты, которые заслуживают этого внимания, только потому, что слишком ограничены были средства, число участников.

Н. Андрущенко: - А почему так получилось, что выиграли конкурс только государственные вузы, хотя заявку могут подавать как государственные, так и негосударственные вузы? Слабая подготовка?

Е. Геворкян: - Были заявки негосударственных вузов, они рассматривались точно так же, как вузов государственных, поскольку я была членом конкурсной комиссии, я могу об этом говорить. С таким же вниманием это все рассматривалось. Но дело в том, что действительно проекты были несколько слабее, и об этом сказали экспертные оценки. Здесь ведь еще дело обстоит так. Действительно, для того, чтобы реализовать большой, амбициозный инновационный проект, нужны определенные традиции. И инфраструктура уже созданная. Нужны научные школы, нужно много чего вложить своего в этот проект, чтобы он стал значим для всей России. Поэтому мне кажется, здесь ничего странного нет, просто нужно время, нужно воспитать эти традиции, нужно накопить этот потенциал и участвовать со всеми на равных. А то, что там дискриминация какая-то была, это неправда.

С. Савин: - Предполагается ли такая система информации о победителях этих грантов? Потому что это вызывает интерес. Не только эти программы, а то, что нам всем ожидать от возможной мультипликации тех конечных результатов, на которые деньги эти выделены. Не секрет, что очень часто, это не относится к нашим уважаемым государственным университетам, но деньги дают, происходит простое воспроизводство, каких-то приращений не просматривается, а тем более мы не получили, все остальные, ведь это же общенародная задача, и деньги общенародные. И я, налогоплательщик, поучаствовал в этом. Если бы мы слышали и видели, что за эти деньги Бауманский институт - там понятно, какие-то интереснейшие проекты…

Н. Андрущенко: - Какие обязательства берут на себя вузы при получении грантов?

Е. Геворкян: - На самом деле этот проект отличается как раз тем, что он должен быть абсолютно прозрачным. Так же как были проведены отборочные процедуры, должны быть абсолютно прозрачными все действия, которые проходят для достижения цели проекта, и должны быть прозрачными достигнутые цели проекта. Я вам хочу сказать, что есть организация-оператор, которая будет проводить мониторинг этого конкурса, его проведение и внедрение или использование его результатов. Это очень серьезная работа. Когда я знакомилась с технологией этого мониторинга, мне кажется, что если бы вузы заранее предупредили, может быть, кто-то из них отказался от участия в этом конкурсе. Там мало того, что идет мониторинг финансовый каждый месяц, там еще идет мониторинг содержательный. И вот он должен стать абсолютно прозрачным для всех заинтересованных лиц, я имею в виду для всех, кто хочет на это посмотреть. И использовать. Поэтому я думаю, что дождемся результатов этого проекта. Но уже к новому году по первому этапу для тех вузов, которые прошли конкурс, они должны будут доложить об исполнении первого этапа проекта. Уже тогда станет понятно, какие там результаты. Дело в том, что одно из условий этого конкурса - это те, кто не подтвердит возможность реализации проекта в новом году, они могут не получить средств на будущий год. Ведь эти вузы получили деньги фактически не на два, а на полтора года. Получат. Выиграли. И перед ними стоит колоссальная ответственность и колоссальная задача о том, как за полгода реализовать то, что следующим участникам конкурса нужно будет реализовывать год. А в целом проект здесь полтора года, следующий - два. Так что следующие участники, на мой взгляд, они в более выгодной ситуации находятся, чем нынешние победители.

Н. Андрущенко: - Пожалуйста, Игорь Михайлович. Игорь Михайлович Буланов, проректор МВТУ имени Баумана:

И.Буланов:- Елена Николаевна, мы софинансируем эти национальные проекты. В частности, мы софинансируем 122 миллиона из небюджетных средств. Мы никак не можем выяснить, на всех уровнях разные ответы получаются. Входят ли в эту сумму налоги?

Е. Геворкян: - Это не ко мне вопрос. Это к финансистам. Про налоги не ко мне.

И. Буланов: - 122 миллиона, или мы должны финансировать 180 миллионов? Разница большая.

Н. Андрущенко: - Вы все думаете, это подарок, за которых нужно платить или нет?

Е. Геворкян: - Был обучающий семинар по системе финансирования этого проекта. Есть оператор, который занимается управлением финансовыми ресурсами.

Н. Андрущенко: - Теперь мы дадим слово редактору отдела образования «Комсомольской правды» Александру Милкусу.

А. Милкус: - Я просто хочу добавить к вопросу по договору, который существует у нас с министерством образования и науки. Гласность результатов национального проекта «Образование» будет обеспечиваться «Комсомольской правдой» тоже. Мы будем публиковать промежуточные результаты и итоги на весь тираж, с мнениями экспертов, со всеми экспертными заключениями. Поэтому я надеюсь, это будет не просто так, а будут официальные материалы, которые мы будем публиковать. По крайней мере, сейчас есть просьба Андрея Александровича Фурсенко предоставить такую площадку. И мы на это пошли, потому что это важно не только тем вузам, которые выиграли, но и тем, которые будут участвовать дальше в реализации этого национального проекта. И я хотел бы еще заострить наш разговор. Тут говорят, что мы коллеги, мы единомышленники, чего мы тогда собрались. Я думаю, что мы не просто собрались для того, чтобы поговорить, посмотреть друг на друга. Материалы будут опубликованы. И они попадут не только к читателям газеты "Комсомольская правда", родителям, студентам, выпускникам вузов, тем, кто только собирается поступать. Но и, как я надеюсь, вот такие встречи должны развивать нашу систему образования, хоть куда-то вести вперед.

Я думаю, что какой-то мессэдж, то, что вы говорите чиновникам и тем, кто занимается образовательной политикой, должен поступать от нашего круглого стола. В последнее время, что меня заинтересовало, что мне понравилось, как наша система образования, высшая школа, начинает нормально реагировать на законы и на требования рынка. Я разговаривал с многими ректорами, и здесь прозвучало, что идет отслеживание вузами судьбы своих выпускников. Работодатель скажет: мы хотим такого выпускника. Важно, что те вузы, которые отвечают и хотят отвечать за качество своих выпускников, за свой продукт, во-первых, появляются центры трудоустройства. Во-вторых, идет отслеживание судьбы выпускников. И когда абитуриент поступает в вузы, на мой взгляд, один из важных критериев вуза - это когда вуз говорит: ребята, а у нас на бирже труда по окончании вуза из 500 выпускников один или два. Вот тогда я понимаю, что это вуз, который заботится о качестве своего образования. И я как родитель понимаю, что, отдавая сюда ребенка учиться, он потом не останется без куска хлеба, что тоже важно. И здесь не происходит дифференциации, то, что у нас сейчас в мозгах родителей, государства, на негосударственные и государственные вузы. Любой вуз, который заботится о своей судьбе, он именно на это затачивается. И может быть один из мессэджей нашего круглого стола должен быть вот в чем. Что не важно, государственный вуз или не государственный, если он обеспечивает качество, если выпускники его востребованы на рынке, вот это самый главный на сегодня критерий.

Н. Андрущенко: - А теперь слово Александру Львовичу Вильсону, президенту Ассоциации негосударственных образовательных организаций регионов России, доктору педагогических наук, профессору.

А. Вильсон: - Я бы хотел сделать небольшую ремарку по поводу выступления Александра Борисовича. На самом деле тут иногда возникает такая ситуация. Поговорим о тех же педагогических вузах, к коим я имею некоторое отношение. Выпускники этих вузов весьма востребованы. Прекрасно разбираются с работодателями. Но казусная ситуация. Из 100 процентов выпускников только 40 процентов идут в школы. А из этих 40 процентов через три года там остается всего 20 процентов. Вот качество работы вуза. По сути своей вуз качественно работает, но они работают референтами, менеджерами и так далее, но никак по основной своей профессиональной деятельности. Поэтому сама по себе только лишь биржа труда, наверное, недостаточно корректно будет оценивать ситуацию с выпускниками. Важно, работает ли он по специальности, которую ему дало государство. И вот здесь я хотел бы продолжить очень правильную вашу мысль по поводу государственных и негосударственных вузов.

Вы все прекрасно знаете, что во всем мире существуют разные системы. В том же Китае все высшее образование платное. При этом спрос на высшее образование огромный, хотя плата достаточно невысокая, но это связано с тем, что китайцев гораздо больше, чем мест, которые могут им предоставить частные и государственные вузы. В Германии бесплатное высшее образование, в Англии, Америке платное и так далее. Мы как всегда идем несколько своим путем. У нас, с одной стороны, есть государственные вузы, в которых есть и бесплатное, и платное образование, и негосударственные вузы, где обучение практически все платное. Здесь очень многое путается. Почему-то говорят: коммерческие вузы и как бы государственные. Хотя в государственном вузе половина этого вуза по сути коммерческая. Так не лучше было бы сделать так, как существует в цивилизованном мире? Государственный вуз бесплатный полностью. И все то, что недостает этому вузу для нормальной работы, это те самые научные проекты, программы, гранты, заказы, то, что происходит во всем цивилизованном мире.

У нас же происходит путаница. И при этом явный дисбаланс в сторону государственных вузов. Я говорю не об инженерных профессиях, их в негосударственной сфере практически нет, это понятно, потому что тот фундамент, который имеют вузы государственные, которые готовят инженерные специальности, безусловно, негосударственным вузам не поднять. Но те же экономические специальности, юридические и так далее. Есть великолепные негосударственные вузы.

При этом в государственной политике явно существует дисбаланс в сторону государственного образования. Хотелось, чтобы этот дисбаланс был ликвидирован. Чтобы в первую очередь оценивались вузы по качеству подготовки выпускника, по возможности его трудоустройства, по тем коммуникативным моментам, которые выпускники имеют. Мы как работодатели часто, у нас есть свои организации, куда мы принимаем выпускников вузов, мы смотрим в первую очередь на креативность, на умение работать в коллективе, на те знания базовые, которые он получил в институте. Но ключевые компетенции сегодня на самом деле готовит не вуз. Это сегодня готовится в хорошей школе. И уже эти ключевые компетенции либо сформированы у ребенка, либо нет. В вузе ему практически дают только профессиональные знания, которые очень мало влияют на те качества, о которых я говорил.

Е. Геворкян: - Я бы согласилась с Александром Львовичем в плане оценки биржи труда как одного из показателей качества подготовки. Потому что действительно можно закончить технический вуз и торговать на рынке, это все равно будет трудоустройство, ты не будешь на бирже труда, но ты не востребован по своей специальности. Второе, я согласна, что в нынешней терминологии при сложившейся системе высшего, профессионального образования в России пора переходить от термина «государственный», «негосударственный» к термину «аккредитованный», «неаккредитованный». По крайней мере, в тех нормативных актах, которые мы делаем. И ввести эти вузы, установить для них равные правила игры, в смысле финансирования. Я не имею в виду финансирование негосударственных вузов с точки зрения государственного финансирования, как это делается для вузов, учрежденных правительством или субъектами федерации. Но с точки зрения равных прав на участие в научно-технических программах, различных конкурсах, конкурсах грантов и так далее. Здесь, я абсолютно, согласна. И еще по поводу трудоустройства. Я человек из советских времен, я заканчивала хороший советский вуз, авиационно-технологический институт. Нас там действительно учили, у нас была хорошая база, была хорошая подготовка. Так вот, нами ведь тоже занимались в плане трудоустройства. Только нами занимались своеобразно. Нас направляли на три года на предприятие и говорили: ты там должен отработать как молодой специалист, а потом будешь использовать уже свои возможности. Нам это тоже не нравилось, мы от этого ушли. И некоторое время пребывали в другой крайности. Все перестали вообще заниматься выпускниками. Но я должна сказать, что те вузы, в которых были традиции отслеживания карьеры своих выпускников, они в них и сохранились. Существуют и клубы выпускников, и встречи выпускников, и прекрасно ректор знает, кто выстроил свою карьеру, кого в первую очередь надо пригласить на юбилей. Кто может оказать спонсорскую помощь вузу в том числе за то, что его хорошо выучили, и он смог выстроить свою карьеру. Из крайности в крайность нельзя. Мы всегда хотим что-то такое и одинаковое для всех. Не бывает одинакового для всех. Каждый идет своим путем. И мне кажется, что каждый его найдет.

И. Буланов: - Скажите, в послании Федеральному Собранию президент поручил правительству подготовить вопрос о государственном распределении на некоторые специальности. Этот вопрос в министерстве сейчас вообще не решается.

Е. Геворкян: - Задайте вопрос министерству. Я представляю федеральную службу.

И. Буланов: - А как вы относитесь к тому, что, заканчивая бюджетное обучение в государственном университете, специалист не работает по специальности и никто за это не платит. А бизнесмены с удовольствием используют этого специалиста в своих целях?

Е. Геворкян: - Я отношусь к этому так же, как президент Российской Федерации, если вас это не удивляет. Я считаю, что если затрачены средства на обучение из бюджета, то эти средства надо вернуть государству в любом виде. Либо отработать на государственном предприятии, либо вернуть это в виде оплаты з свое обучение. Я считаю, что это абсолютно правильно. Эту систему надо выстраивать. А если организация, частный предприниматель покупает специалиста, он должен его купить. Или он должен заплатить государству, или этот специалист должен отработать и вернуть эти деньги государству. Любыми способами. Все, за что заплачены государевы деньги, должно быть возвращено государству.

Н. Андрущенко: - Вы сказали мудрую фразу, что должны быть аккредитованные и неаккредитованные вузы. В связи с этим, все-таки аккредитация и лицензирование на чем должны базироваться? Не на рейтингах ли вузов? И почему, как сказал мне редактор, впервые не было рейтинга вузов у Минобра?

Е. Геворкян: - Мне кажется, что любое рейтингование должно приниматься для управленческого решения. Я считаю, что на основе рейтинга вузов невозможно определить, аккредитованные или не аккредитованные. Это совершенно про другое. Лицензирование - это только вход, это только право вести образовательную деятельность. Вы получили это право, вы должны его оправдать. Если вы оправдали и реализовали качественно свое право, вы получаете государственную аккредитацию. Кредо - доверие государства. Государство говорит, что вы пять лет отработали хорошо, вы подтвердили задачи, которые должны были решить, мы вам даем возможность пять лет снова реализовывать эту практику. Более того, мы вам даем право выдавать государственные дипломы, предоставлять льготы студентам-заочникам, отсрочку от армии в том числе в качестве права, которое предусмотрено нашими федеральными законами, и так далее. А рейтинг, я вообще не могу себе представить, как выстроить рейтинг. Я не могу себе представить, как выстроить рейтинг педагогических вузов. Московский государственный педагогический университет всегда будет лучше по своим показателям любого периферийного вуза, хотя бы потому что он расположен в Москве, у него другие условия, у него другие возможности, он их может более качественно реализовывать.

Н. Андрущенко: - У него такие возможности, что его всегда называли поющим университетом.

Е. Геворкян: - Может быть это и так. Наш коллега из МГТУ говорил о том, что мы в рейтинге технических университетов занимаем первое место. Да естественно, это само собой разумеется, потому что в Москве, с колоссальной историей. Но это не значит, что потому что ваши специалисты лучше тех, которых готовит Хабаровский политех. Ваш специалист в Хабаровский край не поедет работать. Там возьмут для предприятия или организации специалиста из Хабаровского края. Как только он выедет в Москву, чтобы учиться, он в Хабаровский край никогда не вернется. Он уже останется здесь, на наших московских или подмосковных предприятиях. Страна большая, геополитическое положение сложное. Поэтому если говорить о рейтингах, мне кажется, что можно выстраивать рейтинг специальностей. Потому что в одном и том же вузе нельзя сказать, что по классическим старым техническим специальностям технический вуз готовит столь же успешно, чем по юридическим или экономическим вновь открытым специальностям. Разные задачи, разные традиции, разная история. Рейтинг специальностей - да. Но это, мне кажется, опять же не задача органа управления образованием. Какой бы то ни был, будь то министерство или федеральная служба, или учредитель. Мне кажется, что это задача работодателя. Только он может определить, расставить эти специальности по своему рейтингу.

В. Теличенко: - Мы говорим о рейтинге. Мы хотим взять некоторые показатели, их совокупность, два-три десятка, может быть больше. И потом с помощью каких-то арифметических вычислений простейших выстроить вузы. Не получается. Вы знаете, рейтинг мировых университетов оценивается по трем-четырем показателям. Это цитирование ученых этого университета в мировой литературе. Это количество нобелевских лауреатов, которые работают в этих вузов. Еще два такого же рода показателя. Мы не можем этим похвастать. Вы знаете, что в число пятисот лучших университетов мира входят два наших университета - это МГУ и Санкт-Петербургский госуниверситет. И то, к сожалению, далеко не на первых строчках. Поэтому когда мы свой внутренний рейтинг пытаемся выстроить по количеству учебников и так далее, скажем, материальной базе, балансовой стоимости, это, конечно, то, о чем говорит Елена Николаевна. Как можно сравнивать вузы московские, которые имеют столетнюю историю, с вновь создающимися вузами, которым по 20-30 лет. У них все впереди.

Е. Геворкян: - И они выполняют свою миссию, несмотря ни на что.

В. Теличенко: - Несомненно. Я ни в коем случае не хочу противопоставить, они очень успешно выполняют в регионах свою миссию. Даже, может быть, порой лучше, чем московские вузы. Но несправедливость эта всегда практически будет существовать. Так же как, когда мы боремся в рейтинге технических университетов с МГТУ, наш вуз строительный, согласитесь, силы тоже не равны. Хотя мы занимаем довольно неплохие места в группе технических университетов. Это первое. Второе. К вопросу о государственных и негосударственных вузах. Постоянно такие обсуждения идут. И негосударственные вузы совершенно справедливо жалуются на то, что им мало уделяется внимания. А все мы вместе, и государственные, и негосударственные вузы молимся на государственный бюджет. Поможет он нам или нет. Сегодня мы говорим о гражданском обществе. И наличие негосударственных университетов - это есть один из обязательных элементов гражданского общества, который делает его именно гражданским.

Но гражданское общество подразумевает многочисленные общественные фонды, из которых финансируются негосударственные учреждения. Это фонды поддержки науки, молодежи, студентов, различных направлений, приоритетов и так далее. И многие университеты европейские и американские, у них половина бюджета - это наполнение из этих фондов, в том числе из фондов, которые организуют выпускники этого вуза. Мы только-только находимся в начале этого пути, и нам нужно это пройти, так же как мы проходим многие вещи по созданию гражданского общества, современного общества. И здесь нет никакого совета, набраться терпения и нам с вами идти и идти по этому пути. Конечно, взывая к обществу, к государству, призывая их создавать различные формы финансирования. А из бюджета не дождемся мы, чтобы всем здесь и по миллиарду выделяли, и негосударственным, и государственным. Вот поэтому в конкурс всего-то 17 вузов вошли, потому что на всех не хватает по миллиарду. Мне кажется, мы должны развивать эти институты. И поддерживать негосударственные вузы различными способами. Я понимаю, им трудно. Вот коллега говорит, что порой и заниматься негде. Как можно говорить о научно-педагогических школах. Это сложный длительный путь.

С. Савин: - Нас оплакивать не надо. Мы неплохо живем. Не ориентируемся на бюджет.

В. Теличенко: - И слава Богу.

С. Савин: - У нас было 23 филиала, осталось 6 филиалов. Они на себе в регионах чувствуют. Никогда мы не отозвались негативно ни об одном. Потому что скажи, кто с тобой рядом, тебе оценку дадут. 40 стран, с которыми мы сегодня сотрудничаем, мы везде, МГУ - это вообще оплот. Бауманское училище, сегодня университет - это здорово. В меньшей степени мы, наверное, строительный называли. Но тут будем поправлять себя. Не в этом сегодня дело. Дело в динамике. Вот тогда любой ректор сам может сказать, делает он что-то или нет. Может быть, он прозябает по 15-20 лет на этом месте. И как он используем бюджет государственный. Это же деньги не только его. Посмотрите материальную базу. Если мы покупаем за свои деньги, которые можно было вложить в слушателя, в студента, в знания, я прикинул, сколько стоит аренда в структуре наших затрат. Но это же совершенно не та оплата за основные здания и помещения у государственных вузов.

Это не критика, это легкая, но хорошая товарищеская зависть. Что у вас совершенно база другая. У вас - это у государственного сектора. Тогда я только и призываю к одному.

И сегодня у нас такая интеграция. С государственными вузами, техническими вузами, потому что совершенно справедливо, такие высочайшие инженеры, а как управленцы они все-таки слабые. Это не ваша задача. Зачем вам отвлекаться на это, когда рядом существуют уже вузы, набившие шишек, апробировавшие еще что-то. Какие там рейтинги, аккредитация целых вузов? По совокупности - да. Ведь мировая практика говорит: мы проходим аккредитацию программы, допустим, MBA, программу бакалавра, магистра. У нас это есть в министерстве, но как-то нечетко это поставлено, что ведь за этим, что говорит, вуз хороший или нет, значит у него замечательная программа или замечательные специальности. И тут, конечно, мне кажется, противоречия у нас нет.

И поверьте, Валерий Иванович, что мы очень уважительно относимся к государственной системе образования, без нее на частных или государственно-частных, которые сегодня системы разрабатываются, Россия не готова, нет ни условий, ни предпосылок для этого. И поэтому я еще не доживу до того, когда удельный весь государственного сектора будет ниже, чем негосударственного.

Н. Андрущенко: - Такая пламенная речь.

Е. Геворкян: - Каждый раз говорю себе: молчи. Не могу не сказать. Не получается. По поводу динамики. Мы очень большое внимание сейчас уделяем тому, как вуз развивается в динамике. И совсем недавно на одной из аккредитационных коллегий рассматривался очень уважаемый вуз. Он занимает в международном рейтинге определенные места. Но была идея у членов коллегии, отказать этому выдающемуся вузу в аккредитации, потому что за последние пять лет все показатели деятельности, по которым он должен был развиваться, пошли совсем даже в обратную сторону. Мы написали ректору соответствующее письмо. Он, как водится, на нас обиделся. Но переписка на этом прекратилась. И я думаю, что на следующую коллегию будет представлен план развития этого вуза, уже по решениям ученого совета. Я думаю, мы как-то утрясем этот вопрос. На самом деле, конечно, те вузы, которые так «бронзовеют» в своих достижениях, они уже забывают иногда о том, что надо немножко продвигаться в каждом направлении. Поэтому я в самом начале говорила, что, может быть, система негосударственного образования сейчас более динамично развивается.

Потому что с вами десять лет назад мы и вопросов этих бы не обсуждали. Десять лет назад мы с вами сидели и говорили: а у нас появилось 78 негосударственных вузов, и мы пока не понимаем, что с ними делать. А сегодня мы говорим, что их по числу столько же, сколько государственных. Естественно, нельзя сравнить по объему. Потому что у нас 14 % обучаются в негосударственных вузах.

Но, тем не менее, это уже сила. Это уже определенное сообщество, которое имеет право на существование. Эти споры о том, что кому-то живется лучше, кому-то живется хуже, они не очень обоснованы. Потому что мы все с вами живем в одной стране. И если вы посмотрите на бюджет государственного вуза, вы поймете, сколько у него идет за счет бюджета, а сколько идет за счет внебюджетных средств. Единственное, что здесь очень настораживает, то, что в наших университетах та половина, ведь примерно половина на половину бюджет у вас, Валерий Иванович. - 15 % платных и 85 % бюджетных.

В. Теличенко: - Я имею в виду соотношение бюджета и не бюджета. Примерно половина - бюджетные средства. Е. Геворкян: - И вы обратите внимание, какой поднялся шум, когда федеральная служба стала заниматься представительствами. Когда мы стали закрывать филиалы, шум прошел. Но он сразу утих. Сейчас мы занялись представителями. Это совершенно неконтролируемая сфера образования.

Вузы делают все то же самое, только без лицензий и без соответствующего контроля. Мы даже не можем посчитать, сколько у нас представительств. Потому что если считать по уставам вузов, что они отражают в уставах, это одна цифра, если на самом деле - другая, а если те, кто работает на земле посчитать, то это еще и третья.

Вот в чем проблема. Проблем ведь не только в том, чтобы заработать деньги. Еще проблема в том, как их заработать университету. Как не отучить профессора вуза перестать заниматься теперь уже, он уже имеет возможность заняться наукой, не ориентироваться только на подготовку кадров. Не бегать из одного подразделения в другое, в негосударственный вуз или в свои филиалы и представительства, а пытаться реализовывать свои возможности внутри вуза. Вот где еще боль. А государственный или негосударственный - не имеет значения….

Н. Андрущенко: - Российский университет дружбы народов представляет координатор проекта - федеральный портал “Социально-гуманитарное и политологическое образование” РУДН доктор философских наук, профессор Ванчугов Василий Викторович. Как, РУДН забронзовел?

Е. Геворкян: - Там ректор не дает бронзоветь.

В. Ванчугов: - Хотелось бы сказать следующее по поводу аккредитации и рейтинга. Чему служит вообще процесс самой аккредитации и лицензирования. Чтобы не допустить девальвации дипломов, чтобы не было выброса огромного количества дипломов, по сути, просто псевдодипломов. Чтобы они не превратились в своеобразные керенки и потеряли свою ценность. Когда я встречался с представителями в Штатах одного престижного вуза, я узнал следующее. Что они не увеличивают число мест.

То есть число студентов, абитуриентов, которых они принимают, совершенно стабильно. Хотя запрос жуткий, год образования там стоит дорого. И от желающих нет отбоя. Почему вы не увеличиваете число студенческих мест?

Он сказал следующее. Если завтра на перенасыщенном рынке будут бегать недоучки, и прочие студенты с нашими дипломами, к нам не пойдет абитуриент. Человек не захочет платить огромные деньги.

А в Штатах система очень проста. Чем больше ты вкладываешь в образование, тем больше потом получаешь. Чем дороже диплом, тем выше твоя прибыль. И там нет погони за дешевым образованием, потому как деньги тебе возвращаются. И там есть стремление повышать свой образовательный уровень. Когда после беседы с одним из сотрудников он мне объяснил очень просто, что за одну и ту же работу за час, будучи бакалавром, я буду получать одну сумму, будучи магистром - совершенно другую сумму, и обладателем степени - третью сумму, более высокую. Там есть стимул повышения своего образовательного уровня.

И университеты Штатов свято блюдут свой статус и отслеживают свои позиции, удерживают свои лидирующие позиции в этом рейтинге. Что касается аккредитации и лицензирования. Это некий фильтр. Поскольку вуз как армия, как церковь, согласно социологическим теориям, это каналы вертикальной мобильности. Это каналы, позволяющие с низов подниматься на самый верх. Можно пойти по церковной лестнице, либо пойти в армию, дослужиться до генерала, условно, либо пойти в вуз. Это институты, перемещающие вас вверх. Вертикальная мобильность. Ясно, что эти каналы кто-то всегда хочет контролировать. В нашей стране, как нам кажется, мы еще не определились, кто же все-таки будет контролировать. Пока пытается государство. В тех же самых Штатах этого нет. Там есть департамент образования, но он никакой роли, по сути, не играет в образовательном процессе университетском. На школу, да, оказывает влияние. Что касается университетской жизни, тут все решает сообщество университетов, ассоциация университетов.

И у нас какое-то время государство запустило эту сферу, и процесс лицензирования не являлся действительно фильтром. Поскольку мы видели, что на рынке образовательных услуг функционирует много вузов, которые в число своих достоинств, как правило, ставят отсрочку от армии.

Обучение - 100 долларов семестр и так далее. По сути, некие филиалы военкоматов. Только там напрямую надо дать, а здесь как бы опосредованно и легально. Конечно, эти выпускники совершенно неконкурентоспособны. Просто это форма, получая диплом, избежать армии. Но если бы мы поменяли отношение к той же самой армии, почему-то в Штатах не бегают от армии. Почему? Потому что, отслужив в армии, человек получает возможность поступать в любой вуз, ему идет гарантированная дотация 25 тысяч долларов в год.

В любом вузе, где стоит 25 тысяч долларов, он может поступать. Захотел поступать в другой вуз, где образование стоит, скажем, 30 тысяч долларов, пожалуйста, 5 тысяч доплачивай сам, найди еще какой-то грант, фонд и так далее. Армия тебе дает 25 тысяч долларов, и ты закончишь любой вуз. Поэтому там не бегают от армии, как у нас. Армия сама стимулирует и способствует, она идет в связке с высшим образованием. У нас же фильтр довольно слабый и пропускает много на рынок таких псевдовузов, псевдоучебных заведений. Что касается вертикальной и горизонтальной мобильности. Нужно учесть следующий момент. То, что мы втягиваемся в процесс глобализации. И современного студента интересует, будет ли признан его диплом на западном рынке. Соответственно Болонский процесс, в котором мы участвуем, позволяет, как раз все те процедуры, которые внедряются в современный образовательный процесс, позволяют признавать наш диплом на западном рынке. Тут, конечно, возникает другая проблема, что, по сути, мы готовим кадры для западных стран. Наши студенты получают диплом, признаваемый за рубежом, уезжают туда, ищут работу, находят и работают. Но пока западные студенты не приезжают к нам.

По сути, государство готовит высококлассных специалистов для западного рынка, в том числе и образовательного сегмента. И наши студенты, наш образовательный процесс сегодня, конечно, заинтересован участвовать в этом новом Болонском процессе, работая на глобализацию. Но здесь необходимо опять же учесть следующие проблемы. Сегодня поднималась эта тема, это проблема возврата денег. Технически это действительно выполняется, так надо делать. Что если человек отучился за бюджетные деньги, а не работает на государство или вообще не работает, то он должен вернуть. Здесь подсказывает опыт, как вариант, с Соросом.

Все вы знаете, Центральный Европейский университет. Так вот там студенты, если они нарушают условия контракта и выезжают работать в Штаты и другие страны, помимо оговоренных в договоре стран, они обязаны вернуть Соросу все деньги, которые он затратил на их обучение. То же самое должно делать и государство. Но государство сегодня еще не определилось, что ему делать с вузами. Оно как бы удерживает позиции, как бы присматривается, хотя в современных условиях выстраивания вертикали власти понимает, что выбрасывать этот институт, не считаться с ним не стоит, поскольку это действительно мощный институт. И манипулируя высшей школой, можно манипулировать многими сферами. Это и завтрашняя элита. Но пока все-таки неуверенно ведет себя государство по отношению к вузам. Действительно реальная практика государственных вузов показывает, что доля бюджетного финансирования ничтожно мала на фоне не бюджетного финансирования.

И, скажем, профессор, доктор наук, чья бюджетная ставка, бюджетная составляющая всего лишь сто долларов, не более ста, привязать этим, посадить на крючок невозможно. И все заинтересованы в изыскании других источников дохода. Правда, несмотря на все испытания, которые устроило государство, большая часть профессорско-преподавательского состава остались работать в вузах, поскольку это их сфера, это их стезя, это их любимое занятие. И несмотря ни на что они остались там и хотели бы работать далее, в том числе и на государство.

Теперь несколько слов о рейтингах. Рейтинги действительно очень сложная и деликатная вещь. Тем не менее, от нее никто не отказывается. Те же самые западные страны все время пытаются как-то совершенствовать эту схему, механизм, критерии рейтингования. И от этого никуда не деться. И нам тоже придется все равно в этом участвовать. Хотя, конечно, они понимают сложность всей этой проблемы. И как показатель сложности этой проблемы и условности в какой-то степени - это то, что очень часто в рейтингах на одной позиции присутствуют два вуза. То есть нет одного первого места в рейтинге. Два вуза на первом месте, два вуза на втором. Три вуза на третьем.

А те вузы, которые находятся в Москве, обладают приоритетом, они всегда будут на первых местах. Потому что ситуация, больше типичная для России, но не для Запада. Нам тоже надо создавать такие условия, чтобы во всех регионах были действительно лидирующие, мирового уровня вузы. Что касается рейтингования, конечно, необходимо относиться очень осторожно к механизмам и критериям. Поскольку действительно, как только мы берем в контексте спроса на современные информационные технологии, необходимость внедрения информационных технологий в вузах, как только мы в качестве лидирующего критерия выставляем, скажем, количество компьютеров, так можно легко перемещаться в этой системе рейтингов.

Достаточно найти спонсоров, закупить 5 тысяч компьютеров, и вы резко меняете свои позиции. Необходим целый комплекс факторов, критериев. Или, скажем, в последнее время очень часто слышны такие призывы - учесть трудоспособность студента, точнее, что он успешно устроился на работу. Довольно субъективный критерий. Он устроился на работу хорошую, может быть, не благодаря диплому, а благодаря тому, что папа, мама или родственники просто помогли. Таких критериев должно быть несколько десятков, а не два-три. Тем более это не должны быть критерии, связанные с финансами. Поскольку уровень жизни везде разный. Что для одних хорошо, то для других смерть.

Н. Андрущенко: - Поскольку у вас самые мощные претензии к государству, а государство у нас представляет Елена Николаевна, может, мы дадим ей слово для ответа вам по порядку. Чтобы это была полемика.

В. Ванчугов: - Не столько претензии, сколько упрек государству, что оно не берет в свои руки столь мощный рычаг. Я выражаю свое мнение как представитель академического сообщества, а не как официальный представитель университета.

Е. Геворкян: - Уважаемый Василий Викторович, вы давно работаете в РУДН?

В. Ванчугов: - 11 лет.

Е. Геворкян: - Вы помните, в советские времена у РУДН были филиалы?

В. Ванчугов: -… Е. Геворкян: - Я вам точно скажу: не было, тем более в Якутске. Поэтому, когда вы говорите о том, кто ответственен за контроль качества образования, я бы здесь поспорила. Во-первых, вы сказали, что государство запустило процесс контроля качества. Дело не в этом. Дело в том, что я с советских времен работаю в Министерстве образования и помню, как когда-то были комплексные проверки. И те ректоры и проректоры, которые работают давно, помнят, что комиссия приезжала в вуз, смотрела его от начала до конца, начиная с финансово-хозяйственной деятельности, заканчивая качеством подготовки специалистов. Вуз трясло примерно месяц. Делались выводы, в том числе организационные, через ЦК КПСС, партийные комитеты, партийное бюро по соответствию ректора и так далее. Это все было. И это тоже был контроль. А потом случилось то, что все попали в ситуацию, когда всем надо было зарабатывать деньги. Случился 1992 год. Финансирования нет, филиалы открывать можно. И я не знаю с 1992 года ни одного государственного технического вуза, который бы открыл филиалы с техническими специальностями. Зато я знаю десятки очень серьезных и солидных государственных вузов, которые открыли филиалы во всех городах и весях по специальностям в области экономики, права и управления. Это было продиктовано временем, необходимостью выживать и зарабатывать деньги. Поэтому как ни контролируй, ответственность за качество образования несет не только государство, но и те самые государственные вузы, которые оказались в такой ситуации. Сейчас пришло время собирать камни. Разбрасывали вместе, собирать будет государство.

А может быть, все вместе проанализируем, что у нас делается. Может быть, все вместе внимательно посмотрим: а сегодня это еще нужно или уже можно перестроить свою политику? Может быть, вот на это надо обратить внимание? И профессор не уходит из РУДН не потому, что он очень ценит государеву зарплату, а потому что когда он придет совместителем в другой вуз, в любой, так же как профессор МВТУ, у него будет брэнд: он профессор РУДН, он профессор МВТУ.

Сегодня сидят коллеги из негосударственных вузов. Ему предложат: а перейди-ка к нам навсегда. Он ой как подумает перейти в негосударственный вуз или не перейти. Поэтому оценивая позиции государства, надо взвешивать все эти ситуации. И мне кажется, что здесь надо ответственность не перекладывать на чьи-то одни плечи. Ни один контролирующий орган этого не сделает. Если мы все вместе не поймем ответственность за происходящее, то мы никогда здесь не наведем порядок. И численность федеральной службы можно увеличить в 150 раз. Порядка не будет, пока не осознает все сообщество, что здесь надо все это делает.

В. Ванчугов: - Возвращаясь к первому замечанию, в Якутске не РУДН филиал.

Е. Геворкян: - На самом деле, рудээновский, реализующий дистанционную технологию обучения. Если это не так, значит надо изымать лицензию. Меня уверяют, что это так. Может, вы сейчас правду расскажете.

В. Ванчугов: - В Переславле- Залесском университет филиал открыл и через несколько лет сам же и закрыл, поскольку там стали заниматься ерундой.

Е. Геворкян: - Я вам говорю то, что есть, это в качестве примера. Можно привести много других примеров.

В. Ванчугов: - Университеты управляют этим процессом. А здесь не перекладывание или упреки со стороны государства. Поскольку государство само дало побросать всем камни, и все побросали.

Е. Геворкян: - Не без помощи академического сообщества. Не без помощи.

С. Савин: - Василий Викторович просто вернул меня. Это серьезно для нас. Видите, насколько мы противопоставили государство и какое-то сообщество или просто нас.Вспомнил, я здесь самый по возрасту старый. Было в отрывном календаре такое. Толстый капиталист говорит: государство - это я. Вторую страницу переворачиваешь. Тут народ с флагами, с транспарантами говорит: государство - это мы. Поэтому, наверное, дальше это философия. У нас нельзя сравнивать и мерить по американским меркам. И нельзя, смотрите, мы вычеркнули весь малый бизнес, поэтому мы боимся, вдруг этот выпускник уйдет в малый бизнес, он что-то не отдаст государству. А разве в малом бизнесе, даже как просто индивидуальная деятельность, он что, уже выпал из государства? Разве он налогами и всем прочим, создавая продукцию, уже не работает на наше государство? Я абсолютно не разделяю эту позицию. И почему отсюда и формируются и вопросы ценообразования, отношения к филиалам. Представительства юридически не имеют прав, а это нарушение, которое нужно вырывать с корнем. Но если это филиалы, если хоть что-то там происходит с точки зрения повышения даже общей культуры в Якутии, это надо приветствовать. И по возможности помогать. Мы, крупные вузы, методическим бесплатным обеспечением.

Е. Геворкян: - Хорошо бы при этом не потерять брэнд. Никто не говорит, что надо закрыть все. Я говорю о том, что там где некачественно, где не смотрите, надо закрывать. И не надо бояться делать самому вузу, а не требовать этого от федеральной службы. Когда мы приходим, это совершенно другой резонанс. Самим надо провести.

С. Савин: - У нас с вами сейчас противоречия нет. Мы одинаково мыслим и относимся к этому. Но, тем не менее, нельзя так противопоставлять, что мы - это одно, а вся эта Сибирь, особенно Дальний Восток, где мы большую часть жизни провели, это что-то другое. Вот как раз такие центры, гранты, я порадовался, что там начинаются и региональные центры вот так вырастать. И мне кажется, что, Василий Викторович, ничего, вы защищайте, если в Якутии РУДН решил открыть филиал, то это действительно. Ведь, Елена Николаевна, очень часто задача, вот мы ведем социальные программы. Да разве за это время там атомщиков подводного флота научишь чему-то, что они сойдут с трапа и будут востребованы? Но вызвать интерес, показать, что есть люди, есть сообщество, которые готовы рядом встать, это так архиважно.

Поэтому мы часто свое социальное лицо где-то забываем. Мне кажется, что у этой проблемы, когда говорят, каким быть нашему образованию, какие проблемы, да вот в чем, что если мы будем от нас сеять добро, а сеять это можно тогда, когда личным примером ты все это делаешь. А эти апелляции к аппарату государственному, это мало что нам даст в движении вперед. Мы собрались для того, чтобы подумать, а как же сынтегрировать наши усилия. Сегодня очень много заявок технических вузов, готовых пойти на совместные образовательные программы, чтобы инженер был востребован и как управленец. Мы помним, когда в Кузбассе уголь на-гора лежал, а зарплату платить было нечем. И сегодня совершенно другая картина. Может быть, вот такое найдем решение, это будет шаг вперед. Спасибо.

Н. Андрущенко: - Спасибо, Станислав Леонидович. Поскольку у нас определенный регламент есть, прочие вопросы решите за фуршетом. А теперь слово ректору Первого Московского юридического института Сергею Викторовичу Артеменкову.

С. Артеменков:Наш институт – негосударственный.Наличие в системе высшего образования негосударственных учебных заведений – свершившийся факт. Вопрос в том, насколько вуз, будь он государственный или негосударственный, отвечает предъявляемым к нему главным требованиям: наличие достойного помещения, библиотечного фонда, квалифицированных преподавателей, современных технических средств обучения. Если этого нет, правомерность существования такого вуза весьма сомнительна.

Мы располагаем всем необходимым для качественной подготовки специалистов-юристов. В решающей степени этому способствует тесное взаимодействие с широко известной Московской государственной юридической академией, особенно организация учебного процесса по единым программам и привлечение профессорско-преподавательского состава Академии. К тому же студенты института зачисляются в экстернат Академии, что дает возможность выпускникам наряду с дипломом института получать диплом Академии.

Есть известные сложности, в целом мы их преодолеваем, уделяя повышенное внимание учебной дисциплине и воспитательной работе.Думаю, что ПМЮИ уже доказал свою жизнеспособность и нужность обществу, поскольку наши выпускники востребованы и проблем с трудоустройством не испытывают.

Н. Андрущенко: - Спасибо, Сергей Викторович. Сейчас слово ректору Московской финансовой юридической академии профессору Забелину Алексею Григорьевичу.

А. Забелин: - Я не совсем согласен с коллегой, что есть государственные вузы, и вот они резко от нас отличаются. Я полагаю, что мы все решаем одну задачу. И последние 16 лет, кто мог построить вуз, тот его построил. И жаловаться на то, что нет финансирования, не стоит, я считаю, что это даже наше преимущество. Никто не приходит и не спрашивает: где твои деньги. Наверное, здесь моим коллегам в государственных вузах труднее, чем нам.

А по вопросу качества. Я полагаю, что качество образования определяет потребитель, бизнес. С отсутствием бюджетного финансирования мы столкнулись в трудные годы. Но еще в советские времена были разработаны системы целевого контрактного финансирования. Если готовишь студента качественно и хорошо, то его на работу возьмут заранее. И вот уже в течение ряда лет мы работаем над этой темой. Наши студенты, которые не в состоянии платить за обучение, заранее заключают соглашение с работодателями. После этого отрабатывают три года. Больше того, даже с третьего-четвертого курса они переходят на вечерний. Получают приличную зарплату. Вообще считаю, что бюджет развращает. Деньги, которые свалились сверху, вы знаете, чувство опасности пропадает, у ректора по крайней мере. О, все равно дадут.

И следующая задача, как это решал наш вуз. Все-таки мы поставили задачу о создании системы проектно-исследовательских бригад студентов. Чтобы они, выходя не только на практику, но фактически на будущую работу, по заранее заключенным соглашениям, выполняли эту работу. С разных факультетов студенты выполняют работу, и получают за это деньги. После этого их с удовольствием берут, они получают и свой стаж работы, и зарплату, и, безусловно, гарантированное трудоустройство. Мы провели исследование, более 70 процентов наших выпускников трудоустраиваются в органы бюджетной сферы. У нас для этого работает специальное кадровое агентство. Почти во всех министерствах и ведомствах нашей страны есть наши выпускники. Это в плановом порядке. Во многих управлениях правительства Москвы тоже. Не вижу совершенно проблемы. Бюджет нам за это не платит. Но вуз работает на бюджет.

И еще хотел сказать следующее. К нам приходят 17-летние люди, часто совершенно незрелые. Я хочу сказать, что одной из основных наших задач должно быть патриотическое воспитание молодежи. Мы не просто готовим специалиста. Он может быть любой специальности. Некоторые поучились, переходят на другую специальность. Но гражданская позиция молодого человека, патриотическое воспитание - это тоже задача, которой должен заниматься вуз. Воспитав гражданина, мы воспитаем и специалиста. Мы воспитываем на конкретных делах. Весь город засажен нашими аллеями - студенты сами придумали, никто их не заставлял. Вначале это было в плановом порядке. Первые десять аллей мы посадили за свои собственные средства. Сейчас финансирует город. Больше того, в каждом из округов весна - это время субботников. Наши студенты работают в студенческих строительных отрядах, ничего же нового придумывать не надо. В городе, да и в целом по стране достаточно денег для того, чтобы построить детскую площадку. Вначале за счет собственных средств, а затем за счет муниципалитета. Главное - научить наших студентов самим работать с органами государственной власти. Этим мы и занимаемся.

Н. Андрущенко: - Это тема уже другого круглого стола.

А. Забелин: - Я хочу сказать, что если есть желание, то без государственных денег работать гораздо легче.

Н. Андрущенко: - Слово Татьяне Васильевне Горшиной, начальнику управления развития Российского Нового университета.

Т. Горшина:- Отмечу, что одним из наиболее объективных критериев оценки качества подготовки в отдельно взятом учебном заведении является и такой показатель как количество студентов, которые переводятся в этот вуз из других вузов. В Российский новый университет в прошлом учебном году из других вузов перевелось практически столько же студентов, сколько было зачислено на первый курс (цифра, кстати, немалая). Студенты переводятся, хотя, платят, как правило, больше за обучение. Особенно много переводников на факультеты психологии и педагогики, информационных систем и компьютерных технологий (ИСиКТ), финансово-экономический факультет, факультет социально-культурного сервиса и туризма (СКСиТ). На специальность «мировая экономика» студенты с удовольствием переводятся в РосНОУ, так как здесь преподают два иностранных языка, а занятия ведут экономисты-международники. Факультет ИСиКТ привлекает тем, что имеет совместную кафедру с МФТИ, что свидетельствует об уровне преподавания на данном факультете. На факультете психологии и педагогики особенно популярна специальность практической психологии.

На данный момент все-таки главные составляющие – это соблюдение критериев качества и престиж диплома вуза. Выпускники факультета СКСиТ идут нарасхват, т.к. они начинают работать уже со второго-третьего курса, и к моменту окончания вуза обладают не только дипломом, но и профессиональным опытом. Ежегодно в течение вот уже 4-х лет факультет cоциально-культурного сервиса и туризма (СКСиТ) РосНОУ принимает участие в конкурсе «Лидеры туриндустрии». В прошлом году факультет завоевал серебряную корону, а в нынешнем РосНОУ стал лауреатом премии «Лидеры туриндустрии» в категории Gold (золотая корона) «За достижения в подготовке кадров туриндустрии». Секрет успеха в том, что на СКСиТ постоянно внедряются новейшие методы преподавания, студенты изучают современные компьютерные технологии, несколько иностранных языков. На факультете действует студенческое экскурсионное бюро, студенты организовывают обзорные экскурсии для туристов по историческим достопримечательностям городов России, мира (на различных языках). Факультет Социально-культурного сервиса и туризма организует стажировки студентов в лучших отелях и турцентрах Европы. Десятки студентов стажируются не только в крупнейших турфирмах Москвы и Московской области, но и в Тунисе, Турции, Греции, на Кипре.Сейчас студент сам оценивает качество образования, которое дает вуз. К тому же студент, обучающийся в негосударственном вузе, вкладывает деньги в свое образование, то есть осуществляет «адресное вложение средств в человеческий капитал». И к этому моменту студенты относятся со всей серьезностью. Юридический факультет все чаще выбирают действующие работники правоохранительных органов, выпускники школ милиции.

И второй достаточно объективный критерий, это то, что в Российском новом университете постепенно возрастает поток абитуриентов из других государств (как стран СНГ, так и дальнего зарубежья). Причем речь идет об иностранных студентах, которые обучаются в Университете по правительственным соглашениям и программам. Приоритетными направлениями РосНОУ в международной деятельности являются:• Международная академическая мобильность преподавателей и студентов в рамках Болонского процесса, обеспечение конкурентоспособности выпускников на международном рынке труда. В программах академической мобильности за последние четыре года приняли участие 99 преподавателей и 175 студентов.

• Совместные образовательные программы с 16 зарубежными вузами из КНР, Тайвани, Франции, Великобритании, Португалии, Италии, Германии, Кипра, Польши, СНГ.

• Подготовка специалистов из зарубежных стран. Сегодня в РосНОУ учится около 300 студентов из ближнего и дальнего зарубежья.

• Летние школы для иностранных студентов. В школах принимали участие студенты из Института славистики Бергамского университета, Италия, с факультета славистики Тюбингенского университета, Германия; из Института русского языка в Пекине, Китай.Полагаю, что это объективные оценки общества, которые очевидны и обучающиеся постоянно отмечают их в социологических опросах. И в данном случае это объективная оценка в выборе между государственным и негосударственным сектором высшего образования. За государственными вузами многолетний опыт работы ведущего профессорско-преподавательского состава, научных школ, исследовательских коллективов, иными словами – традиции. реимущества же обучения в негосударственных вузах диктуются годом учреждения негосударственных вузов в России – 1991, т.е. сектор развивался на волне перемен, и охватил достаточно серьезные изменения в целом в стране и в области образования в частности. А именно: четкая (как в лучших госвузах) организация учебного процесса; предоставление производственной практики, общежития; гарантированное трудоустройство; разнообразные формы обучения; высококвалифицированный профессорско-преподавательский состав; сильная языковая подготовка (при желании – предоставление возможности изучения дополнительных языков на курсах иностранных языков); активная студенческая жизнь; профессиональное медицинское обслуживание; организация питания в столовых; оснащенность аудиторного и лабораторного фонда вуза.

Н. Андрущенко: - Елена Николаевна, пожалуй, я хотела бы, чтобы вы все-таки закончили наш круглый стол. Вначале ответьте на вопрос: не многовато ли у нас всех вузов по совокупности, учитывая нашу демографическую ситуацию, для нашего государства?

Е. Геворкян: - Вопрос - много или мало вузов, мне кажется, это не очень четко поставленный вопрос. Образования много не бывает, особенно если это хорошее образование. Поэтому чем больше людей в России будут иметь высшее образование, тем лучше. Самое главное, чтобы это было образование качественное. А вот то, что внушает оптимизм, это то, что собираются такие круглые столы, что люди теперь стали очень активно обсуждать эти вопросы, что все больше участников этого процесса, которые нацелены именно на конструктивное решение проблем, именно на конструктивную не только оценку, я еще раз повторю, на конструктивное управление качеством. И сами начинают переживать ректоры вузов за то, что рядом с ним появляется некачественное образование, и это может откинуть какую-то тень и на их вуз тоже. Это очень ценно.

Мне кажется, что дорогу осилит идущий. Мы много предпринимаем сейчас шагов в этом направлении. И совсем не обязательно менять образование, закон об образовании. Может быть, от того, что у нас настолько инерционная система образования, мы и выжили с 90-годов, и нам удалось сохранить научные школы, начать формирование негосударственного сектора российского образования, много каких-то перспективных шагов сделано. Я думаю, что все вместе мы справимся с этой задачей. Я не пессимист по натуре, я считаю, что если у людей глаза горят, если они нацелены на решение каких-то проблем, то они обязательно будут решены.