Пресс-конференция Президента Ассоциации российских банков Гарегина ТОСУНЯНА

Н. Андрущенко, политобозреватель «КП»: - Сегодня Издательский дом «Комсомольская правда» приветствует у себя в гостях президента Ассоциации российских банков Тосуняна Гарегина Ашотовича. Тема пресс-конференции очень широкая – о ситуации на банковском рынке, поэтому вопросы прошу формулировать конкретно. Как вы знаете, Гарегин Ашотович всегда с удовольствием отвечает на все, даже самые острые.

Г. Тосунян: - Коллеги, ситуация продолжает оставаться стабильной, несмотря на то, что ради ажиотажа и определенных информационных поводов постоянно сбрасываются идеи о том, что что-то когда-то будет, что-то где-то накопилось в виде списков, каких-то других сомнительных источников негатива. Я вам честно скажу, я такого негатива не знаю, если не иметь в виду нормальную, повседневную работу. Поэтому, когда я читаю о каких-то списках… Помните, где-то полгода или год назад был список о том, что якобы правоохранительная система имеет перечень банков? Абсолютная была дезинформация. Хотя, уверяю вас, я не исключаю, что может каждый сотрудник правоохранительных органов иметь сам список. Если есть свободное время, почему бы его не составить и потом по нему не работать в творческом плане. Но если говорим мы о системе и о реальной ситуации, то никаких списков не было тогда. Если говорить о той информации, что недавно проскочила о 40 банках, - то же самое. Я, комментируя где-то, сказал, что это, видимо, неправильная трактовка того, что говорил представитель Центрального банка. Мне этот представитель Центрального банка лишний раз подтвердил, что ничего подобного он не говорил. И вообще сама логика, когда проходит какая-то такая информация, она порочна в том смысле, что работа с очищением банковской системы уже не первый год ведется. Ведется, в принципе, Центральным банком, может быть, даже более успешно, чем того хотелось бы или ожидалось. Но это работа точечная, штучная, никакого опыта здесь допускать нельзя и тем более с выплеском в прессу. А то, что штучная работа нужна, очевидно, потому что еще раз давайте отделим банковскую систему от организаций, которые используют оставшиеся еще на рынке банковские лицензии для того, чтобы выполнять некоторые функции, заказы каких-то полутеневых или иных структур. Точно так же как в любой сфере, всегда найдутся люди, которые будут использовать название «академия» для того, чтобы заниматься непонятно какой деятельностью. Название «институт» или название «вуз», или название «ТОО «Лютик» для того, чтобы заниматься чем-то. К банковской системе это прямого отношения не имеет. Косвенно – да, задевает, да, немножечко нас замазывает. Почему, собственно говоря, мы и поддерживаем Центральный банк и вместе с ним способствуем тому, чтобы довести этот уровень очищения и самоочищения системы до какого-то логического конца, хотя конца быть не может, это бесконечный процесс, это непрерывный процесс. Будет всегда в распределении, если кто знает, что такое функция распределения. Всегда будут хвосты, которые будут в себе нести элементы одиозности. Их надо отсекать, через это борясь с правонарушениями, с преступностью. Сама функция систематизируется, дисциплинируется. Вот точечная работа, и всё. Поэтому ситуация сегодня более чем нормальная, стабильная. Элементы дестабилизации если и есть, и то нет элементов дестабилизирующих, есть элементы раздражающие. Когда принимаются соответствующие законы, которые ограничивают, вместо стимулирования к развитию кредитного дела, ограничивают масштабы кредитного дела. Мы имеем в виду законопроект о достаточности капитала, над которым, вы знаете, мы сейчас немножечко трудимся. Мы имеем в виду соответствующие проекты по платежам в пользу третьих лиц, которые на платежную систему могут существенно повлиять. Но вроде тоже находим общий язык. Мы имеем в виду отмену невозможности судебной защиты срочного рынка, деривативного рынка. Уже скоро будет принята поправка этот 10.62 Гражданского Кодекса. Мы имеем в виду развитие законодательства по залогам, которое мы инициировали, но оно сложнее будет реализовано - еще понимания нет в должной мере. Как раз сегодня у меня было с одним государственным руководителем обсуждение того, что контроль над кассовой дисциплиной, конечно, надо отменить для банков. Но, тем не менее, настаивают на том, чтобы налоговым службам это передать. Хотя я считаю, что это атавизм, и борьбу с излишним налом нужно вести не путем контроля над кассовой дисциплиной, а массой других экономических методов. То есть, в принципе, жизнь есть жизнь. Сказать, что нигде нет вируса… - организм всегда растущий, развивающийся, - имеет проблемы. Но ничего, что можно было бы назвать словами «нестабильность», тем более «предкризисность», тем более какие-то ажиотажи, опасения, категорически считаю, что нет. Накопления говорят по невозвратам в разумных пределах, у отдельных банков – да, возможны какие-то отклонения в ту или в другую сторону. Никаких списков по невозврату у одних или у других, я думаю, тоже нет. Каждый из нас ведет свою аналитику и по своим критериям анализирует, это субъективное дело, даже если это касается какого-то департамента Центрального банка. Это субъективная аналитика. Она всегда должна вестись. Вот я вам приведу пример, когда полгода назад в своем аналитическом материале Егор Гайдар сказал, что если не обратить внимание на то-то и то-то, то к определенному времени накопится в связи с потребительским рынком возможность возникновения кризиса. Мы с ним потом эту тему обсуждали. Я говорю: «Ты понимаешь, что как аналитик ты имеешь право. Но ведь народ-то это трактует как твое предсказание». Он говорит: «Но я же этого не говорил. Я не говорил, что будет кризис. Я говорил, что если не учесть эти и эти параметры и на них не обращать внимания, то теоретически возможно движение в эту сторону». Слава Богу, это совпадает с моей трактовкой, я тогда давал комментарии, что не мог Гайдар, он слишком умный, слишком глубокий человек. Действительно, такого рода аналитика допустима. Но нельзя выдергивать любой аналитический материал или любые слова, сказанные с точки зрения аналитического подхода, как некий прогноз чего-то, и трактовать это: видите, скоро что-то плохое будет. Поэтому не надо никого будоражить. Самое плохое, что может быть у нас и на что надо очень серьезное внимание обратить, - иногда обращают, но недостаточно интенсивно, - это то, что растет цена на нефть. Она так нас развращает, что хуже этого я не знаю, что еще можно придумать. Потому что, развращаясь от высокой цены на нефть, мы забываем о главной задаче, которая перед нами стоит. О необходимости развития финансового рынка, его инфраструктуры, о необходимости банкизации страны. Точнее не забываем, а пока не понимаем, что нельзя рассчитывать на какой-то отдельно взятый природный ресурс. Надо рассчитывать на то, что является неотъемлемой частью сегодняшней экономики и общества в развитых странах. То, за счет чего выживают и обеспечивают себе стабильность многолетнюю и многодесятилетнюю многие страны, включая и Китай, который сейчас бешеными темпами развивает кредитование. Причем такими темпами, что нам и не снилось. Вот о чем надо беспокоиться. Хотя понятно, что спорный тезис. С другой стороны, можно было бы эту ситуацию использовать максимально для того, чтобы со своими внутренними долгами рассчитаться, в первую очередь перед своим населением, а не перед внешним миром. Чтобы свой кредитный рынок развить, чтобы внутренние вопросы актуализировать. Мы стараемся это делать, насколько получается.

Н. Андрущенко: - Расскажите чуть пошире то, что вы сказали за чаем, - о совместном вашем проекте с французами по поводу агентства при АРБ, о кредитах для населения.

Тосунян: - Я чуть уточню. Я несколько иначе сказал. Мы создали структуру с крупнейшей европейской страховой компанией «КАФАС», которая одновременно со страхованием в том числе кредитных исков – она широкий спектр кредитных страховых функций осуществляет, наряду с рисками кредитными, и они имеют одно из направлений своего бизнеса – это кредитный рейтинг малого бизнеса. Они лидеры в Европе по этому направлению. Мы почти три года с ними вели переговоры. И в прошлом году зарегистрировали совместное предприятие «КАФАС-АРБ», по этому поводу была и пресс-конференция, и один из Советов директоров был с участием прессы. Это один узкий сегмент, касающийся кредитного рейтингования малого бизнеса. Но, в принципе, мы собираемся расширить это направление на создание направления по финансовому консультированию, по кредитному консультированию. Назовем условно кредитное агентство, которое дает возможность, с одной стороны, тем гражданам, кто заявки имеет на получение кредита, не бегать по банкам, а через соответствующую структуру выяснять конъюнктуру рынка и делать в одно окно эту заявку. После проведения соответствующей оценки заемщика можно просто порекомендовать, что не надо вообще вам обращаться в банк, под эту туфту никто вам кредита не даст. Второй вариант – если это нормальная заявка, ее предложить в нужном формате оформить, имея соответствующие договоренности (а у нас с банками это прорабатывается) в том формате, который для банка уже воспринимаем. Потому что чаще всего в банк приходят и говорят: хочу побольше, надольше и подешевле. Не воспринимаем мы их заявку, и много времени тратится на то, чтобы клиенту объяснить, что надо. Вот это агентство помогает оформить по утвержденным стандартам, и вплоть до того, что для тех заявок, которые более чем адекватны, если клиент хочет, то за особые комиссионные до получения кредита довести. То есть обеспечить централизованно заявку. В принципе, такие услуги уже предоставляются некоторыми недавно созданными структурами. Но они – так же как мы с «АРБ-КАФАС» узкий сегмент рынка пока взяли. Мы хотим этот спектр расширить. Это один из элементов инфраструктуры кредитного рынка. Потому что я еще и еще раз буду делать акцент на то, что нам надо всячески расширять масштабы кредитования, культуру кредитования и инструментарий кредитования. Но для этого, конечно, нам нужна значительная общественная и государственная поддержка. И именно в методологии, в нормативной базе. Потому что это меняет качественно культуру общества, мировоззрение общества. Это делает нас способными самостоятельно определять свою жизнь, свою сферу деятельности, а не ждать постоянно милости от нашего любимого государства.

Н. Андрущенко: - Президент уже призывал банки к тому, чтобы проценты были по кредитам гораздо меньше. Но вряд ли могут это сделать банки, поскольку они сами покупают деньги на рынке от 12% и дают кредит тогда от 16%, чтобы что-то заработать. Как уменьшить процент по кредитным заемам?

Г. Тосунян: - Призывами такие вопросы не решаются. Можно, конечно, заставить кого-то прокредитовать. Но это уже не будет называться «кредит», это будет называться «сочетание кредита с насильственным финансированием или насильственным пожертвованием». Поэтому, если мы говорим о кредитовании, то кредитование определяется исключительно мотивацией экономической, соответственно нормой рентабельности, окупаемости. В программе, о которой вы все достаточно хорошо информированы, - то, что мы называем сокращенной программой банкизации, - в ней есть перечень мер и тех в том числе законодательных и нормативных решений, которые могут способствовать снижению затратности, увеличению объемов кредитования, удлинению ресурсов кредитования, которые могут и будут приводить к снижению ставки. Конечно, ключевым является вопрос инфляции, уровня ставки инфляции, потому что это порог, от которого идет некоторое отталкивание. Но не менее значимыми являются такие инструменты, как рефинансирование, которое в значительной степени упрощает возможность фиджирования от всевозможных текущих, локальных колебаний конъюнктуры рынка. Поэтому, когда я не знаю, где в случае каких-то краткосрочных разрывов ликвидности мне занять, то сразу цена подскакивает, и заведомо зная, что в этом случае я буду бегать и искать дорогой ресурс, я вынужден перестраховать его в своей ставке. Когда я знаю заранее, что есть соответствующий инструмент рефинансирования – не тот, который у нас имеется, потому что имеющийся инструмент рефинансирования по своим масштабам настолько микроскопичен, что его называть рефинансированием нельзя. Хотя наш Центральный банк, некоторые его представители иногда говорят: «А какие проблемы? У нас есть хорошие инструменты рефинансирования. Вот есть ломбардные кредиты». Но уже сам объем показывает, что это не рефинансирование, Даже если в детали не вдаваться. Поэтому здесь, кроме инфляции, это вопрос рефинансирования, это вопрос страхования. У нас, к сожалению, страхование кредитных рисков практически на нулевом уровне. Но в этой части создание кредитных историй, которые не являются прямым страхованием, но являются определенным инструментом минимизации рисков. Поэтому здесь тоже способствует снижению ставки. Но после вопроса об инфляции и рефинансировании, или даже между инфляцией и рефинансированием в первую очередь нужно поставить вопрос увеличения объема средств, находящихся в банковском обороте. Тем более средств, которые являются самыми дешевыми в любой стране, в любом обществе, и которые у нас сегодня оказались вне банковского оборота. Это всегда известная истина. У нас так много об этом говорили, что мне иногда неудобно бывает, выискивая лица людей, которые уже 150-й раз это от меня слышат, я со стеснением повторяю это 151-й раз, думая, что они про себя говорят: «Ну, надоел! Сколько можно?» Тем не менее, приходится еще раз напоминать. Пенсионные средства – самые дешевые ресурсы – почти полностью выведены из банковского оборота. Никакого оправдания, никакой логики, никакой аргументации по поводу того, что якобы банки разворовывают пенсионные средства. Никогда в жизни никто не разворует средства без госчиновников. Поэтому, если уж есть проблемы, будьте добры займитесь соответствующей борьбой с коррупцией, но никак не сваливайте это на банковскую систему, и не надо их делать главными звеньями в этой проблеме. Это социальные фонды крупнейшие – страховые имеются в виду, соцстрахования. Это, конечно, средства, которые находятся в наличном обороте. В наличном обороте катастрофические объемы находятся. И именно потому, что, с одной стороны, мы поддерживаем усиление надзора, все усилия, которые обеспечивают прозрачность банковского оборота, прозрачность операций, но, с другой стороны, я это много раз повторял, нужно на чашу весов ставить, что перевешивает: прозрачность и развитие, прозрачность и вовлечение в легальный оборот. Если мне надо выбирать, то я в первую очередь выберу вовлечение в легальный банковский оборот. Потому что с криминалом, с непрозрачностью, с какими-то мошенническими и иными правонарушениями я легче буду бороться, когда я в этом обороте буду видеть эти средства. Когда же они фактически в соизмеримой пропорции находятся в наличном обороте, в оффшорном обороте, в полулегальном обороте, там я их не вижу, там я не имею их как объекты налогообложения, там я не имею их как объекты регулирования. И вот это самая серьезная проблема, может быть, даже наряду с пенсионными, социальными фондами, как источник средств. Мне сегодня то же самое высокопоставленное лицо называло – когда речь шла о кассовом плане, о том, какой объем наличности там по регионам остается на руках, получается с его слов, что 20 миллиардов рублей в год фактически исчезают. В каком смысле исчезают? Они эмитируются, в оборот впускаются, а потом в безналичном обороте их нет. Я говорю: неужели могут такие цифры накапливаться? Это какие же колоссальные средства! Он говорит: так оно и есть. Правда, мы с ним сцепились по поводу того, что он настаивает на том, чтобы контроль над кассовой дисциплиной все-таки надо кому-то передать. Я настаиваю на том, что это атавизм, который надо аннулировать. Он говорит: нет, если аннулировать, то такие масштабы цифр уходят и находятся на руках, в обороте полутеневом. Моя версия следующая. Надо максимально экономически стимулировать вовлечение в безналичный оборот. А когда я начинаю передавливать и говорить: сдайте анализ крови и мочи, для того чтобы я мог вам выдать кредит, потому что с меня требуют при резервировании. Если вы не рассказали, была ли в плену ваша бабушка или нет, то вам могут не выдать кредит – не потому, что кредитная организация не хочет, а потому что тогда на него 100-процентные резервы начислят, а он в этом случае либо должен удвоить вам ставку, либо не выдавать кредит. Вот здесь эта связка, и ее надо понимать. А у нас очень большой перекос в сторону выталкивания из безналичной системы.

И еще очень опасный момент. Наверняка вы о нем спросите, но лучше я опережу. Благодаря вот этой псевдоборьбе мы сейчас огромный объем средств переводим на обслуживание в Казначейство. Мы говорим: вот Казначейство все распределит, все проконтролирует. Казначейство еще и использует главное управление территориальное Центрального банка как своих агентов по контролю за… Полный абсурд. Казначейство превращается по второй Госбанк СССР в худшем смысле этого слова. Когда вся распределительная система – у него-то системы кредитования нет, у него есть система только распределительная, контролирующая и забирающая из кредитного оборота деньги под очень благовидным предлогом: зато здесь не разворуют. В чем позвольте усомниться. Еще как разворуют! И сделают это с не меньшим удовольствием, чем делали до сих пор.

Н. Андрущенко: - Если я правильно поняла, вы призываете, чтобы частные банки получили доступ к государственным деньгам. Это так?

Г. Тосунян: - Я не разделяю банки на частные и нечастные. У нас есть коммерческие банки и есть Центральный банк. У нас других банков нет.

Н. Андрущенко: - И все же три банка - Сбербанк, Внешторгбанк и Газпромбанк, на мой взгляд и по моему подозрению, имеют доступ к этим деньгам государственным. И процентные ставки по кредитам у них – 5 процентов.

Г. Тосунян: - Не имеют. У них не 5 процентов, у них процентные ставки чуть ниже. Но не по этой причине. Они также отлучены от этого общего котла, как и другие. Другое дело, что у них есть ряд исторически сохранившихся клиентов и определенный уровень. Во-первых, масштабы у них исторически сформировавшиеся. А масштаб, статистика обеспечивает вам дешевый ресурс всегда. Потому что одно количество остатков на счетах, которые, слава Богу, многие насильственным образом не перегоняются в Казначейство, сохраняются, просто в силу инерции. Так же как некоторые муниципальные банки тоже имеют и сохраняют, хотя идет тренд в сторону того, что всё вывести, всё, что бюджетное, вывести из всех коммерческих банков. Но вопрос не в этом. Есть понятие «коммерческий банк». Я бы сейчас не хотел углубляться в тему структуру собственности в капитале банка. Потому что если мы обсуждаем системные вопросы, то мы не должны скатываться на противоречия.

Н. Андрущенко: - Рубль у нас должен стать конвертируемым к 1 июля. Скажите, что это означает для наших банков?

Г. Тосунян: - Ничего плохого. Банки к конвертируемости давно готовы. Поскольку для банков в первую очередь важна была внутренняя конвертируемость и устойчивость национальной валюты. Хотя, правда, конвертационные операции – одна из привлекательных статей дохода. Но для банков это ничего плохого точно не означает.

Н. Андрущенко: - Реорганизации никакой не сулит? Расширения штатов?

Г. Тосунян: - Расширение штатов у нас сулят всякие надзорные требования и излишнее увлечение и погоня за финмониторингом. А конвертация, слава Богу, это нормальный, естественный тренд. И оттого что он будет пораньше, я думаю, вряд ли кто-то будет против этого выступать. Я лично вполне позитивно воспринял, допустим, тезис президента о том, что нужно это ускорить, в том числе и в контексте, если сравнение брать, по поводу законопроекта, который говорит о запрещении произнесения вслух или во сне слова «доллар», то это нормальная логика и нормальный тренд. Потому что он действительно повышает солидность и статус национальной валюты, а значит и национальной экономики. А вот всякая фигня, типа того, что не произносите этих слов и через это вы якобы укрепите экономику, с этой логикой мне тяжело согласиться.

Н. Андрущенко: - Это придется штрафовать очень многих чиновников.

Г. Тосунян: - Это совершенно неоправданно. Пустая трата времени на то, когда у нас выстроена очередь по законопроектам, которые жизненно необходимы для экономики, для страны, а у нас целая кучу времени и целую кампанию развили по этой, совершенно не важной теме. А с другой стороны, когда речь идет о том, чтобы в связи с конвертируемостью символику рубля, я считаю, что хотя многие говорят: ну зачем на это откликаться? - на это как раз бы и отвлечься, тем более что это не требует хлеба, воды, каких-то бешеных затрат. Неделю назад было обсуждение символики рубля. Нормально. Статус национальной валюты это определенное самоуважение, и действительно нужно, чтобы в сознании других стран образ рубля уже ассоциировался как образ стабильной валюты. Кстати, также мне очень на душу легло. Если не ошибаюсь, Медведев говорил о том, что, в принципе, рубль может стать резервной валютой. Сегодня это звучит, может быть, наивно. Но поверьте, если не поставить себе такой задачи, если не стремиться к определенному статусу национальной валюты, то никогда его не достигнешь. А когда ставишь задачу, то через два-три шага оказывается, что она материализуема. Так что это я поддерживаю.

Н. Андрущенко: - Какой символ из рублевых вам показался интересным? Не могли бы вы начертить?

Г. Тосунян: - Там выбор был небольшой. Было 13 символов, из которых первые два имели позитивные характеристики, а с конца там были явные аутсайдеры. Из позитивных мне вполне пришелся по душе вот этот. Это латинское «R» с двумя черточками. Так принято, что иена, доллар, евро двумя черточками характеризуются. Главное, что латиница, что упрощенное, доступное, воспринимаемое. В принципе, эта модель мне на душу легла, она простая, думать долго не надо. И главное, что ничего аналогичного нет. И то обсуждение мне очень понравилось. Мне понравилось, как дизайнеры аргументировали свою позицию, как они этот анализ проводили. Это действительно интересно. И что главное, это не пустое времяпровождение. Потому что моя глубокая убежденность, что форма в значительной степени способствует содержанию. Единство и связь формы и содержания – как в пирамидах, в которых, оказывается, при определенной геометрической форме и продукты не портятся, и лечатся какие-то болезни. Это действительно так. На это не жалко время потратить.

«Российская газета»: - Сейчас, в связи с рисками потребкредитования, много стали говорить о защите прав кредиторов. В частности, Мурычев давно носится с идеей законопроекта о банкротстве физических лиц. И даже, вроде бы, в прошлом месяце в ассоциации России было закрытое заседание правления с участием представителей Центробанка. Якобы обсуждались какие-то пункты по законопроекту. Считаете ли вы, что защита недостаточно, что подобный законопроект необходим? И участвуете ли вы как-то в процессе разработке такого законодательства?

Г. Тосунян: - Мне как-то не совсем к лицу комментировать, что проходит на сверхзакрытых спецзаседаниях спецассоциации. Поэтому, если у вас есть вопрос по части какого-то конкретного законопроекта о защите потребителей, о потребкредитовании, - то сразу хочу сказать, и, наверное, для вас это не есть открытие, что нет ни одного законопроекта, в котором в первую очередь либо в качестве соразработчика не выступала Ассоциация. Потому что подавляющее большинство банков заинтересовано и чаще всего являются носителями этих идей, и делают это через АРБ. В том, что спустя полгода или полтора года вдруг оказывается, что еще есть кто-то, кто эти же темы обсуждает на сверхзакрытых совещаниях, это другая тема. Поэтому к этому законопроекту мы имеем прямое отношение, и в принципе тема серьезная, в том смысле, что потребкредитование требует не таких локальных поправок, как со стороны ФАСа, со стороны Центрального банка, чтобы все условия договора были бы мелким шрифтом на стендах оформлены, чтобы нельзя было бы заявлять одну ставку, а потом на поверку она оказывается в 3-4 раза больше, и с этими проблемами уже года два к нам с жалобами обращаются многие региональные банки. Потому что выходящие некоторые наши московские банки – их ставят в не совсем выгодные условия в регионах. Мы эту работу и с ФАСом, и с Центральным банком проводили, проводим и будем проводить. Единственное, что со следующими уточнениями. Во-первых, не надо преувеличивать риски потребкредитования, имея в виду системные риски. Риски отдельно взятых банков, которые решили весь свой капитал, все свои активы бросить на эту часть, потому что она сейчас востребована и, конечно, моржа там хорошая, - есть такое понятие, это вопрос об управлении рисками отдельно взятых банков. Системных рисков, к счастью, мы пока не имеем хотя бы потому, что объемы этого кредитования в целом по системе пока ничтожно малы. Правда, динамика роста там довольно внушительная – удвоение за год объемов потребкредитования. Но при этом, я много раз повторял, с микроскопического уровня. Так же как и по ипотеке. Динамика бешеная, но объемы несоизмеримые с общим объемом активов и с общим объемом ВВП, с которым обычно сравнивают. Риски есть. Их надо заблаговременно учитывать, предсказывать, анализировать. И в этой части бюро кредитных историй – очень важный инструмент минимизации. Конечно, когда человек приходит, просто показывает паспорт и сразу берет под товар кредит, не задумываясь даже, что такое кредит, неточно зная, нужно ли его возвращать или нет, иногда имея иллюзию, что паспорта достаточно. Или когда под паспорт бомжа берется, а таких бомжей развелось много. Это, конечно, проблема, которая в значительной степени фильтруется за счет ряда механизмов, в он-лайн режиме обеспечивающих минимизацию. С другой стороны, закон о потребкредитовании – да, мы его поддерживаем, мы в нем участвуем. Когда закон выйдет, то, как к каждому из выходящих законов, вы увидите наш комментарий постатейный. А пока он не вышел, если вы по конкретным, отдельным эпизодам его спросите, то мы действительно заинтересованы, чтобы потребители были так же защищены, но при этом не забыли о защите кредитора. Потому что, к сожалению, есть асимметрия и в общественном сознании, и в судебной практике. Поэтому закон о потребкредитовании может, с одной стороны, определить, что мы обязаны делать, чтобы к нам не было упреков. В то же время выровнять всех участников рынка, чтобы нельзя было допускать того, что некоторые допускают. Ноль кредита или самые низкие ставки, зато все остальное на операционные расходы. Вот это выгодно всем – чтобы не было недобросовестной конкуренции. И в то же время это выгодно потребителям. В этой части мы поддерживаем. И здесь наш тандем с Центральным банком, с ФАСом, с другими ведомствами, тут у нас особо сильных противоречий нет. Так что над этим работаем. А над рисками того, что накапливается серьезный мыльный пузырь, который лопнет и обрушится на наши головы… Для отдельно взятого банка очень важное напоминание: не переборщите. Для системы в целом нет пока таких рисков. А если взять отдельных крупных операторов на этом рынке, то они вам – и у нас в АРБ некоторые из них заявляли: не более 0,4 процентов, хотя в среднем говорят 20, иногда 12 процентов невозврата. Спрашиваю: «Что вы под этим процентом подразумеваете, когда по отдельным банкам говорят?» – « Включая однодневную просрочку». Конечно, если однодневная просрочка, при нашем уровне культуры исполнения своих обязательств – вы понимаете, подумаешь, на один день задержал, заплачу неустоечку. Поэтому не вижу здесь проблемы системной, рисков для раздувания. Но вижу здесь серьезную тему для того, чтобы, во-первых, с точки зрения инструментария минимизировать, а во-вторых, с точки зрения общей аналитики повышения тонуса бдительности проводить работу.

Н. Андрущенко: - Национальная банковская программа, какой она должна стать в итоге, наверняка предполагает не только крупные города страны – Москву, Санкт-Петербург, Новосибирск, но еще и нашу глубинку. Есть ли у вас какие-нибудь данные, готова ли вся Россия включиться в кредитную систему, получать кредиты? Как можно и нужно вводить культуру жизни взаймы, жизни в кредит?

Г. Тосунян: - Тут, правда, тоже нужно не переборщить, потому что некоторые общества и некоторые страны испытывали как раз серьезные проблемы, когда слишком увлекались жизнью только в кредит, не оценивая реальное обеспечение того, что под этим кредитом было. Но нам до этого риска далеко, мы действительно пока находимся в противоположной точке, когда мы в принципе не понимаем значимость кредита. И глубинка в особенности является больной проблемой, потому что расслоение у нас не только по социальным группам столь велико, что волосы дыбом становятся. Но расслоение по регионам, причем не только по регионам, а центр от регионов, а региональные центры от своей глубинки. Это, конечно, катастрофа. Потому что когда ты отъезжаешь в какой-нибудь региональный центр, ты более или менее находишь адекватное восприятие того, что связано с понятием «кредит», «банковское обслуживание». Но как только ты чуть-чуть углубляешься внутрь региона, то ты понимаешь, что там даже неудобно об этом говорить, потому что еще не то время, не так поймут. Это очень серьезная проблема. Но эту проблему можно решать так, как уважаемый зам. председателя Совета Федерации: вчера по микрофинансированию был «круглый стол», где Мамута, президент ассоциации микрофинансирования - НАОМИР (мы создали, АРБ в качестве учредителя выступила) – делал доклад очень хороший, обстоятельный, потому что микрофинансирование это одна из сфер кредитования, один из сегментов, который как раз может взрыхлить почву. Наверняка мои коллеги были на этом совещании в Центральном банке, когда КМБ-банк говорил о том, что в одном регионе он 500 рублей дал под залог утюга в кредит, а Центральный банк ему запретил это делать, сказав, что у вас там нет филиала и какого черта вы дали эти 500 рублей кредита. И мы тогда как раз обсуждали и пытались защитить КМБ-банк, что не ограничивайте движение кредитования. Слава Богу, есть другой механизм, это когда микрофинансовый центр, не подпадающий ни под какое регулирование в силу того, что пока нет закона о регулировании микрофинансовой деятельности, они эту почву взрыхляют. Я почему про это вспомнил? Во-первых, потому что это очень важный сегмент, оттуда, снизу идущий. Для глубинки очень важный, потому что там люди другими масштабами цифр мыслят. Если мы, находясь в Москве, в рамках Садового кольца или в рамках Белого дома, о пяти миллионах минимального капитала так настойчиво говорили и в конце концов приняли. А в глубинке о каких пяти миллионах, о каких европейских стандартах, о каких вообще масштабах, миллионами евро исчисляемых? Там миллион рублей это просто баснословная сумма, это уже макрокредитование. Поэтому нам очень важно понять, что есть разные сегменты и большая часть России это как раз сегмент микроуровня. Почему я Николаева вспомнил? Потому что вчера он ставил вопрос о том, что давайте вменим на корпоративном уровне в обязанность кредитным организациям 10 процентов давать в глубинке на уровне микрофинансирования. На что я отвечаю, что нельзя никакими административными, включая корпоративные административные методы, нельзя вменить в обязанность. Нужно упростить процедуру доступа банков до клиентов и доступа клиентов до банков. Причем доступность должна быть ценовая, во-первых. Это должен быть уровень. Люди не могут 20-30 процентов выплачивать, когда это не бизнес на фондовом рынке или в центральной части, где разные есть возможности и разные масштабы. Там совсем другой масштаб мышления, и в принципе, он должен быть очень доступным по цене. И не менее важной является географическая доступность. Потому что если человек и без того не знает, что такое кредит, если он потратит кучу денег для того, чтобы доехать до кредитного учреждения и при этом возьмет три рубля, и окажется, что стоимость дороги или стоимость бензина выше, чем тот кредит, на который он хотел претендовать, он уже за этим кредитом на поедет. Он, скорее всего, сдаст бутылки в ближайшем обменном пункте, а потом, увидев, что эта сумма не такая большая, пропьет ее, потому что на нее не купишь. И опять будет сдавать бутылки. Правда, этот процесс бесконечный, но он не самый экономически эффективный. Поэтому я полагаю, что одна из важнейших задач – внедрение этой культуры. И здесь мы не говорим, что нужно что-то специальное. Хотя что-то специальное нужно – дороги, коммуникации, связь. Кстати, нужны коммуникации, связь и, как в некоторых регионах, на банковские коммуникационные услуги.

Вы знаете, что мы добились ограничений, что нельзя открывать допофис, если у тебя нет филиалов в регионе. Но когда мы этого добивались, меня Сергей Михайлович спрашивал: а вы потом не потребуете, что и банкоматы можно ставить? Я говорю: потребуем. А почему нельзя ставить банкоматы, если у меня нет филиала? Ну как? А инкассация? Я говорю: а какова ваша забота? вы что переживаете? Мои проблемы инкассации. В лесу поставлю банкомат. Вы что переживаете? Вы несете за нее экономическую ответственность? В чем проблема? Сейчас, хотя мы добились открытия допофисов, но все равно пока таких аналогов, как в Европе, как в Прибалтике, как в странах СНГ есть, в Белоруссии даже есть, когда один операционист в соответствующем офисе, где больше никого нет. Он один работает. Это то, что я приводил вам пример «Снорас-банк» в Литве. «Снорики» открыл по всей стране. Вот сидит в этом «Снорике», в стекляшке один операционист, там же и касса, там же компьютер, там же и соответствующий выход в сеть. И он вас обслуживает. Тоже думали, что будет криминал, будут грабить. Ничего подобного.

Н. Андрущенко: - То есть можно будет в Москве получить кредит, приехав в командировку откуда-то, c пропиской в паспорте в другом городе?

Г. Тосунян: - В принципе, это можно и сейчас, никто вам не запрещает этого делать. Вопрос в том, что никто вам не даст кредита, если вы в другом регионе. А вот если то, что я говорил двумя-тремя пунктами раньше относительно кредитного агентства, которое будет иметь свою инфраструктуру получения информации о клиенте, свою систему рейтингования. В принципе, кредитование не должно иметь географических внутри страны границ. Важно твое имущество. А в каждом подозревать мошенника… Извините, сегодня не то время, когда, если ты живешь в соседнем доме, то я точно могу знать, что ты не мошенник, а если ты живешь уже в другом микрорайоне, то у меня есть подозрение, что ты «солнцевский». Важно, чтобы я через информационные каналы связи выяснил, какая за тобой кредитная история и какой твой коммерческий портрет. Вот и всё. А в каком ты регионе, какая мне разница.

Н. Андрущенко: - Но пока есть.

Г. Тосунян: - Пока есть. Потому что, к сожалению, эти инструменты финансового рынка и информационного обеспечения недостаточно налажены. Кстати, в этой части очень важную роль могут играть госведомства – налоговые службы, правоохранительная система. Мы, допустим, имеем один законопроект по поводу того, чтобы учет движимого имущества – автомобильного транспорта и недвижимости систематизировать в части того, чтобы нельзя было один автомобиль или один объект недвижимости дважды закладывать. Например, ГАИ упорно отказывается эту проблему решать. Сейчас мы на законодательном уровне решаем. Видимо, добьемся положительного решения. А почему она отказывается? А потому что мы отбираем у них кусок хлеба. Представляете, если эта база будет систематизирована? Тогда никто не будет приходить и в качестве их локального бизнеса не будет платить за эту информацию. То, что это очень трудоемко, что это не тот заработок… Хотя для них это существенная, видимо, часть. А для нас при систематизации это значительное снижение рисков, в том числе и по автокредитам.

«Комсомольская правда»: - Недели три-четыре назад федеральная антимонопольная служба опубликовала список 50 банков, которые будто бы полностью раскрывают информацию при выдаче потребкредитов. Ваше отношение к самой идее этого списка? Как вы относитесь к списку, который сформировался на данный момент? И говорит ли это о том, что Сбербанк и многие другие крупные банки, которые туда не попали, нас обманывают при выдаче потребкредитов?

Г. Тосунян: - К слову «список» я отношусь негативно. Я это уже аргументировал. Регулятивная работа, работа регулирующих органов, контролирующих органов должна быть точечной, а не списочной. Давайте такой лозунг я выдвину. Пусть регуляторы работают точечно. Я всегда перескакиваю на любимую тему - гаишников. Пусть гаишники работают с отдельными нарушителями, а не пытаются всех поставить в список, над безопасностью дорожного движения, а не над другими задачами. Поэтому я список воспринимаю всегда плохо. Теперь что касается этого списка и идеи, которая предшествовала этому списку. ФАС давно к нам обратился, и мы многие проекты – и по борьбе с недобросовестной конкуренцией на потребительском рынке, с недобросовестными действиями ряда банков на рынке валютообменном, когда вывешивались одни котировки, а на поверку оказывались другие, с рядом еще недобросовестных действий – мы с ФАСом очень часто проводили совместные акции, они были, может быть, более публичными года три назад, два года назад. В последнее время мы стараемся их публично меньше проводить, но работу ведем. Когда они сказали, что хотели бы ввести порядок учета, кто готов к максимальному развитию и раскрытию информации и тем самым стимулировать участников рынка, мы к этому, в принципе, отнеслись позитивно. Но так же как и к любой процедуре рейтингования в нашем, российском представлении, - не в том, о котором я говорил «КАФАС-АРБ», кредитное рейтингование, которое называется фактически анализом платежеспособности, а в таком рейтинговании, кто есть хороший, кто есть плохой, то есть в списочном порядке, мы относимся очень осторожно. Поэтому АРБ при себе никогда не создавала рейтинга. Один раз национальный банковский журнал имел глупость опубликовать рейтинг в прошлом году, в июле. И после этого - претензии ряда банков, вполне обоснованные. Мы порекомендовали журналу не делать этого, потому что это ассоциируется с именем АРБ. Мы ФАСу в данном случае тоже сказали: давайте будем осторожными, давайте сделаем это не списком, а сделаем это как некую декларацию, которая подтягивается, и подписываются под этой декларацией те, кто считает нужным. Но только, ради Бога, не нужно вывешивать список тех, кто прозрачен, и тех, кто непрозрачен. Потому что это накопительный процесс, это очень деликатная материя. Тем не менее, мы не отказывали в этой работе. Мы взяли ту процедуру, которую предложил ФАС, дали по нему замечания, которые нам высказали банки. В АРБ есть хороший принцип: наказуемость инициативы. Ведомство ли, банк ли, комитет ли, кто выдвигает инициативу, мы говорим: хорошо, инициатива наказуема, дайте свои предложения. Дальше мы начинаем опрос остальных участников нашего сообщества. Мы разослали. Получили ряд вопросов, замечаний, пожеланий. Мы сделали несколько итераций. Вопросы существенные остались, и АРБ поэтому не стала активно присоединяться до тех пор, пока на эти вопросы не были даны ответы. Тем не менее, по ходу дела некоторые сказали, что они готовы уже в таком формате под этим делом подписаться. Мы этот список – всего несколько банков – передали ФАС. Но сказали, что пока рано делать это публичным, потому что идет накопительный процесс. У нас с банковским омбудсменом – черт побери, каждый раз на этом слове я через раз, когда большая аудитория, я на нем спотыкаюсь, - мы два года аудиторию готовим. Мы разработали документы, мы подготовили и договорились с такими яркими, авторитетными юристами, что они будут этими омбудсменами заниматься. Но это очень осторожная материя. И мы ждем, когда вызреет рынок, когда банки подпишутся под ним. Логика такая: я подписываюсь под тем, что в отношениях со своими клиентами-вкладчиками (в основном это касается физических лиц, которые не имеют возможности бегать по судам) принимаю решение омбудсмена как окончательное и бесповоротное. Я подписываюсь. Я юридически могу нарушить это свое соглашение. Но в этом случае тогда будет очень негативный пиар, потому что ты взял на себя обязательства, через это привлек к себе массу клиентов, которые поверили, что ты не будешь гонять по судам, и в то же время ты отказался от этого своего обещания. Поэтому очень тонкая материя. Мы не навязываем, но мы отработали всю правовую схему. Скопировав ее, конечно, с Запада, и некоторые свои новации. Это наши коллеги подготовили. И мы пока нигде ничего не публиковали с точки зрения того, что есть три банка или есть пять, которые согласились, или 25, которые не согласились. Потому что очень тяжелый процесс. А тут та же ситуация. Логика примерно та же, только другая тема – прозрачность: мы согласились быть максимально прозрачными и давать информацию в таком-то объеме. Накопилось всего два десятка – уже создавать из этого список: вот этот прозрачный, а остальные непрозрачные. Вот, кстати, мне прислал Сбербанк – наш итерационный процесс дать, потому что у них будет ряд замечаний, у другого банка – ряд замечаний. Почему вдруг ФАС? Мы отослали, причем все это на казенном уровне. То есть не просто Козьмин просит, а вот в переписке, что … ясен алгоритм принятия решений. Рановато, с моей точки зрения. И форма преподнесения не самая лучшая пока. Поторопились чуть-чуть. В то же время ничего страшного нет. Весь вопрос только в том, чтобы объяснить аудитории, что ряд людей сочли, что предложенная ФАСом процедура – чего там мелочиться, я готов под этим подписаться, а там буду выполнять или нет – это второй вопрос. А ряд сказали: нет. Они более дотошные, более скрупулезные. Они потребовали уточнить один, другой пункт Это не значит, что они отказываются. Они, может быть, во многом прозрачнее тех, кто назван. Но они еще работают, они более весомо, может быть, к этому относятся, чем кто-то. Поэтому, уверяю вас, этому вообще не придавайте значения. Это хорошее начинание, в этом смысле я не хочу никак ФАС критиковать, потому что он, в принципе, благое дело делает. Мне, знаете, сколько раз звонили: почему Емелин не прислал того-то? Я говорю: он прислал то, что накоплено от банков. Не форсируйте, не торопитесь. Зачем 5-го июня обязательно публиковать списки? Есть деликатный момент. А уж как вы истолкуете и как вы меня поняли, это ваше право.

Коммерсант:- Вы не знакомились ли случайно сегодня с «Вестником Банка России», где положение, упрощающее открытие филиалов?

Г. Тосунян: - Нет, сегодня я не знакомился с «Вестником». Уточните, о каком упрощении идет речь?

- Если помните, Сухов говорил на банковском конгрессе о том, что ЦБ планирует упростить. Вот сегодня вышло наконец это положение. Я, к сожалению, тоже не могу вам рассказать все в подробностях.

Г. Тосунян: - Это в пакете было. Действительно, была масса обременений по открытию филиалов, которые совершенно не касались Центрального банка. Ну какая вам разница, в собственности у меня, не в собственности. Логика понятна – для обеспечения стабильности. Но давайте взвесим, с точки зрения ответственности кто больше переживает за свою стабильность? Центральный банк за стабильность моего филиала, моего допофиса или я, когда я туда вложу деньги, когда я открою и привлеку туда кадры, а потом окажется, что у этого собственника нет права на эту недвижимость и меня выгонят. Чего ради влезать в эту хозяйственно-коммунальную технологию самого банка? Вот такого рода нелепостей, недоразумений, глупости иногда такой широкий спектр. Я приведу вам пример одного нашего совещания, тогда Вайлуков был зампредседателя. И он, человек очень ответственный, человек старой школы, собрал совещание, поскольку мы тогда сильные очень возражения имели по поводу укрепленности кассовых узлов. И в этом же пакете мы сразу и филиалы, со всеми требованиями к филиалам, и допофис только на территории филиала, хотя иногда соседние регионы – здесь есть филиал и допофис на границе региона, и мне выгодно его инкассировать и обслуживать. А нет, нельзя, потому что он через дорогу, а там уже другой регион. И в том числе вопросы собственности. Там много очень вопросов, связанных с коммуникационными проблемами, с проблемами кадровыми – очень много согласований. В ведомстве Вайлукова был один представитель Центрального банка, который говорил: вы понимаете, что стекла у кассира должны быть определенной толщины, потому что мы переживаем за его жизнь – а вдруг придут и расстреляют? Я говорю: а хочешь, я тебе расскажу, в чем истинная твоя забота? Вот это стекло и это окно производится в афилированной с тобой структуре. Ты хочешь, чтобы я это сделал публично? Ты этого добьешься. Либо перестань эту галиматью на этом сверхзакрытом совещании приводить в качестве аргумента. Вайлуков посмотрел, увидел по его физиономии, что я не шучу, что я, видимо, попал в точку. Сказал: я буду поддерживать на Совете директоров, чтобы действительно мы упростили эту процедуру. И на самом деле мы тогда отыграли вот эту тему. Правда, ассоциация региональных банков говорила, что очень правильно делает Центральный банк, что усиливает требования к кассовым узлам. То есть вопрос в том, что в такого рода глупость обычно вторгаются тогда, когда нужно усилить свое влияние и свое воздействие на процесс. Потому что каждое из этих согласований это приход на поклон. Но иногда действительно из благих соображений, потому что переживают за жизнь и здоровье наших граждан. Так же как милиция со своей тревожной кнопкой - очень обеспокоена, чтобы мы ее не сняли. Хотя когда речь идет о нашем имуществе или о здоровье, то как-то милиция последней приходит. Но заботиться она больше всех.

- Хотел бы уточнить. Поможет ли это упрощение открывать больше филиалов в регионах? Потому что деньги для банков это главное. Но если банк захотел открыть филиал, то он их откроет.

Г. Тосунян: - Это очень абстрактная постановка вопроса. Действительно, сегодня банки открывают очень много филиалов и допофисов, хотя они являются затратными. Это делают те, которые понимают: сетевая инфраструктура уже сама по себе капитал. Поэтому вроде ты вкладываешься, вроде пока нет окупаемости, но капитализация твоя, если ты захочешь эту систему продать, уже значительно повышается. Недаром продаваемые некоторые наши кредитные институты имеют коэффициент 2-3-4, уже до 5 доходящий. Почему? Потому что для нашей страны, для выхода в нашу страну и для охвата еще пока потенциально не очень интересной клиентуры, но, видимо, аналитики многих стран просчитали, что неизбежен – наша страна настолько богата и настолько интересна с точки зрения развития рынка, насыщенного в других местах, что охват будет. Я лет десять назад на правительстве Москвы – я бывал тогда часто на заседаниях правительства – очень меня интересовал Серебряный бор, каково будущее дорог и развилок, и я эту тему старался ухватить. И каково было удивление, когда префект Северо-Западного округа, делая доклад на правительстве, сказал, что японцы скупают автомобильные и другие магазины и некоторые организации в Северо-Западном округе. Хотя там народу мало, народ тогда был еще не очень богатый, и жилье было не очень. Говорит: мы их спрашиваем – зачем? А они говорят: просчитали, что через 15 лет это будет один из самых престижных, экологически и в дорожном смысле привлекательных районов. Вы сейчас посмотрите, что творится на проспекте Жукова и в ближайшей округе. Какое элитное жилье там стали строить, какой трафик на Новорижскую, какая связка с ближайшим Подмосковьем. Просчитывают банки, движутся. И сеть создают уже хотя бы потому, что это перспективно в целом. А затратно? Да. Теперь вы говорите: а повлияет это? Безусловно, влияет. Это по крупице упрощает. И мы вот так вот выедаем по крупице, минимизируя затраты. Вот здесь целый перечень требований по упрощению и удешевлению наших затрат, начиная от отчетности, кассовых узлов, допофисов и т.д. Это очень важно. Вы не замечали, что очень богатый человек иногда не заплатит за стакан семечек, если видит, что этот стакан втрое дороже, чем у соседей? Есть и другая философия: за углом галстук за 5 тысяч престижнее. Но семечки он купит, только пройдя еще к другому продавцу. Потому что неадекватно. Надо экономить. Если ты понимаешь, что это бессмысленно, зачем тратить?

Коммерсант:- Можно я еще уточню. Проект этот спящий или он когда-нибудь реализуется?

Г. Тосунян: - Сейчас спящий. Может быть, это наша вина. Это так же, как третейский суд. Хотя ему 13 лет – третейскому суду АРБ. Он очень слабо развивается. Он постоянно в работе, он имеет свой сегмент, но культура может быть подтянута, если настоящий буйный будет активно пропагандировать через прессу, через наши все каналы информационные. Самый буйный это я и один мой заместитель. Но нас недостаточно, потому что наше буйство в другом месте реализуется. Я не могу сейчас все бросить и заниматься только этим проектом. Вот когда появится человек, который поймет, что это его хлеб, и когда он на себя замкнет определенную пропаганду, организацию, то этот институт пойдет. Но в обществе постепенно вызревает понимание того, что нужно бороться за клиента. А это инструмент борьбы за клиента широкого. Представляете, сейчас ты выходишь на рынок и говоришь: «Да, у вас у всех есть масса преимуществ по сравнению со мной, но у меня зато одно преимущество – я настолько открыт, что я готов признать решение независимого судьи, если вдруг у нас возникла коллизия. Клиенты, идите ко мне!» Рекламный ход просто потрясающий. Но при этом мы предупреждаем, что упаси боже, если завтра ты скажешь: а вот этому клиенту я откажу, потому что он что-то много требует. Вот тогда такую контрагитацию мы проведем, что мало не покажется. Может быть, из-за этого люди пока сдерживаются, потому что не знают, во что это может обернуться с учетом некоторой несознательности всех участников, и пиара в том числе.

Н. Андрущенко: - Это Александр Вениаминович Суриков. Я думаю, что всем он вам знаком.

А.Суриков:- Существование этого института зафиксировано еще в 2002 году на 12-м съезде в кодексе этических принципов банковской деятельности. Там впервые это было зафиксировано.

Г. Тосунян: - Но юридическую сторону мы к 2003 году отработали – идеологию, программу. Даже переговоры провели. Но вот пока в таком спящем, как вы называете, состоянии.

Агентство «Фактвидео» : - Я хотел перейти от стекол кассиров несколько к другому вопросу. Скажите, когда будет сегодня возможность выбирать банк и в связи с тем, что в ближайшее время Россия все же войдет в ВТО? И соответствует ли действительности просочившееся в печать сообщение о том, что это будет принято до заседания «восьмерки»? И что бы вы могли сказать о том заседании министров финансов, которое было в Питере? Если не ошибаюсь, вы там были?

Г. Тосунян: - Нет, я там не был, поэтому ничего сказать не могу. Что касается ожидания, что к «восьмерке» будет подписано, знаю не больше вашего. Хотя постоянно наше мнение по этому поводу спрашивают, но оно особо сильно не менялось. Я много раз озвучивал позицию не свою личную и даже не просто АРБ, а, я думаю, гораздо более широкой общественности, чем просто Ассоциация российских банков и банковская система. Многие нас поддерживают идею о том, что вопрос не в том, что мы боимся конкуренции, а в том, что внутренние условия работы наших банков на нашем рынке неадекватны условиям работы иностранных банков, имея в виду, что они имеют другой режим регулирования, находясь под юрисдикцией своих стран. У них другие масштабы резервирования. Например, сегодня по внешним заимствованиям процент резервирования составляет 2 процента для нас, а по внутренним заимствованиям, имеется в виду по привлеченным ресурсам, - 3,5. То есть мы искусственно говорим, что извне заимствовать будьте добры, а внутри менее выгодно. Спрашивается, это конкурентные условия? Зачем это делается? Ведь внутри есть тот же самый рынок – я говорю о том, который никак не легализуется в полном объеме, потому что вот такие экономические дестимулирующие факторы есть. У нас соответствующие требования по резервированию – это я говорю о фонде обязательного резервирования. А есть еще резервы по отдельным кредитам. Тоже они очень жесткие. Требования, особенно с введением института субъективной оценки, как он называется? – мотивированной оценки. Он оказался не столько в пользу, сколько в ущерб. И на это тоже обращают внимание. Хотя в нем есть положительное зерно, но реализация пока без особых преимуществ для работы на внутреннем рынке. Явно в ущерб. Поэтому мы в заведомо неконкурентоспособных условиях находимся, не говоря уже о том, на что я много внимания уделил, - об ограниченности ресурсов, которые слишком краткосрочные, слишком дорогие для банков. Мы оказываемся в неконкурентных условиях. Более того, наши, российские банки с иностранным капиталом также жутко жалуются, что они неконкурентоспособны со своими альма-матерями. Потому что те имеют совсем другой режим хозяйствования, и в принципе они тоже не очень заинтересованы в открытии филиалов. Хотя материнскими компаниями они постоянно обязаны и за них говорить о том, что надо открыть ряд филиалов и т.д. То есть мы говорим о создании даже не преференционных , а конкуретных условий для финансовых игроков внутри российского рынка. И эта логика настолько очевидна. Слава Богу, что хоть президент в Новосибирске это дело однозначно поддержал, и в принципе экономические ведомства и Центральный банк нас в этой части поддерживают. Поэтому, переходя от стекла для кассиров к ВТО и переходя соответственно к вопросу, связанному с выбором банков. Если вы говорите вообще о выборе банков, то для этого действительно должен быть устранен дефицит банковского обслуживания, который присутствует даже в Москве, а в регионах мы уже говорили какая ситуация. Если же вы говорите о выборе банков в пользу иностранных банков, то что касается крупных партнеров, то вообще сейчас у нас больше 60 процентов это внешние заимствования. И, кстати, некоторые аналитики как раз сегодня обсуждают тему, поскольку мы все любим обсуждать темы рисков, - чрезмерного увеличения внешнего заимствования. Имеется в виду заимствование частного сектора. Для крупных партнеров не проблема заимствовать за рубежом, а для мелких – представляете фермера из Урюпинска, ему не очень интересно до иностранного банка доползти, потому что там с ним никто разговаривать не будет, даже если тот откроет филиал в России.

- Боятся?

Г. Тосунян: - Вообще я словом «боязнь» не оцениваю нашу постановку вопроса. Наша постановка вопроса это не боязнь, а неудовлетворение тем, что мы не осознаем, что внутренний финансовый рынок надо либерализовать. И это хороший повод, что объяснить, что если вы сюда пытаетесь пустить участника, который действует в другом режиме питания и жизнедеятельности, так создайте нормальные условия для нас. Это для нас очень хороший повод говорить о либерализации внутреннего рынка. То есть здесь есть определенная аргументация такого рода.

«Интерфакс»: - Вы упомянули о том, что АРБ удалось добиться от ЦБ разрешения для банков открывать допофисы в регионах без открытия филиалов. Это действительно так?

Г. Тосунян: - Вы ставите это под сомнение?

- Насколько мне известно, пока необходимо для открытия допофиса наличие филиала.

Г. Тосунян: - А насколько мне известно – нет. Это решение уже принято.

- Это касается открытия допофисов или отделений?

Г. Тосунян: - Это касается отделений.

Н. Андрущенко: - Не согласны агентства с вами.

Г. Тосунян: - Не один раз нас заверяли, что это решение принято. Более того, банки подтверждали. Если у вас есть обратная информация, давайте уточним. А у вас есть информация о кредитно-кассовых офисах? Что ни того, ни другого нет?

РИА «Новости»: - Что отделение без открытия филиала открывать нельзя по-прежнему.

Г. Тосунян: - Я из уст первого лица слышал, что эту-то проблему мы, слава Богу, уже решили.

Г. Тосунян: - А может быть, прямо в Центральный банк позвонить и спросить?

(После разговора по телефону): - Действительно, множество разновидностей уже разрешено. Там есть ограничения выдачи кредита и т.д. Это касается дифференциации права на открытие допофисов в регионах, где нет филиалов. Мне сейчас объяснили, что кредитование пока запрещено, но и то делается в части расширения и этой составляющей. Есть пока еще ограничения. В полном объеме открытие отделений полноценных – да, пока в таком формате нет. Есть разные модификации этих допофисов с такими и такими функциями. Но фактически большая часть пути уже пройдена. Наша инициатива – чтобы были полноценные. Скорее всего, мы до конца эту часть пройдем. Но это опять игра: ну, мы и так уже разрешили, а вы все нас критикуете. А в данном случае, видите, я не критикую, а поддерживаю. Если бы от меня зависело, я бы сейчас подписал. Но, слава Богу, я этим не занимаюсь.

Н. Андрущенко: - Зато вы подтвердили самого себя, когда говорили, что знаете не все. Важно, что сразу выяснили истину.

Г. Тосунян: - Самое интересно, что когда мне на этот вопрос отвечали (спасибо моим друзьям), то сказали: желаем тебе успеха в проводимой пресс-конференции.

Н. Андрущенко: - Законодатели приняли не так давно повышение страхования по вкладам. Побежали ли вкладчики сразу же во все банки?

Г. Тосунян: - А они и так бегут. В банки именно.

Н. Андрущенко: - И вклады свои увеличивают? Больше стали?

Г. Тосунян: - Это зависит не только от страхования. Это зависит еще от материального состояния вкладчиков. Вы понимаете, что в одночасье вдвое увеличить свои возможности у нашего населения, к сожалению, не хватает. Но мы будем и на будущий год стараться эту сумму лоббировать. Но это не только наша инициатива, это совместная инициатива. Действительно, есть стандарт. В Прибалтийских странах – 20 тысяч евро. Вот уж по каким стандартам нужно стремиться к Европе. А то мы все по стандартам с голым задом – 5 миллионов евро. Ограничительным стандартам. Вот по стандартам стимулирующим действительно нужно стремиться. Там 20 тысяч евро. В Соединенных Штатах сотню собираются до двухсот поднять. А мы сидим на трех тысячах. Сейчас, слава Богу, уже шесть. Дай Бог, надо это увеличивать. Вот это определенный стимул. В этом смысле, слава Богу, даже в 2004 году увеличился на 35-37 процентов, в 2003-м он увеличился на 47 процентов. И диверсификация – перераспределение. Это очень позитивный фактор.

Н. Андрущенко: - Спасибо за честные ответы. Как обычно с Вами было интересно говорить.