Ясновидцы шпионили за президентом США по телевизору

Слухи о том, что советская власть использовала людей со сверхъестественными способностями, похоже, подтвердились. В этом незадолго перед смертью в интервью «КП» признался первый руководитель секретной лаборатории, сплошь состоящей из экстрасенсов, известный ученый, доктор психологии и философии, один из составителей Большой советской энциклопедии, автор замечательного учебника «Основы философии», главный научный сотрудник Института философии РАН, профессор МГУ, член-корреспондент РАН Александр СПИРКИН.

«Опыт» чтения «мыслей»

- Через мои руки прошли несколько сотен всевозможных экстрасенсов, - вспоминал Александр Георгиевич. - В 1960-х годах, когда началась «оттепель» и развязались языки, в московском Политехническом музее стали собираться группы людей, интересующихся вопросами телепатии. Вольф Мессинг, обладавший по-настоящему даром ясновидения и телепатией, был тогда центральной фигурой. А я был с ним знаком еще со студенчества. Его афиши висели по всей стране: «Опыт чтения мыслей на расстоянии!». Я тогда много выступал в защиту изучения этих явлений, говорил, что они не понятны, а с точки зрения марксизма-ленинизма вообще необъяснимы, но мы не имеем права отрицать сам феномен как факт. И однажды меня вызывают в отдел науки ЦК партии и просят возглавить лабораторию «биоинформации». Но под жестким контролем КГБ и ЦК.

Адрес лаборатории был: Фурманный переулок, дом 6. Занимали два этажа. В лабораторию надо было набрать 200 человек. В своем заявлении каждый из кандидатов должен был ответить на ряд вопросов. Например: «Что необыкновенное наблюдаете за собой вы сами или отмечают окружающие?», «Какие сны вы видите: цветные, часто ли, какого характера: эротические, спокойные, летающие?», «Обладаете ли вы воздействием на людей?», «Пытались ли лечить?» Прием проходил так: перед черной доской становился очередной кандидат, и комиссия, состоящая из трех уже проверенных ясновидящих и меня - председателя, определяла его возможности.

- Вот простенький тест на силу биополя, - пригласил меня Спиркин к эксперименту. - Средним пальцем своей левой руки идите на мой палец, но не натыкаясь, и отводите, и так несколько раз. А теперь давайте ладонями друг к другу вверх-вниз. О! Мои пальцы трепещут... У вас сильное поле, могли бы попасть в эту лабораторию.

«Облучение» руками

Сотрудники секретной лаборатории - экстрасенсы - воздействовали на семена пшеницы, и они прорастали быстрее, чем обычные. «Облучали» своим биополем плоды деревьев - и они оказывались сочнее и крупнее. Под их руками цветы цвели по времени дольше на две недели: у соседних лепестки уже опали, а «их» держались. Изучали поля кристаллов, занимающих промежуточное положение между живым и неживым. Выяснилось, что под руками экстрасенсов они растут. Драгоценные камни им привозили с охраной из музея. И выяснилось, что действительно некоторые кристаллы обладают целебным свойством. Специалисты лаборатории учили людей, обладающих даром, отдавать свою энергетику, чтобы не было себе во вред.

- Особо выделялись среди наших сотрудников лаборатории трое. Например, Федора Даниловна Конюхова из Казахстана, сейчас она живет под Минском. Как открылся ее талант? Однажды ночью она мужу на грудь положила свою руку, утром просыпаются, а на его груди - ее красный отпечаток. А как-то мы с ней ехали в поезде на одной полке (у нее не было билета), лежали валетом, а я был очень простужен, и от ее ног шел такой жар, что, пока мы доехали до Москвы, она меня так прогрела, что я вышел из поезда совершенно здоровым и сразу пошел читать лекцию.

Иван Дмитриевич Фомин, бывший журналист борисоглебской газеты, однажды с женой сажал морковь, разделив огород на две части. И спустя несколько недель его ботва моркови уже была больше раза в два, чем женина. Разница экспериментально яркая. Он силен в диагностике. Сейчас к его услугам часто прибегают органы, он работал в окружении Ельцина, на военном секретном аэродроме в Кубинке раскрывал причины аварий.

Шапиро Борис Николаевич из Москвы раньше работал фотографом на Красной площади. У него невероятно сильная диагностика. Сейчас консультирует бизнесменов.

Под колпаком у КГБ

Наблюдение за сотрудниками лаборатории велось изнутри. Среди слушателей было немало «гэбистов» - сотрудников КГБ (сейчас ФСБ. - Ред.). Однажды один из них пришел к Спиркину в кабинет и представился генералом КГБ Макаревичем. Сказал, что ему поручено наблюдение за профессором, потому что его работой интересуются иностранные разведки, а Пентагон, ЦРУ вовсю занимаются этими проблемами. Спиркин ответил, что они еще не наработали того, что заслуживало бы внимания. На что генерал ответил, что в разведке важно знать и про голую ж... «То, что мы на нуле, - это тоже важные разведданные», - сказал он.

- Чем завершились исследования экстрасенсов? - поинтересовалась я.

- Итог мне не известен до сих пор. Но нашими исследованиями очень интересовались военные. Меня вызывали в Генеральный штаб прочитать лекцию, интерес был колоссальный. Читал лекции и в Академии МВД. Был на каком-то военном объекте в Подмосковье, расположенном в лесу, где точно - не знаю: везли в машине с зашторенными окнами. Несколько раз вызывали как консультанта в одну лабораторию при Генштабе, адреса тоже не знаю - привозили и отвозили. Там анализировали, как экстрасенс может узнать, что помещается в пробирках - веточка или кристаллик.

Экстрасенсы были нужны и в разведке. Ясновидящий, например, мог детально «считывать» состояние здоровья первых лиц государства по телевидению. Например, президента США. Что они и делали. Или экстрасенсы, находящиеся в Америке под видом туристов, могли телепатировать нужные сведения своим коллегам, находящимся в российском городе. КГБ, например, интересовало, можно ли через водный массив океана обнаружить с помощью рамок подводную лодку и склады горючего, где они заправляются.

А ЧТО ТЕПЕРЬ?

- Мне пришлось уйти из этой лаборатории, - сказал в конце профессор. - Стала появляться новая техника, приборы, в которых я уже мало что понимал. Приехала комиссия из Академии наук, но по линии ЦК партии. И устроила разнос. Там был академик - сын Суслова, главного идеолога при Брежневе в Политбюро. Он проверил нашу аппаратуру и пришел в ужас: «Это все такая доморощенность! На такой аппаратуре пытаться фиксировать такие тончайшие вещи?!»

Лабораторию не закрыли. На мое место пригласили молодого доктора технических наук. Но о деятельности этой лаборатории сейчас ничего не знаю.