
- Здравствуйте, Дмитрий Иосифович! Это Михаил из Петербурга. Можно узнать, почему вы взялись именно за «Преступление и наказание»?
- Это мой самый любимый роман. К тому же самый, на мой взгляд, совершенный в русской литературе. Главное в нем - не раскрытие психологии преступника, а раскрытие философии топора. Что я и попытался претворить на экране.
- Добрый день! Это Светлана. Спасибо за то, что оставили Достоевского «в оригинале» и ничего не переиначили.
- Пожалуйста. Я еще в самом начале съемок заявил: да, я буду снимать максимально приближенно к тексту. Хотелось сделать фильм так, чтобы зритель получил не мое восприятие романа, а как бы прочел его сам. В «открытом споре» по фильму Сергей Соловьев хорошо процитировал Святослава Рихтера. Тот, обращаясь к молодому музыканту, все время пытавшемуся импровизировать над знаковыми произведениями, заметил: «Почему бы вам не сыграть по нотам!» Вот и мы хотели сыграть Достоевского по нотам.
- Александр беспокоит. Все в фильме замечательно, но не хватает Петербурга, мало городского пейзажа.
- Так ведь и Питер кардинальным образом изменился, и сейчас найти даже один метр старой площади - и то проблема. Не открою секрета, сказав, что Лондон сейчас снимают в Праге, а Гималаи - в Марокко.
- Здравствуйте. Это Денис. Объясните, пожалуйста, почему в книге Раскольников раскаивается, а в фильме - нет?
- Это было единственное место, где я отошел от текста, даже правильнее будет сказать - допустил сознательное умолчание. Самое спорное место в романе - эпилог. В нем чувствуется привкус какой-то дописки, словно писал совершенно другой человек. То ли по соображениям цензуры это было сделано, то ли поджимали сроки. Это и послужило мне формальным оправданием к изменению текста.
Для меня важным было не то, что Раскольников преступник, а то, что он - философ-преступник. Он подвел под кровь великую гуманистическую идею: ради счастья многих можно пожертвовать одной жизнью. И это по-настоящему страшно. Для меня Раскольников - это тот корень, который пророс затем кровавыми плодами.
- Алло, а можно поговорить с Дмитрием Светозаровым? Это из Петербурга беспокоят. Меня зовут Марина. Дмитрий Иосифович, вы так скрупулезно отнеслись к деталям... Наверное, это было нелегко?
- У нас был консультант - директор Музея Достоевского. Но и он не смог помочь нам с одним эпизодом. Помните знаменитую лестницу старухи, по которой поднимается Раскольников? Мы встали перед вопросом, были в те времена номера на квартирах или нет. Никто толком ответить нам не смог, что было в 1865 году. В итоге мы на свой страх и риск решили эти номера поставить. Но, возможно, это ошибка.