Замуж без любви: стерпится-слюбится?

Мы сидели в баре. Четыре женщины, четыре стихии. Мы давно не виделись и барахтались в новостях. Почти как в сериале "Секс в большом городе", с той только разницей, что вместо поведения мужиков мы обсуждали поведение доллара, биржевых индексов и цен на бензин. Однако все хамские фортели бакса и прочих субъектов кризиса отошли в тень, когда Марина объявила:

- А в Дашку-то втрескался тут один.

- Немудрено, - подхватили остальные, - и чего он?

- Мужчина. Килограммов на 120.

Подруги затрясли головами, что, мол, давно пора в меня влюбиться крупному мужчине, а то все мелюзга какая-то под ногами вертится. Марина продолжила пресс-релиз, жестикулируя пальцами:

- Два образования, девки! Нет! Забыла! Три образования! Два гуманитарных и одно техническое. Вот такой мужик! Поглядел на Дарью: "О, - говорит, - В моем вкусе!". А эта, посмотрите на нее!" - Все посмотрели на меня и скорчили иронические рожи. Мне стало неловко, что я так опрометчиво разбрасываюсь выгодными партиями, будто мне не 35 лет, а 18:

- Но он-то не в моем вкусе! Ну что я могу поделать!

- Соберись, тряпка! Детей пора! Плодоносить кто будет? Пушкин?

Я, признаться, часто думаю о моем свойстве плодоносить, как, наверно, мобильный телефон думал бы о встроенной в него фотокамере, если бы обладал свойством думать. На эту камеру все равно никто ничего не снимает, но зачем-то ее вставляют во все телефоны - пес его знает зачем…

- Хорошо, мое метро закрывается, - конфликтным тоном произнесла я, - Пересадка моя последняя. Но: спать-то как я с ним пойду? Я не смогу! Я в дурдом слягу!

- О! Кстати! Насчет дурдома! - спохватилась Нинуля, вспомнив что-то ужасно забавное - Евдокию Гермогеновну помните? Соседку-то нашу! Как она в дурку попала? Ах, я не рассказывала? Вот это исто-ория! Короче. Со своим первым алкашом разошлась, а дитя уже растет. Устроилась горничной в гостиницу… Нищета, картошка с капустой. Ребенка кормить-одевать... Все дела. И тут - он, значит. Сидор Петрович с деньжатами. Ну... не Хамфри Богарт - это еще мягко сказано. Но полюбил! Замуж позвал. Вышла. Надо! А как поженились, тут и началось у нее. После работы домой не идет, а сидит во дворе и на окна смотрит: когда он свет погасит. Погасит - значит, спать лег. Она еще подождет, чтоб заснул - и домой. В итоге, конечно, да, в психушку свезли... Прямо со двора и забрали! Она жить во дворе собралась. Еле в машину затолкали! А потом у него прошло это желание-то... Да он и сначала немолодой был, а тут, слава Богу, совсем состарился. Зато теперь она - э-эх! Сыр в масле. Шубу - да легко. С курортов не вылазит. Круглый год катается. Всю Европу обсмотрела. В Париж, как в "Икею" ездит. Так-то.

Воцарилась пауза.

Мы все переглянулись и расхохотались таким стройным хором, что проходивший мимо официант шумно уронил свою нелегкую, но хрупкую ношу.

Да, мы цинично посмеялись над судьбой нелепой тетки, которая провела свои золотые годы в доме скорби ради Парижа на закате жизни… Мы-то не такие! Сами едем и в Париж, и на курорт, и за шубой. Прогресс феминизма широко шагнул вперед в нашем лице. Но есть одно любопытное "но".

Среди моих замужних подруг тех, кто пошел в загс по любви, не так много. Строго говоря, всего две. Остальные - по расчету разного масштаба. За «старого приятеля», за «человека с перспективами», за "хорошего парня, который так-в-меня-влюбился"... Психушки эти подруги избежали благодаря счастливому, усвоенному в детстве навыку "дружить с мальчиками", которого не было у старомодной Гермогеновны. Зато мы уж умеем! Договариваться о сотрудничестве, разделять сферы влияния и обитания, просто тусоваться. Я и сама пару раз мастерски "строила отношения" с нелюбимыми мужчинами. Но всегда моя научная постройка рассыпалась, едва я задавалась дурацким вопросом: хочу ли я детей с этим человеком? И отвечала твердо: не хочу. То есть хочу, но не с этим. Все-таки мне важно, чтобы хотелось делать с мужчиной детей. Вот это любовь, а все остальное - лишнее. Как фотокамера в мобильнике.