Инфляция в России. Надо ли менять доллары на рубли?

А. Кондрашов: - Добрый день, уважаемые коллеги. Сегодня издательский дом "Комсомольская правда" в лице первого заместителя главного редактора Дятлова Андрея Анатольевича и редактора пресс-центра «Комсомолки» Кондрашова Александра Евгеньевича рады приветствовать первого заместителя председателя Банка России Алексея Валентиновича Улюкаева.

А. Улюкаев: - У нас тема заявлена об инфляции, и это понятно, потому что это основной целевой показатель, с которым работает Банк России, как и центральный банк любой страны. И полгода, которые прошли, дают основания для определенного оптимизма в этой связи. Мы считаем, что инфляция - это, безусловно, денежный, безусловно, монетарный феномен. И в этой связи для динамики ее чрезвычайно важны спрос на деньги и денежное предложение. Денежное предложение у нас развивается в рамках роста чистых международных резервов. Грубо говоря, чем больше Банк России интервенирует на валютном рынке, тем выше динамика денежного предложения. Денежный спрос зависит от реального роста экономики, от потребительского поведения населения, от стимулов к накоплению и так далее. И те, и другие показатели, и связанные со спросом на деньги, и с денежным предложением, их динамика в этом году выше, чем в прошлом, и выше, чем предполагалось. У нас за первое полугодие рост потребительских расходов населения свыше 10,5 % относительно прошлого года. Рост инвестиций - свыше 9 %. Это примерно на 1 % лучше, чем было год назад. Выше рост промышленного производства, выше и достигнуты и ожидаемые показатели валового внутреннего продукта. Официальный прогноз на этот год - 6,1 %. Министерство экономики говорит о том, что пересматривает его на уровне 6,4 %. Думаю, что можно довольно определенно ожидать рост не меньше чем 6,5 %. По-прежнему благоприятные условия нашей внешнеэкономической деятельности. Средняя цена на нашу нефть за полугодие превысила 61 доллар за баррель. И это приводит к тому, что растет внешнеторговый оборот, растет позитивное сальдо торгового баланса и платежного баланса по счету текущих операций. В принципе, в этом нет ничего удивительного, последние пять лет мы живем с этим позитивным сальдо, высоким позитивным сальдо. Но в этом году его динамика еще выше, чем в предшествующие годы. В результате предложение валюты на внутреннем валютном рынке существенно опережает спрос на валюту. И в этой связи Банк России является чистым покупателем валюты, приобретает ее в значительных масштабах. Чистое приобретение валюты за первое полугодие нами составило 57 млрд. долларов. Это значительно больше, чем было год назад. Это рекордная величина за полугодие. Особенно активны были покупки во втором квартале текущего года. В целом рост экспорта на 30 %, рост импорта на 24 % дают основание для таких внушительных объемов валюты, которые поступают в страну. Рост валютных резервов соответственно был практически в два раза больше, чем это было год назад. Их объем увеличился более чем на 56 млрд. долларов. Без учета переоценки, без учета курсовой разницы, только за счет чистых покупок. И в этой ситуации основные денежные показатели, которые отслеживаются, денежная масса, денежная база, росли быстрее, чем было год назад, и быстрее, чем предполагалось. Рост денежной базы сейчас у нас к соответствующему периоду прошлого года примерно 34,5 %. Рост денежной массы - 43 %. И это вызывает некоторую парадоксальную ситуацию. Если рост денежных показателей настолько выше, чем это было год назад, почему же инфляция настолько ниже, чем это было год назад? Во многом это связано с тем, что отчасти рост денежных показателей связан с дедолларизацией. То есть в значительных объемах доллар вытесняется и как средство расчетов, и как средство накопления. За первое полугодие этого года объем дедолларизации превысил 5 млрд. долларов. Это очень много, это примерно в три с лишним раза больше, чем было за тот же период прошлого года. И это одно из объективных оснований того, что рост денежных агрегатов не приводит к росту инфляции. Плюс к этому напомню, что у нас накоплена за шесть месяцев инфляция 6,2 %. Это на 1,8 % лучше, чем было год назад. И вообще, абсолютно лучший результат за все годы наблюдений по полугодию. А если взять цепной индекс - месяц к месяцу, - то мы вышли на уровень 9,1 % к соответствующему периоду прошлого года. И это на фоне довольно неблагоприятного начала года, потому что январь-февраль мы прошли хуже, чем это было год назад. Каждый последующий месяц мы сначала вышли в март на динамику прошлого года, начиная с апреля, стали улучшать, сейчас на 1,8 % лучше. В целом по индексу потребительских цен на 0,4 % лучше по базовой инфляции. У нас сейчас базовая инфляция - 3,9 % за полгода, тоже абсолютно лучший результат за весь период наблюдения. Такой уровень базовой инфляции, который сопоставим с инфляциями в развитых экономиках. Какие факторы повлияли? Если отвлечься от сезонных факторов, от локальных факторов, то два базовых обстоятельства связаны с политикой правительства Российской Федерации и политикой Банка России. Со стороны правительства, я считаю, было сделано в прошлом году два важных шага. Первый шаг - это введение через механизм закона федерального контроля за динамикой тарифов на услуги локальных естественных монополий, прежде всего на водоснабжение и теплоснабжение. В результате рост тарифов ЖКХ, который в прошлом году был экстремально высокий, удалось существенно, более чем в полтора раза, снизить. И второе - это улучшение импортной политики с точки зрения тарифов на сверхплотный импорт мясных продуктов, что позволило существенно снизить рост цен на мясную продукцию. Вот то, что зависит от политики правительства. И то, что зависит от политики Банка России. Курсовая политика и процентная политика - те два инструменты, которых у нас есть. Инструменты курсовой политики мы использовали в течение января-февраля сего года и вернулись к ним однократно в июне сего года. В результате рынок существенно укрепился как номинально, номинально-эффективный курс рубля укрепился на 2,5 %, причем особенно большое укрепление к доллару - 6,4 %, к евро практически нулевой рост. И реальный эффективный курс за полгода вырос на 6,7 %. Это во многом явилось фактором, который уже способствовал снижению инфляции в этом полугодии. И это факторы, которые будут работать и в дальнейшем. Потому что эффект от изменения курсовых соотношений растянут во времени, это не одномоментный эффект. То есть если даже в дальнейшем не будет проводиться действий по курсовой политике, то этот эффект будет продолжаться и в дальнейшем. И то, что происходило в полугодии в реальном секторе экономики, показывало, что опасения, связанные с тем, что укрепление реального курса негативно влияет на экономический рост, они недостаточно обоснованы. И мы увидели, что как раз в периоды достаточно быстрого укрепления реального эффективного курса темпы роста экономики были выше. И понятно, почему. Достаточно посмотреть на структуру импорта. Да, действительно, укрепление реально эффективного курса национальной валюты стимулирует импорт. Импорт рос быстро. Но какой же сегмент импорта рост быстрее всего? Инвестиционный импорт. Если рост физических объемов потребительского импорта составил 16 %, то инвестиционного - 36 %. То есть это импорт, который позволят модернизировать производства, внедрять новые технологии, внедрять новое оборудование, тем самым снижать издержки, повышать конкурентоспособность и увеличивать объемы производства в различных секторах российской экономики. Вторым важным механизмом был механизм процентной политики. Мы увеличили привлекательность вложений в инструменты Банка России, прежде всего в депозитные операции. Мы увеличили с 0,5 до 1,5 % ставки по дневным депозитам, с 1 до 2 % ставки по недельным депозитам. Примерно на 0 % пунктов увеличились ставки по операциям с облигациями Банка России. Все это сделало более привлекательным вложение в инструменты эти. И в среднем за полугодие у нас объем денежных кредитов, связанных в этих инструментах Банка России, превысил 320 млрд. рублей, что в несколько раз больше, чем было в первом полугодии прошлого года. Параллельно увеличивалась доля организованных сбережений. У нас сейчас мы прошли уровень 3,2 трлн. рублей - объем депозитов населения. Причем впервые в этом году у нас не только для валютных депозитов сократилась, но абсолютный объем валютных депозитов сократился на фоне особенно быстрого роста рублевых депозитов. Вот этот набор тех факторов, который говорит нам о том, что мы вошли в нормальный, естественный ритм контроля инфляции. Если мы будем иметь в летние месяцы обычный для них низкий уровень инфляции, или даже дефляцию, можно предположить, что по итогам трех месяцев - с июля по сентябрь - где-то около 0 будет рост индекса потребительских цен. У нас есть очень хорошие возможности, чтобы уложиться в те контрольные цифры по инфляции, которые, напомню, Банк России не пересматривал, в отличие от Министерства экономического развития. Мы по-прежнему имеем этот ориентир на уровне 8,5 % и считаем, что у нас есть хорошие возможности для того, чтобы в них уложиться. Хотел еще в двух словах сказать о двух вещах. Это знаменательные итоги полугодия, такие институциональные, что ли. Первый итог: мы все-таки входим теперь в число стран с полностью конвертируемой национальной валютой. С 1 июля отменены и нашими актами Банка России, и правительства Российской Федерации, и законом остававшиеся ограничения по передвижению капитала, ограничения, которые были связаны с требованием осуществлять эти операции через систему специальных счетов. И второе требование - через депонирование определенного процента от сделки на счетах специальных Банка России. Хотя эти объемы не были никогда особенно велики, они колебались на уровне 8-9 млрд. рублей, в среднем остатки на этих счетах, тем не менее, это были обременения для участников рынка. Обременения и чисто операционные, просто это стоит денег, и такие, можно сказать, идеологические, что ли, обременения. То есть участники рынка могли ожидать каких-то изменений в сторону худшего от этих ограничений, более жесткой политики. И это требовало от них большей осторожности при движении капиталов. Хочу сказать, что в целом у нас, если по текущему счету платежного баланса ситуация обычная, то по капитальному счету ситуация необычная. У нас впервые за полугодие высокое позитивное сальдо - свыше 11 млрд. долларов. Особенно оно высокое по второму кварталу - 16 млрд. долларов. В итоге мы ожидаем, что в целом по году у нас тоже будет позитивный результат. Напомню, у нас в прошлом году было немножечко позитивное сальдо, в пределах 1 млрд. В этом году рассчитываем, что оно будет больше. И второе важное обстоятельство, это то, что мы позавчера, наконец, подписали соглашение с казначейством о размещении средств стабилизационного фонда на счетах по учету средств стабилизационного фонда, в соответствии с которым постановление правительства разрешило два вида размещений. Размещение в долговых инструментах высокорейтинговых иностранных государств или в депозитах в Банке России. Министерство финансов выбрал депозиты Банка России. Теперь на трех валютных депозитах - в долларах, фунтах и евро - эти средства будут накапливаться. Будут работать, и в соответствии с приложением к этому соглашению об исчислении ставки процента мы будем уплачивать министерству финансов доход. Раз в год эти платежи будут осуществляться. Они будут попадать в бюджет, и из бюджета будут направляться на дополнительное инвестирование того же стабилизационного фонда. Это важнейшее решение. И я надеюсь, я уверен, что оно также принесет значительный, позитивный результат для нашего экономического и финансового развития.

А. Кондрашов: - Уважаемые коллеги, задавайте вопросы.

Телеканал РБК:- Как на финансовом рынке и на укреплении курса рубля может сказаться первичное размещение акций «Роснефти»?

А. Улюкаев: - Давайте рассуждать. IPО «Роснефти», вероятно, уже сказалось. Потому что для участия в нем были резервированы определенные суммы иностранными инвесторами. Эти суммы составили элемент ввоза капитала. И они, конечно, воздействовали на рост ввоза капитала во втором квартале, когда у нас приток капитала составил 16 млрд. какая-то часть была связана с подготовкой к IPО «Роснефти». Какая - мы не знаем, но, видимо, достаточно весомая. Соответственно это повлияло в целом на денежное предложение. Поскольку средства, приток капитала - это всегда означает стимул дополнительного роста предложения. С другой стороны, это означает, что это был дополнительный инструмент для населения для вложения. И при прочих равных условиях это означает отток средств с сектора потребления в сектор накопления. Вот те два фактора, которые, безусловно, повлияли на динамику денежного предложения. Причем один из этих факторов - приток капитала - влияет в сторону увеличения динамики денежного предложения, второй - концентрация средств населения с потребительского рынка на накопления - препятствует росту инфляции. Вот таково прямое и косвенное воздействие IPО «Роснефти», как и любого большого инвестиционного проекта на динамику денежного предложения. Относительно роста внутренних заимствований. Всякий рост внутренних заимствований - это связывание средств. Всякий рост внутренних заимствований - это фактор снижения инфляции. Только нужно понимать пределы рынка, насколько эти заимствования могут увеличиваться. Нужно понимать, сколько будут стоить эти заимствования для бюджета. И при прочих равных условиях это, безусловно, фактор торможения инфляции.

Газета «Известия»:- Буквально на днях МЭРТ огласил некую статистику за последние дни до начала июля по инфляции. Цифра достаточно тревожная - 0, 2 %. Бензин очень сильно начал дорожать. Почему?

А. Улюкаев: - По неделе динамике не надо делать выводов о мерах. Потому что меры - это экономическая политика, это серьезные вещи. Вообще я сторонник проведения мер не резких, зато долго действующих. Нужно достаточно долго проводить правильную политику, и вы получите хороший результат. А что касается первой недели, там скакнули показания по овощным. Самый большой рост там по овощной продукции. Опять немножко сахар поднялся, это связано с международными ценами на сахар. То есть такие локальные факторы. Немножко бензин поднялся. Локальные факторы, которые не должны быть по своей природе долго действующими. Я думаю, что изменение динамики можно ждать уже на следующей неделе. Поэтому я бы сейчас не спешил с какими-то дополнительными мерами.

Радиокомпания «Голос России»:- Будет ли Центробанк снижать ставку кредитования? Будут на депозитах храниться средства Стабфонда, а потом доходы будут поступать в правительство, а потом идти в инвестиции?

А. Улюкаев: - Не идти в инвестиции, а инвестироваться в стабилизационный фонд. То есть через бюджет снова попадать в стабилизационный фонд.

«Голос России»:- Какие по размерам будут эти доходы в процентах? Будут ли они перекрывать процент потери от инфляции?

А. Улюкаев: - Во-первых, кредитование. Вы имеете в виду ставку рефинансирования?

- Да.

А. Улюкаев: - Мы в конце прошлого года снизили ставку рефинансирования, в этом году в конце первого полугодия снизили ставку рефинансирования. И готовы рассматривать вопрос о дальнейшем ее снижении в меру успешности мероприятий по борьбе с инфляцией. Если мы в самом деле укладываемся в рубежи 8,5-9 % уровня инфляции, это означает, что нам нет резона держать ставку рефинансирования на уровне больше 10,5-11 %. Это есть основание для того, чтобы через несколько месяцев пересмотреть этот уровень. Со ставкой рефинансирования у нас связано предоставление кредитов овернайт для коммерческих банков и предоставление рефинансирования через валютные… Другие ставки кредитования по ломбардным кредитам напрямую не связаны со ставкой рефинансирования, но поскольку она является как бы верхней ставкой, то она тоже на них давит. И поэтому естественно, что коммерческие банки будут получать более дешевые ресурсы, а через них и их клиенты - предприятия реального сектора - будут получать более дешевые ресурсы. По второму вопросу. В наших депозитных соглашениях с казначейством нет, конечно, фиксированной ставки. У нас есть механизм расчета этой ставки. На основании постановления правительства Минфин издал соответствующий приказ, где определил параметры расчета для этой процентной ставки. Эти параметры связаны со следующим. Он задает виртуальный инвестиционный портфель, как если бы Минфин имел бы вложения в этот инвестиционный портфель и получал от этого доход, вот такую процентную ставку мы должны ему платить по этому депозиту. Этот виртуальный инвестиционный портфель, его параметры определяются набором разрешенных валют или разрешенной валюты. Долями между ними. 45 % доллар 45 % евро, 10 % фунт. Набором бумаг, их дюрацией нам разрешено исчислять, исходя из дюрации бумаг от 3 месяцев до 3 лет. И ряд других параметров. Это создает механизм, по которому мы каждый раз подсчитываем, сколько же мы должны заплатить Минфину. Естественно, Минфин нас проверяет. Если вы хотите знать, какая цифра, это будет где-то около 4 %. .Исходя из нынешних ставок мирового рынка, это будет около 4 %. Но если мы ожидаем, что и по доллару, и по евро будут повышаться процентные ставки, по евро с высокой степенью вероятности, по доллару с некоторой степенью вероятности, то следует ожидать, что в конце года эта ставка будет больше.

Газета "Комсомольская правда":- А Центробанк еще не разработал символ рубля?

А. Улюкаев: - Нет, не разработал. Мне кажется, когда нам совсем будет делать нечего, вот тогда мы будем разрабатывать символы. Может быть, мы объявим конкурс. Это не значит, что мы сами должны рисовать. Мы этому не очень обучены. Вероятнее всего будет объявлен конкурс. Это несколько не моя епархия.

Газета «Коммерсантъ»:- Вы отметили, что укрепление курса рубля по отношению к доллару практически не повлияло на темпы экономического роста. Тем не менее, отмечают неопределенность курсовой политики Центробанка. Планка роста курса рубля по отношению к доллару на этот год уже практически превышена?

А. Улюкаев: - Я не говорил, что укрепление никак не влияет. Оно как-то влияет, но влияет очень сложно на разные сектора. Поэтому нельзя говорить однозначно, что влияет негативно. Влияет по-разному, это тема для отдельного разговора. Влияет, конечно. С точки зрения неопределенности. Это зависит, смотря от того, какой бизнес. Если бизнес связан с работой на финансовых рынках, ему нужны знания по номинальному курсу. Для большинства других бизнесов, конечно, эти знания не так важны, и мы просто возьмем ценовые пропорции между той продукцией, которую производит он, и которую производит конкурент. У него косвенные эффекты возникают. Мы не даем обязательств и не прогнозируем курс ни номинальный, ни реальный, как и другие центральные банки. Мы говорим лишь о том, что у нас есть некоторые ожидания о том, какой уровень укрепления является приемлемым, не навредит национальной экономике. Уровень 9 % мы считаем приемлемым на этот год, который не навредит. Мы считаем, что мы в этом году, скорее всего, не дойдем до этой рамки, будем несколько ниже. Насколько ниже? На уровне 7-7,5, 8%. Не ниже рамки в 9 %.

Агентство «Франс-пресс»:- Как вы относитесь к идее продавать за рубли нефть и газ? Насколько это реально?

А. Улюкаев: - Какая разница, как я отношусь. Нормально отношусь. Если стороны согласны заключать контракты в рублях, то очень хорошо, это правильно. И биржевая торговля рублевая - это правильный механизм. И двусторонняя торговля рублевая - это правильный механизм.

- Насколько это реально?

А. Улюкаев: - Зависит от временного горизонта. Вот биржевая торговля, я думаю, реально уже в этом году - начале следующего. Торговля по двусторонним долгосрочным контрактам, может быть, чуть больше горизонт ее, но тоже это среднесрочная перспектива. Мне трудно сказать, я же не нефтяник. Ну, год, два, три. Обозримая перспектива.

Телеканал Раша тудей:- Конвертация рубля и его стабильность. Что здесь поменялось?

А. Улюкаев: - У каждой медали есть две стороны. Конечно, в целом это, безусловно, очень позитивно для экономики. Это серьезно улучшает инвестиционные возможности наши. Это расширяет тот спектр услуг, которые получают население и бизнес. Это снижает трансляционные издержки. Но есть определенные риски. Риски, связанные с тем, что у нас, Банка России, сейчас нет механизма, который позволял бы нам в случае необходимости затормозить краткосрочные переливы капитала в страну и из страны. Это означает, что при прочих равных условиях риски волативности капитальных потоков возрастают. Это означает, что мы должны уметь работать с этими капитальными потоками и без таких инструментов как спецсчета и требования по депонированию средств. И через наши регулярные инструменты, такие же, как наши депозитные ставки. То есть, если мы видим, что возникает опасность серьезного дисбаланса быстрого и массированного оттока капитала в страны, который может повлиять на платежный баланс. Мы должны предложить такие инструменты денежные, которые были бы интересны для внешних инвесторов и позволили бы им сделать иной выбор, а не выбор в сторону быстрого ухода капитала из страны.

- То есть операции Сороса теоретически возможны?

А. Улюкаев: - Теоретическую операцию неинтересно комментировать. Нет, у нас сейчас такой объем резервов, что 10-20 Соросов не страшны.

«Коммерсантъ»: - Вы отметили, что Россия уже входит в число стран с конвертируемой национальной валютой. Вы на самом деле считаете, что рубль стал конвертируемым?

А. Улюкаев: - Да, я на самом деле считаю. Это просто терминологически. Что мы называем конвертируемостью. Вот я считаю, что есть международное определение, которым пользуется Международный валютный фонд. И все центральные банки пользуются этой методологией исчисления резервов, определения отношения валюты к той или иной категории. Исходя из этой международной методологии, рубль является полностью конвертируемым как по текущим, так и по капитальным операциям. Любое другое определение конвертируемости, с моей точки зрения, является расширительным. И, как правило, здесь обычно в этом случае при расширительном определении, мне кажется, смешиваются понятия конвертируемости рубля и принадлежности его к составу резервных валют. Вот до резервной валюты нам, конечно, еще далеко. То есть для этого должно быть, чтобы не только контракты заключались в рублях, не только на корреспондентских счетах, чтобы накапливались рубли, но чтобы они, рубли, являлись бы составом для активов, в которые помещают свои средства финансовые институты. Этот путь мы, наверное, должны пройти за какой-то промежуток времени.

РИА-Новости:- Вопрос связан с тем, что Сергей Игнатьев говорил о том, что инфляция принимает в России не монетарный характер. Что изменилось с тех пор?

А. Улюкаев: - Ничего не изменилось. И Сергей Михайлович вам тоже скажет, что, безусловно, монетарный феномен. Речь идет о следующем. На каких временных лагах мы рассматриваем инфляцию. Если среднесрочный, долгосрочный, безусловно, абсолютно монетарный феномен. Но если мы берем на коротких дистанциях, конечно, короткие предложения влияют. В феврале соль, сахар, например, повлияли? Повлияли. Можно говорить, что количество соли является фактором инфляцеобразующим? Нет, конечно. Это локальные такие отклонения с этим связаны. Поэтому чем более короткий промежуток времени мы берем, тем больше количество так называемых «немонетарных факторов» мы обнаруживаем. Чем длиннее, тем яснее мы видим, что это монетарный феномен.

А. Кондрашов: - Грозит ли нам банковский кризис из-за массового невозврата потребительских кредитов?

А. Улюкаев: - Это вопрос умозрительный. Потому что объем потребительских кредитов в составе кредитного портфеля банков сейчас не таков. Конечно, основные риски у банков по-прежнему на кредитовании не розничного, не потребительского сектора, а на кредитовании предприятий. Хотя динамика такова, что доля потребительских кредитов растет быстро. У нас за полгода этого года к полугодию прошлого года рост кредитов предприятий 32 %, а рост кредитов населения - 90 %. Динамика очень большая. Поэтому проблемы рисков потребительского кредитования - это проблема не сегодняшняя, но это реальная проблема, которая может быть. Конечно, в любом случае .. кризис не грозит, но как существенная проблема следующего года, через год она возможна. А. Кондрашов: - На этом давайте закончим пресс-конференцию. Спасибо вам большое за внимание и терпение. И поблагодарим нашего гостя.