Как я пытался помирить Россию и Грузию

Грузинская армия, созданная на деньги США, готова выполнить любой приказ. Только чей?

В Грузии российскому сердцу грустно... Похоже, мы ее потеряли.

Здесь бесполезно разговаривать с молодежью на русском, легче - на английском. Здесь политэлита мечтает о НАТО. Здесь политики, словно сектанты, готовы растерзать друг друга в модном споре, у кого вера в Вашингтон сильнее, а ненависть к Москве бескомпромисснее...

И хотя в закулисье они похлопают тебя по плечу (дескать, да плевал я на Америку, русские нам ближе!), но все-таки с хитринкой обязательно добавят - пойми, я говорю то, что хочет услышать народ. И от извинений становится еще хуже. Народ этого действительно хочет...

Но все-таки... Почему-то здесь, где нет ни самолета, ни поезда, ни здания, ни даже чего-то гипотетического, к чему можно прицепить табличку «Москва - Тбилиси», мне было не только грустно, но и... уютно.

Надежда, что во «вражеском Тбилиси» не все так безнадежно, - неистребима. Может, из-за переполненных православных храмов, может, из-за признаний в любви к России каждого второго встречного мною грузина... Может, просто из-за наивной уверенности, что столетия совместного общежития народов намного сильнее безумств даже самых отъявленных политиков...

И в таких сентиментально-растрепанных чувствах я бродил по предвыборному Тбилиси в поиске хотя бы хиленькой возможности российско-грузинского компромисса.

И бродил я по этой стране с тающей на глазах надеждой и привязавшейся вдруг песенкой: «А я к ней и так и эдак, со словами и без слов...»

Попытка первая...

Я прилетел в изумленный Тбилиси, когда большинство горожан пытались сообразить, что же наделал Миша 7 ноября. У большинства не получалось. Среднестатистический тбилисец шипел, как свежеоткрытая бутылка боржоми.

«Я скорее за черта проголосую, чем за этого сумасшедшего!» - обычно изрыгал он.

Но особенную жалость вызывал человек, которому угораздило стать грузинским уполномоченным по правам человека. Созар Субари - отчаянный правозащитник! Вы можете себе представить нашего омбудсмена Владимира Лукина, который решительно снимает очки и идет под дубинки омоновцев? Вот-вот. А Созар полагает, что защищать народ от полиции нужно буквально...

- И вот меня, грузинского омбудсмена, избили, - растерянно улыбался он. И вдруг вскочил... и начал задирать брюки.

«Били беднягу по голове», - решаю я.

Ан нет - по ноге. Мы ее вместе осмотрели. Она была украшена сизым синяком.

- Меня били палками, потом ногами, - жаловался российскому журналисту грузинский уполномоченный по правам человека (вот такая ирония судьбы!). - Полицейские узнали меня и кричали, что я предатель и враг народа... Я думал, что такое возможно только в Минске...

Теперь Созар, как большинство тбилисцев, испуган («Вчера в Кутаиси оппозиционера привязали в лесу и меня могут!») и разгневан («Вот напишу отчет в Еврокомиссию!»). А, как известно, на Кавказе уязвленная гордость посильнее динамита будет. Что является хорошим шансом для малоизвестных и многочисленных врагов Саакашвили выиграть на президентских выборах. Но и для Москвы это кое-что значит. Враг врага (разумеется, при осторожном и грамотном с ним обращении) вполне может превратиться если не в друга, то хотя бы в доброжелательного соседа...

Первым, кто намекнул мне на это, оказался... приближенный Саакашвили.

Бывший российский олигарх, а ныне госминистр Грузии Каха Бендукидзе принял меня как обычно в своем офисе госканцелярии.

В кабинете замечаю обновку - на стене вырезка из газеты, гордо помещенная в дорогую рамку. Заголовок «Грузия не пустит Россию в ВТО».

- Каха этим очень гордится! - шепнули в приемной. - Но некоторые идиоты все равно называют его рукой Москвы...

С этим идиотизмом мы стали бороться сразу. Втиснутый в просторный диван не менее просторный Бендукидзе закрыл глаза и изрек:

- Нет сомнений, российские спецслужбы поработали над организацией беспорядков 7 ноября.

- Господин министр, неужели вы, в прошлом российский бизнесмен, действительно в это верите? - засомневался я.

Каха, подремав с минуту, ответил:

- Конечно.

- И вы знаете, кто эти злодеи?

- Раньше здесь работало ГРУ, теперь нас передали другим разведчикам. Но спецслужбы не ставили глобальных задач вроде смены власти. Для них дестабилизация ситуации - уже хорошо. Вы же не будете утверждать, что Россия не хочет создавать проблемы Грузии?

- (Дипломатично пожимаю плечами.) И Москва, по-вашему, спонсировала оппозицию?

- Конечно, не всю. Но о связях лидера лейбористов Нателашвили (единственный из оппозиционеров, который до сих пор прячется в подполье) с Москвой мы знали давно. Он открыто говорил: что, дескать, плохого, что я советуюсь с российским посольством?

(Два года назад Шалва Нателашвили в интервью «КП» действительно обронил непростительную фразу - дескать, почему Россия не платит нам, политикам, а деньги дают лишь американцы? Правда, на мой деловой вопрос: «Сколько стоит политическая ориентация страны?» - Шалва не ответил. Но это его не спасло.)

- А что плохого в разговоре с русскими? - удивляюсь я. - Саакашвили же советуется с американцами.

- Но не для того, чтобы устроить в стране переворот, - снова закрыл глаза министр. - Американцы в отличие от России заинтересованы в стабильной Грузии. Спросите участников «розовой» революции. Некоторые до сих пор недовольны бывшим послом США, который не хотел никаких потрясений.

И тут Бендукидзе меня удивил.

- Мне известно, что часть людей, поддерживающих оппозицию, желают наших уступок в отношениях с Россией, - сказал министр. - Их понять можно: у кого-то, например, в Москве остались родственники, к которым они хотели быть бы ближе...

- Кстати, таких людей в Тбилиси я встречал немало, - кивнул я, понимая, что министр завел речь на редкую тему. О существовании «пророссийских грузин» в Тбилиси осторожно заикаются лишь несколько местных политологов. Дескать, общество давно ждет политиков, способных на конструктивный и, страшно сказать, доброжелательный разговор с Москвой.

Я тут же вспомнил разговор с интеллигентным таксистом (историком по образованию). Он подвозил меня на раздолбанной «шестерке» и смаковал подзабытый русский язык.

- Два года на нем не говорил, - улыбался он. - Жаль, что мы с вами ссоримся. Ушли бы вы из Абхазии и Цхинвали...

- А вы от НАТО откажитесь, - торгуюсь я.

- Хо! Да пошли они!

- А базы российские оставите?

- За Абхазию? - Задумывается на секунду и машет рукой. - Оставайтесь!

Я смеюсь - врет грузин.

- Э-э-э, - вдруг обижается он. - Я серьезно. У нас Америку не любят. Хотя и Россию побаиваются...

- А почему бы не пойти на компромисс с русскими? - спрашиваю я у министра, осмелев от воспоминаний.

- Ни в коем случае! - проснулся министр и с любопытством осмотрел меня. - У вас сколько комнат в квартире?

- Три.

- Представьте, что вы пришли домой, а в одной из комнат живут посторонние. Ваши действия?

- Выгоню.

- Вот и мы пытаемся добиться вывода российских войск из Абхазии и Южной Осетии. Из Батуми уже вывели. А оппозиционеры пошли бы на компромисс: приходите назад. Но это же глупость!

Госминистр в отличие от таксиста явно не хотел торговаться со мной.

«Ну зачем ему это?! - замахали руками мои тбилисские коллеги. - Производства в Грузии почти нет, хотя бюджет стремительно растет, элита богатеет, при средней зарплате в 100 долларов тбилисские новостройки уходят за две тысячи долларов за метр... Откуда деньги? Правильно. Вот Запад их и танцует. (И со смехом.) Поэтому иди-ка ты со своими компромиссами сразу в Вашингтон...»

Но намек госминистра я все-таки решил использовать. Пусть назвать противника другом Москвы в Грузии то же самое, что у нас послать на три легендарные буквы - дыма без огня не бывает!

И решил попытать компромисса в оппозиции...

Попытка вторая...

Прощупать будущую грузинскую власть оказалось непросто. Оппозиционеры только-только вышли из подполья и были похожи на чудом спасшихся от тигра антилоп. Они осторожны и недоверчивы. Особенно когда речь заходит о России...

Но сын первого грузинского президента Константин Гамсахурдиа был бесстрашен. Хотя именно его грузинские спецслужбы уличили в тайной встрече с российским дипломатом Волынкиным, Константин от прямого разговора не уклонился.

- И не боитесь вы встречаться с русскими провокаторами? - восхищаюсь я.

- А чего мне бояться русских?! - пожал плечами Гамсахурдиа. - Ну встречался я с Волынкиным... Он участвовал в перезахоронении праха моего отца из Грозного в Тбилиси, мне были интересны детали...

- То есть Москва...

- А при чем здесь Москва? - с улыбкой перебил оппозиционер. - Я вас, возможно, огорчу, но мы перед 7 ноября советовались только с Западом. Мы были в американском сенате. Лично я встречался с Хавьером Соланой. И мы всем говорили, что будет большой митинг. Американцы нас в этом поддержали...

Тоскливо. Пытаюсь подойти с другого бока. Выясняю, как намерена оппозиция договариваться с Москвой. Иду на максимум - например, что заставит Грузию отказаться от НАТО?

- Предположим, вы взамен помогаете решить территориальную проблему, - деловито кивает Гамсахурдиа и задумывается. - Вряд ли...

- Чего же вы хотите?! - поражаюсь я.

- Все зависит от того, договорится ли Запад с Россией. Какие у них будут отношения...

- Подождите! - протестую. - Но разве не Грузия на каждом углу кричит, что Россия должна понять: вы независимая страна! Тогда при чем здесь Запад?!

- В современном мире такие маленькие страны, как Грузия, не могут иметь самостоятельную внешнюю политику, - спокойно изрекает Гамсахурдиа. - А Запад - гарант грузинской государственности. В этом оппозиция едина, мы даже подписали на этот счет специальный протокол.

- То есть никаких компромиссов... - грустно киваю я.

- Абсолютно! - победоносно улыбается Гамсахурдиа. - Мы потеряли и так достаточно территорий. Например, Сочи, Эльбрус - это грузинская земля... Россия - самая большая страна в мире и уступать должна больше: процентов 99 из 100.

И, прощаясь, вдруг поинтересовался: «Как дела в Чечне?»

- Нормально, - отвечаю. - Строится потихоньку.

- Строится? - усмехнулся Гамсахурдиа. - Я помню один популярный стишок, ходивший по Грозному после того, как был сбит вертолет с сотней российских спецназовцев. «Если в генштабе сидят долб...ы, не надо строить небоскребы».

- Там погибли люди! Вы выбрали плохой повод для шуток, - огрызаюсь я.

- Вы так считаете? - холодно ответил сын первого грузинского президента...

Попытка третья...

Скоро я понял, что похож на заблудившегося в пустыне туриста, который с тупым упрямством ищет воду. Причем там, где ее нет и уже никогда не будет. Но одного я никак не мог понять. Почему после разговора с очередным твердолобым грузинским политиком я выходил на обычную тбилисскую улицу с покореженным асфальтом и... слышал от простых людей совсем другое? Да, они повторяли эти заклинания насчет Южной Осетии и Абхазии, но при этом не меньше меня желали диалога. И главное, что их отличало от политиков, - благожелательность и готовность идти навстречу России.

Возможно, именно поэтому результаты социологических исследований в Грузии очень странные. Политики здесь любят повторять, что за НАТО здесь голосуют 80 процентов населения. Но не любят вспоминать, что грузины голосуют за военный блок только с одним условием - он поможет решить территориальную проблему. В противном случае - рейтинг НАТО не более 20 процентов.

И дело тут не в сантиментах. Все банально - Россия близко, Америка далеко...

Бывший президент Грузии Эдуард Шеварднадзе в своем кабинете, похожем скорее на картинную галерею (на одной из акварелей, кстати, зимний вид на Кремль), грустил: «Люди здесь голодают. Дети голодают. Есть некоторые семьи, которые из-за нищеты отдают детей в детские дома. При том что для грузин семья - это все!

- Но Бендукидзе уверяет: «Экономика же растет!»

- (Морщится.) Ой, я знаю, как это делается. Статистика на все способна. Многие путают - в Грузии не экономика растет, а бюджет. От распродажи предприятий. Мы все продаем! Скоро ничего не останется...

- Как вы относитесь к словам Саакашвили...

- (Перебивает.) Я не слушаю Саакашвили. Я слушаю Лаврова (министр иностранных дел РФ. - Ред.). Он недавно сказал, что Россия с грузинским народом. Хорошие слова. Прошу, передайте ему и Путину: если они хотят помочь Грузии, надо решить абхазский и цхинвальский вопрос. Это на 99 процентов зависит от России.

- И только на 1 процент от грузин. Мне уже это говорили, - кивнул я.

- Я вам вот что расскажу, - вздохнул Шеварднадзе. - Когда Горбачев по моему настоянию заявил на съезде о выводе советских войск из Афганистана, я вылетел туда. Меня встречали военные, 500 - 700 человек. Я им говорю: принято решение - вы можете вернуться на Родину. Я ждал радостных криков, аплодисментов. Но ни один человек не шелохнулся. Тишина. Они не хотели оставлять Афганистан! Потому что часть из них были уже миллионерами. Кто-то занимался продажей наркотиков, кто-то присваивал зарплаты «мертвых душ». Им было просто невыгодно заканчивать этот конфликт! Тогда я жестко сказал, что это приказ! И войска вывели. Почему такой же приказ нельзя дать российским войскам в Абхазии и Южной Осетии?

И тут я не стал с ним спорить. Особенно не хотелось торговаться.... Шеварднадзе явно слукавил - «афганцы» молчали не из-за «наркотиков». Они не хотели проигрывать эту войну. Они видели в этом предательство.

И тот, кто может дать российским миротворцам в Абхазии и Цхинвали приказ уйти, прекрасно знает: торговлю друзьями Кавказ не терпит...

Какой тут может быть компромисс?!

Game over! Похоже, мы действительно потеряли Грузию...

Владимир ВОРСОБИН

ВЗГЛЯД С 6-го ЭТАЖА

Они для нас не потеряны...

Могу подтвердить: меня по Грузии, где я была неделей раньше, чем автор, метало точно так же. Шаг от любви к России до ненависти и наоборот грузины совершали с легкостью, если не сказать - с удовольствием.

Сидя в тбилисском аэропорту, перед отлетом в Москву я пыталась сложить собственную мозаику. Вот крестьяне в Кахетии, которые едва не подрались из-за права угостить меня шашлыком. А вот политики всех мастей - от оппозиционных до пропрезидентских (деть бы их куда...), объясняющие народу, что Грузия от России только что и делала - так страдала. Вот хозяин маленькой тбилисской гостиницы, трогательно запихивающий в мой чемодан банку с черешневым вареньем. И вот молодая стюардесса, холодно предложившая мне перейти с русского на английский. А еще - толпа, штурмующая визовый отдел российского посольства со словами: «Берлин было взять легче!». Что в итоге?

Лицом к лицу лица не увидать, прав был классик: большое видится на расстоянье. Сложив все стеклышки в единую картинку, спустя месяц после командировки я готова утверждать: Грузия для нас не потеряна! Пока... В чем грузины точно правы, так это в том, что за них надо драться. Не с помощью репрессивных мер или дешевых цен на энергоносители - метод кнута и пряника давно устарел. Есть оружие гораздо более эффективное: ностальгия по тому времени, когда мы были вместе. Когда в кинотеатрах шел фильм «Мимино», грузины дружили с абхазами и по нескольку раз в год ездили в Москву. И им везде были рады! Отсеяв воспоминания о шелухе партийных собраний, которую любят поднимать на щит, говоря о нашем прошлом, нынешние любители гамбургеров, надо признать: было в том букете народов нечто гораздо более важное, чем отдельный павильон на ВДНХ.

Все навеки потеряно? В том виде, в каком 70 лет существовал СССР, - без сомнения. Но пару недель назад, мне рассказывали, в Москве проходил творческий вечер певицы Ирмы Сохадзе ( «оранжевое небо» с «оранжевым солнцем» в исполнении улыбчивой грузинской девочки тоже пойдут в копилку прекрасного прошлого) - и в тот момент, когда сидящие в зале грузины хором запели «Подмосковные вечера», русские заплакали...

Мне показалось, что в глубине души грузины по нам и нашему общему прошлому плачут точно так же...

Галина САПОЖНИКОВА, обозреватель «КП»