Прогулки по Москве: Особняк повышенной секретности

«Кто был ничем, тот станет всем!» - это сказано про него, про В. С. Абакумова, верного сокола Сталина, министра госбезопасности, выкормыша всесильного Берия.

Отец Абакумова был до революции истопником в котельной, мать - прачкой, а сам он - грузчиком, которому только революция и открыла путь к светлому будущему. Не станем вникать в трудности пути, что одолел Абакумов, поднимаясь по карьерной лестнице: в конце концов он вознесся так высоко, как и сам не предполагал. Он стал одним из самых страшных заплечных дел мастеров в большевистской истории.

Были вокруг Сталина и дураки, но только не Абакумов. Правда, на верху той вершины он совершенно утратил бдительность, хотя веры в вождя не утратил. Вопреки здравому смыслу.

Этот особняк в центре Москвы, в тихоньком Колпачном переулке, Абакумов приглядел случайно, прогуливаясь в свой редкий свободный час с всегда настороженным адъютантом, всегда следовавшим чуть позади, - всесильный министр не выносил, когда кто-то держался вровень с ним.

Запущенный особняк выглядел невзыскательно и представлял собою, как вскоре выяснилось, подлинный муравейник, где ютились 16 семей - 50 человек. Кажется, ни один из них не поверил в счастье, когда стало известно, что из насиженного места всех выселяют и каждая семья получает отдельную квартиру.

Это во второй-то половине сороковых!

Капитальный ремонт дома велся под личным присмотром нового хозяина. Он постоянно появлялся на тщательно охраняемом объекте и лично давал указания группе архитекторов и отдельно - прорабу. Для себя строил.

Он все продумал: на первом этаже размещается только охрана, а весь второй этаж - просторный кабинет, обширная спальня, необъятная столовая и прочие помещения общей площадью более 300 квадратных метров - это уже личные покои, куда можно было подняться исключительно по долгу службы или по приглашению.

Люди, видевшие в только что освобожденной Европе дворцы королевских вельмож и побывавшие в доме министра госбезопасности, шепотком признавали, что московская цитадель Абакумова по своему роскошеству ничем не уступала этим дворцам. Хотя внешне особняк и выглядел значительно скромнее. Абакумов понимал: роскошь не должна бить по глазам. Это он собственноручно предпочитал делать на допросах.

За фасадом же, каких в Москве множество, все светилось, сверкало. Хрустальные люстры, вывезенные из Европы, низвергали потоки света на светлый, идеально полированный мрамор, на зеркала, обрамленные затейливой резьбой, на мраморные же лестницы и все прочее, от чего у простых смертных широко раскрываются рты и глаза. Вероятно, излишне напоминать, что все это делалось не за личные деньги министра, а исключительно за государственный счет. Ну да раз уж дорвался до власти такой, то разве устоишь перед соблазном поиметь то, что само в руки плывет...

Дом этот создавался как колыбель любви - в сущности, ради любимой женщины.

Она, кстати, капитан госбезопасности, кормила младенца грудью, когда вошли люди с ордером на обыск и с приказом арестовать вышеупомянутого капитана вместе с двухмесячным младенцем, сыном Абакумова. Антонину Николаевну Смирнову, гражданскую жену министра госбезопасности, произведенную во внеочередное звание в награду за сообщение о беременности, арестовали 13 июля 1951 года, на следующий день после министра, которого взяли на даче. Его обвинили в измене Родине.

Неизвестно, что надеялась увидеть при обыске в особняке бригада, но находки оказались скромными: дорогая обувь европейского происхождения, несколько горжеток из черно-бурой лисицы, чемодан новеньких подтяжек, немыслимое количество махровых халатов и зарубежных полотенец. А также тьма прелестных детских вещиц, за которыми Абакумов гонял личный самолет в поверженный Берлин. И только с десяток золотых часов - ручных и карманных.

Но вот что странно. Достоверно известно, что при обыске в этом особняке стены не простукивали, полы не вскрывали. Короче, тайников не искали. По халатности? По чьему-то приказу?

А меж тем схроны, несомненно, должны были быть: все приближенные знали - брал министр всевозможные подношения. Должны были быть и документы всякие... Ведь нашли же в его сейфе досье на Берия и Маленкова.

Дом он перепланировал по своему усмотрению, к устройству кабинета допустил лишь одного-двух человек - и чтобы ни единого тайника? Да быть такого не может. Однако сокровищ и документов не искали - и потому не нашли.

Судьбы обитателей этого дома сложились как эхо того, что делал сам Абакумов: следствие по делу бывшего министра МГБ велось три года.

Известно, что Абакумов после ареста вел себя наглейшим образом, хамил следователям, унижал их, издевался и угрожал скорой расправой. Он никак не мог взять в толк, что Сталин бросил его. Использовал, пока нужен был, - и бросил. Кое-кто из обиженных все же дорвался и до него: и дубинками его отходили как следует, и в морозильной камере заставили посидеть. Короче, получил Виктор Семенович то, что без устали к другим применял.

19 декабря 1954 года по приговору Военной коллегии Верховного суда СССР Абакумова расстреляли.

Его гражданская жена Антонина Смирнова, бывший капитан госбезопасности, отсидела почти три года, не будучи в чем-либо виноватой, кроме того, что жила с Абакумовым. Вышла она больной и прожила недолго. Их сын вырос под другой фамилией и, как говорят, стал уважаемым человеком. Отца он не помнит, конечно.