Как я работал велорикшей. 2-я часть
- Внимание! Замрите все! Помчусь сейчас по встречной полосе!
Продолжение. Начало в номере за 23 августа 2007 г.
Краткое содержание первой части. Наш корреспондент проходит кастинг велорикш - ускоренные курсы вождения кэба - и выходит на работу.
«Ибу ибуди дадао муди!»
Моими первыми пассажирами были два пензенских мужика, по центнеру каждый. (С этого дня я всех людей оценивал не по морально-этическим качествам, не по политическому пристрастию, не по национальному признаку, а по весу.)
- На Лубянку! - сказал тот, что потолще. («Там тебе и место! - подумал я с горечью. - В 37-м я бы с тобой поговорил о происхождении твоего веса!!!»)
- Пятьсот! - сказал я без зазрения совести. Да! Именно в такую сумму я оценил свой первый выезд для пензенской буржуазии.
Моя карета накренилась и заскрипела под тяжестью двух массивных тел. Я тронул помалу. Потом рванул в карьер аллюром. Я всем своим существом ощущал фриктацию мантии земли. Парни пили пиво из горла и задавали неуместные вопросы.
- Не тяжело так каждый день ездить?
- Легко! - отвечал я, отдуваясь. - Просто кайф возить вас, тяжелых людей!
- У вас, должно быть, ноги накачанные!
- В портки не влазят! Пош-шупайте!
Я пыхтел, кряхтел, стонал, истекал потом и приговаривал: «Ибу ибуди дадао муди!» - как справедливо говаривал великий прелюбодей Мао Цзэдун, что в переводе означает: «Шаг за шагом идем к великой цели!» А когда в нас на перекрестке, на Охотном ряду, чуть было не въехал лихой Jeep Cherokee, парни приумолкли и закручинились в ожидании благополучного завершения пути. Все дело в том, что из всех правил уличного движения я знаю лишь то, что на красный свет надо ехать, а на зеленый стоять. А знаете, сколько в Москве поворотов? Я теперь знаю: два! Правый и левый!
Пензенские чекисты благоразумно заранее сошли, не доехав до Лубянки. И правильно сделали, потому что, как только они позорно, трусливо покинули мое лихое германское транспортное средство, меня при пересечении сплошной линии остановил бдительный гаишник. Сошлись на стольнике.
К концу пути я совершенно исчах и уже в 12 часов втуне мечтал об окончании рабочего дня. Желание трудиться не бурлило во мне неистовым огнем. Я познал обширность и величие Москвы и неуместность высоких бордюров, которые мне приходилось преодолевать посредством невероятных усилий моих худых ножищ.
Пассажиры на вес
- Никогда! Запомни! Никогда не давай гаишнику наличные! - отругал меня вечером шеф Константин. - Разбалуешь! Все вопросы ко мне! Пусть квитанцию выписывает!
На следующий день я помолился Николаю Угоднику, покровителю кэбменов, чтобы он послал мне пассажиров легких, как пух Эола. Он внял моим молитвам. Таких исполинов у меня больше не было. С утра я отвез влюбленную парочку (девушка - точная копия Лары Крофт!) общим весом 120 кг на Арбат. После этого катал за 200 рублей в течение получаса семилетнего мальчика Лешу (30 кг) по Тверскому бульвару. Отвез небольшого папу (65 кг) с двумя дочками (по 40 кг штука) на Охотный ряд. С Охотного ряда взял до Пушкинской площади двух высоченных майклов джорданов (по 75 кг каждый) из Лос-Анджелеса. Картина была просто изумительная: два довольных афроамериканца мстили в моем лице арийцам за геноцид. Они что-то там злорадно говорили обо мне за моей спиной и весело ржали. Но я, обуреваемый духом стяжательства, содрал с них четыреста рублей за неуместный смех и тоже остался доволен. К концу рабочего дня я взопрел, стал раздражен и вонюч. Я стал ездить медленно и застревать на бордюрах. Два раза мой тарантас толкала откуда-то появляющаяся Катя, поскольку скудные силы мои иссякли.
«А мне что? Я в наушниках!»
Представьте себе напуганного хаотичным движением паренька, водителя странного транспортного средства, который не знает правил уличного движения и изо всех сил давит на педали, стараясь хоть приблизительно соответствовать скорости других участников движения. Когда ты едешь по средней полосе, все отчаянно бибикают тебе сзади. По правой тоже не всем нравится моя скорость, как я заметил. Редкий водитель ехал медленнее меня. Некоторые водилы многозначительно крутили у виска пальцем. Особенно когда я ехал по встречке. Что они хотели этим сказать, ума не приложу. Прохожие, когда я рассекал по тротуару, звякая звонком, чертыхались и вообще посылали меня на ... . Никогда за всю мою долгую, красочную и противоречивую жизнь я не был посылаем так часто. Пассажиры мои, автоматически посылаемые вместе со мною, огорчались.
А однажды, возвращаясь с Охотного ряда на Пушку, я услышал сзади истеричный крик, перекрывший музыку в моих наушниках. Я дал по тормозам. Оказалось, я зацепил будку мороженщицы и проволок ее за собой метров десять.
- Не кори меня, я не заметил твоей будки! - извинялся я. - Я ведь в наушниках! Ничего не слышу!
Слух о глухом «велобомбиле» в наушниках разлетелась по Тверской со скоростью звука. На следующий день уже все мороженщицы напрягались при появлении моего ярко-желтого транспортного средства и придерживали руками свои будки.
Окончание читайте в завтрашнем номере.
ЧИТАТЕЛЬ! Вырази свое мнение: