Отрывки из новой книги Николая Злобина «Второй новый миропорядок»

Вместо предисловия

В Америке говорят: будьте осторожней со своими желаниями, ибо они могут неожиданно исполниться. Есть, наверное, некий исторический символизм в том, что ровно за 11 лет до атаки на Соединенные Штаты Америки 11 сентября 2001 г., а именно - 11 сентября 1990 г., 41-й президент США Джордж Буш-старший, которому исполнилось 66 лет, выступил с речью перед объединенной сессией Конгресса США. Хотя его выступление было отчасти посвящено дефициту федерального бюджета, главной темой была ситуация в Ираке и Персидском заливе в целом. Американский президент хотел вступить в войну.

Как известно, за пять недель до этого - 2 августа 1990 г. - иракские войска, выполняя приказ Саддама Хусейна, неожиданно начали военные действия против соседнего Кувейта. Всего за три дня 120-тысячная армия Ирака по сути оккупировала нефтедобывающие районы Кувейта и начала угрожать Саудовской Аравии, которая немедленно обратилась к США за военной помощью и защитой. Официальный Ирак в этой ситуации предложил Вашингтону начать переговоры, одним из твердых условий которых было бы сохранение иракского контроля над почти половиной кувейтской территории. Президент Джордж Буш-старший отверг идею переговоров и принял решение вмешаться в этот конфликт, непосредственно затрагивавший интересы Америки, да и значительной части всего мира.

Поэтому 11 сентября 1990 г. президент в своей речи официально попросил американских законодателей одобрить начало воздушной и наземной операций против иракских войск. Конгресс дал добро, учитывая, что Совет безопасности ООН уже осудил иракскую агрессию против слабого в военном отношении соседнего государства. В Сенате 52 человека были за и 47 - против, в то время как в Палате представителей 250 депутатов поддержали президента, а 183 нет. В истории США это была самая маленькая разница в результатах голосования по вопросу использования вооруженных сил с 1812 г. По инициативе Вашингтона была быстро создана большая международная военная коалиция. 17 января 1991 г. ее военно-воздушные силы совершили первый массированный удар по местам дислокации иракских войск. Эта операция была названа «Буря в пустыне». Воздушные удары продолжались месяц, пока 24 февраля не началась наземная операция, получившая название «Сабля пустыни».

Про первую войну в Персидском заливе, ее причины и долгосрочные последствия уже написано много книг в разных странах мира. Я не собираюсь здесь еще раз поднимать эту тему. Но все же напомню, что наибольшие споры, как известно, вызвало и до сих пор вызывает решение американского президента неожиданно остановить успешное и быстрое наступление войск коалиции после первых 100 часов наземной атаки. Буш заявил, что он тем самым хочет минимизировать потери среди американских солдат. Это решение дало возможность значительной части иракской армии отступить, а Саддаму Хусейну — сохранить костяк своих вооруженных сил. Джорджа Буша-старшего с самого начала подвергли сильнейшей критике за то, что он отказался занять столицу Ирака город Багдад и силой убрать Саддама Хусейна из власти, а то и вообще физически ликвидировать его. В ответ на это отец будущего 43-го президента США, который через 12 лет осуществит все вышесказанное, отвечал, что политические последствия смещения Саддама Хусейна будут непредсказуемы, в первую очередь для самих США. Мы, предупреждал Джордж Буш-старший, в таком случае вынуждены были бы просто сами оккупировать Багдад и по сути управлять Ираком из Вашингтона. В отличие от своего сына Буш-старший на этот шаг не пошел, чем и вызвал волну упреков в свой адрес внутри страны и бесчисленные политические дискуссии на эту тему в мире.

Однако на международной арене престиж Соединенных Штатов оказался высок, как никогда еще в новейшей истории, а рейтинг самого президента поднялся до непривычного для американских политиков уровня. Внешняя политика Америки в этот период оценивалась всеми в мире как исключительно эффективная и успешная. Варшавский договор прекратил свое существование, рухнула пресловутая Берлинская стена, а через несколько месяцев, в конце 1991 г., распался СССР - главный противник Америки на протяжении второй половины ХХ в. Мировой коммунизм стремительно угасал. Казалось, что основные международные проблемы остались позади. Но, как мы теперь знаем, все оказалось не так...

Вернемся к транслировавшейся американским телевидением на весь мир речи Джорджа Буша-старшего 11 сентября 1990 г. Президент Буш не только обратился к конгрессменам за одобрением военной операции против Ирака. В этой речи он начал формулировать свое принципиально новое видение мира, мира, складывающегося после окончания полувековой холодной войны. В частности, он говорил, что времена изменились радикально и теперь ни один диктатор в мире не может использовать себе на пользу конфронтацию между Востоком и Западом. «Мы переживаем, - говорил Буш, - уникальный и экстраординарный период зарождения нового партнерства всех народов. Кризис в Персидском заливе дает нам редкую возможность перехода к тому, что является еще одной целью США на данном этапе - новому мировому порядку, который вполне способен родиться на основе преодоления нынешних трудностей». Этот порядок, по словам Буша, будет свободен от боязни террора, но даст возможность установить прочный мир и всеобщую справедливость. Это будет эра, когда каждая нация с востока и запада, с севера и юга получит возможность расцвета и гармоничной жизни, утверждал президент США.

Менее чем через полгода, 29 января 1991 г., Джордж Буш снова выступил перед Конгрессом страны, на этот раз с ежегодным - для него уже третьим, предпоследним - президентским посланием. В нем он снова возвращается к своей идее нового мирового порядка. Буш говорил, что уже два столетия Америка борется за свободу и сегодня является мировым лидером на пути к ней. На повестке дня не просто судьба маленькой страны — Ирака, на повестке дня большая идея, идея нового мирового порядка, в рамках которого можно достичь того, к чему всегда стремилось человечество - мира и безопасности, свободы и торжества закона. Такой мир, по словам Джорджа Буша, стоит того, чтобы за него бороться, стоит того, чтобы стать основой будущего мира для наших детей. Мы, уверенно говорил американский президент, можем наконец воспользоваться нынешними возможностями и достичь этого нового мирового порядка, где не будет жестокости, а любая агрессивность будет сталкиваться с коллективным отпором.

Многие тогда обратили внимание на словосочетание «новый мировой порядок», которое раз за разом использовал американский лидер. Конечно, это не было чем-то совершенно новым в политическом лексиконе Запада. Так, когда в январе 1918 г. тогдашний президент США Вудро Вильсон провозгласил свои знаменитые 14 принципов участия США в Первой мировой войне и устройства послевоенного мира в Европе, которые были, по сути, его ответом на ленинский Декрет о мире, обнародованный в октябре 1917 г., некоторые американские комментаторы, характеризуя речь президента, использовали выражение «новый мировой порядок». Как тогда говорили, это была «война, целью которой было закончить все войны» и приступить к формированию мира на новых условиях. Заговорили даже о едином мировом правительстве. Однако распространения это выражение так и не получило, тем более что Конгресс США не поддался на уговоры президента и не согласился на членство Америки в Лиге Наций - ключевой, по мысли самого Вудро Вильсона, организации по устройству послевоенного мира и, соответственно, нового миропорядка.

Парадоксально, но сам президент Вильсон за свои усилия по созданию Лиги Наций, как известно, получил в октябре 1919 г. престижную Нобелевскую премию в области мира. Замечу в скобках, что СССР вступил в Лигу Наций только осенью 1934 г., однако уже в декабре 1939 г. был исключен из нее в связи с агрессией в отношении Финляндии. Это исключение СССР стало началом конца Лиги, в которую на пике ее влияния в середине 1930-х гг. входило 58 государств. Формально она просуществовала до конца Второй мировой войны, но реально потеряла всякое политическое значение после исключения СССР, которое и вызвало раскол среди ее членов, и больше не функционировала. Словосочетание «новый мировой порядок» опять не прижилось. Только знаменитый английский писатель-фантаст и приверженец веры в возможность переобустройства мира и образования единого мирового правительства Герберт Уэллс в 1940 г. опубликовал книгу под названием «Новый мировой порядок», где писал про идеальный будущий мир без войн и насилия.

После окончания Второй мировой войны словосочетание «новый мировой порядок» время от времени использовалось отдельными журналистами и комментаторами, в основном для характеристики создания Организации Объединенных Наций или подписания Бреттон-Вудского соглашения о принципах функционирования и регулирования мировой финансовой системы, однако этот термин ни в коей мере нельзя было назвать популярным или значимым.

Реальное распространение и значение, в том числе в качестве своего рода политической доктрины, термин «новый мировой порядок» получил только после окончания холодной войны. Это словосочетание начал активно использовать первый и последний президент СССР Михаил Горбачев для характеристики международной системы, складывающейся после холодной войны. В то время большинству политиков и экспертов казалось, что главное противоречие эпохи разрешено и ничто больше не мешает установлению глобального мира, созданию общих принципов международной политики и мировой экономики.

Во время войны в Персидском заливе Джордж Буш-старший, как мы уже говорили, стал очень активно использовать термин «новый мировой порядок» для описания ситуации в мире. Именно американский президент привлек к идее нового миропорядка поистине всеобщее внимание. Крестные отцы этой идеи - Михаил Горбачев и Джордж Буш, очевидно, были не просто единомышленниками в данном вопросе, но также и очень большими оптимистами. Первые же шаги, направленные на установление доверия между двумя ядерными сверхдержавами, побудили их думать, что и другие фундаментальные расхождения между СССР и США могут быть быстро преодолены. На другие - не российско-американские - проблемы лидеры СССР и США смотрели как на второстепенные и производные, что было естественно для двух ведущих политиков эпохи холодной войны.

По мнению Горбачева и Буша, две огромные и наиболее мощные в военном и экономическом плане страны смогут при желании создать такую систему взаимных отношений и стратегического партнерства, что весь мир обретет новое качество и станет стабильным, безопасным, управляемым и предсказуемым как никогда. По сути, это был глобальный интеграционный проект Востока и Запада, который на том этапе казался более реальным, нежели когда-либо в новейшей истории. Если после Первой и Второй мировых войн словосочетание «новый мировой порядок» выглядело в большей степени красивой метафорой, то после окончания холодной войны оно, благодаря Бушу и Горбачеву, стало использоваться в международном политическом лексиконе как фундаментальная характеристика складывающегося мира, подчеркивающая его политическое единство.

О новом мировом порядке с надеждой заговорили лидеры других стран, журналисты, дипломаты, эксперты. Премьер-министр Индии Раджив Ганди рассуждал о мире без насилия, основанном на принципах добрососедского сосуществования (в мае 1991 г. Ганди, как мы знаем, был убит). О новом миропорядке размышляли вслух премьер-министры Англии Тони Блэр и Гордон Браун, президенты Грузии и Ирана Михаил Саакашвили и Махмуд Ахмадинежад, турецкий президент Абдулла Гюль. Преемник Джорджа Буша-старшего в Белом доме 42-й президент США Билл Клинтон был очень увлечен идеей нового миропорядка и даже критиковал своего предшественника за то, что тот не продвинулся в его создании так далеко, как позволяли сложившиеся тогда условия. О новом миропорядке писали Генри Киссинджер, Самуэль Хантингтон, Джозеф Най, Строуб Тэлбот, Фрэнсис Фукуяма, Пэт Бьюкенен и многие-многие другие.

Своеобразным политическим апофеозом обсуждения нового мирового порядка на высшем уровне стала конференция на Мальте в декабре 1989 г. На ней Михаил Горбачев и Джордж Буш-старший вместе провозгласили начало новой эры и нового мирового порядка, а советский лидер публично пообещал, что его страна никогда не начнет горячую войну против США. Интересно, что в советскую делегацию на Мальте входили маршал Сергей Ахромеев и главный идеолог перестройки Александр Яковлев, министр иностранных дел СССР Эдуард Шеварднадзе и его заместитель Александр Бессмертных, посол в США Анатолий Добрынин, а в американской делегации были, в частности, директор отдела по делам СССР и Европы Кондолиза Райс, государственный секретарь Джеймс Бейкер, заместитель министра обороны Пол Вулфовиц, советник по национальной безопасности Брент Скоукрофт, советник государственного департамента Роберт Зеллик. То есть в делегацию США тогда вошли люди, которые и после ухода Джорджа Буша-старшего из Белого дома продолжали играть важную роль в международной политике Соединенных Штатов, те, кто потом вместе с Джорджем Бушем-младшим поставит на идее нового миропорядка большой крест. Встреча на Мальте должна была носить очень символичный характер и означать конец многих договоренностей, которые были заключены в 1945 г. на встрече Большой тройки в Ялте. Но реально этот мальтийский саммит продемонстрировал, с одной стороны, иллюзорность надежд на то, что все серьезные международные проблемы остались позади, а с другой - что между США и СССР продолжают оставаться серьезные геополитические разногласия, которые не исчезнут с изменением коммунистической природы советского режима.

Обсуждение сути и характера нового мирового порядка в тот период, возможности его создания и причины неудачи, безусловно, достойны отдельного исследования. Здесь я отнюдь не ставил перед собой такой задачи. Хочу лишь сказать, что постепенно всем становилось ясно: новый миропорядок не складывается. После войны в Югославии с участием войск НАТО, атаки 11 сентября 2001 г. на США, ставшей началом нового витка современного терроризма, американским вторжением в 2003 г. в Ирак и т.д. стало понятно, что новый миропорядок уже не сложится. Вместо него в западном политическом словаре стали появляться выражения типа «эпоха глобализации», «всеобщая демократизация» или «однополярный мир». В свою очередь Россия стала говорить о «вставании с колен», возвращении на мировую арену и т.д.

В этот короткий, в общем-то, период после окончания холодной войны не обошлось и без исторических парадоксов, если не сказать иронии. Если Джордж Буш-старший, вступив в войну против Ирака и победив Саддама Хусейна, положил начало формированию нового мирового порядка, то именно его сын Джордж Буш-младший, вступив в войну против Ирака и победив Саддама Хусейна, вбил последний гвоздь в саму возможность достижения этого самого нового мирового порядка, по крайней мере, в том виде, в каком этот порядок предлагался его отцом. Сын похоронил политическую мечту отца.

Никакого стратегического партнерства двух главных ядерных государств - России и США - не получилось, более того, в последнее десятилетие они сильно разошлись в мировой политике, отталкиваясь от своих национальных интересов, которые оказались не так уж близки. Однополярный мир с единственной сверхдержавой - Соединенными Штатами Америки - так и не стал реальностью, а глобальный кризис заставил фундаментально переосмыслить всю систему управления мировой экономикой. Многополярный мир, то есть мир, основанный на сосуществовании нескольких равновеликих центров силы и их балансе, оказался практически невозможным. Традиционные сверхдержавы стали стремительно терять контроль над глобальной повесткой дня, их политика все в большей степени стала носить характер импровизаций и экспромта, внешнеполитическая тактика повсеместно заменила стратегию, международная система стала развиваться непредсказуемо и неуправляемо. Мир с окончанием холодной войны не стал безопаснее и стабильней, напротив, он стал гораздо опасней. Вспоминается шутка Джона Кеннеди, заметившего в свое время, что, когда он вступил в должность президента США, больше всего его поразило, что дела действительно так плохи, как он сам утверждал во время избирательной кампании.

Начал формироваться бесполярный мир - мир без очевидных и доминирующих центов силы и влияния, мир без лидеров и привлекательных государственных моделей. Начал складываться второй новый миропорядок в новейшей политической истории человечества - с теми же основными игроками, но в значительной степени противоположный тому миропорядку, о котором два десятилетия назад с таким оптимизмом говорило предыдущее поколение политиков и экспертов разных стран. Миропорядок, который опять открывает перед нами новые возможности, но не дает ими толком воспользоваться без понимания его природы, движущих сил, динамики и основных противоречий. Миропорядок, который ставит нас перед новыми жесткими ограничениями и опасностями, вызовами и геополитическими головоломками.

Глобальный интеграционный проект, вызванный окончанием холодной войны и называемый новым мировым порядком, закончился бесповоротно. Начинается новый глобальный проект, и он неизбежен, как бы мы к этому ни относились лично. Причем сегодня этот процесс происходит в значительной степени спонтанно, без осознанного и продуманного политического и интеллектуального участия основных игроков. Разговора на эту тему не избежать, он уже идет, и я буду рад, если данная работа поможет лучше понять и осмыслить сегодняшние проблемы.

В книге, которую вы сейчас держите в руках, безусловно, можно найти отголоски ряда моих наиболее принципиальных публикаций и выступлений прошлых лет. В последние годы мне довелось немало писать и говорить об отношениях между Россией и США, Россией и Западом в целом, о внешней политике Америки, России и других ведущих мировых игроков, о российской и американской внутренней политике, которая неизбежно отражалась на их поведении в мире, о других важных вопросах современного мирового политического бытия. Часть публикаций последних двух лет была сделана в рамках проекта Carnegie Corporation of New York, посвященного анализу российских и американских интересов в Евразии. Мои работы выходили в разных странах мира на разных языках. В России они публиковались как в ведущих газетах - от «Ведомостей», «Российской газеты» и «Коммерсанта» до «Известий», «Независимой газеты», «Комсомольской правды» и «Аргументов и фактов», - так и в публицистических и сугубо академических журналах, таких как «Континент», «Вопросы истории»,

«Новая и новейшая история», «Эксперт», «Профиль». Немало было выступлений и горячих споров на замечательной радиостанции «Эхо Москвы», а также комментариев для уважаемого мною агентства «РИА Новости» и других информационных агентств.

Многое удалось обсудить с очень умным, крайне цепким, исключительно хорошо информированным и подготовленным для дискуссий, в частности на внутриполитические и международные темы, и весьма непростым - невзирая на нашу дружбу - собеседником, большим знатоком Америки Владимиром Соловьевым в рамках его популярнейшей программы «Соловьиные трели» на радиостанции «Серебряный дождь», куда он уже второй год еженедельно приглашает меня в прямой эфир. Многие важные вопросы современного миропорядка мы с ним подняли в совместной книге «Противостояние: Россия - США», вышедшей в издательстве Эксмо в 2009 г. и сразу ставшей бестселлером.

Выдающийся русский историк Василий Ключевский писал, что история ничему не учит, а только наказывает за незнание ее уроков. Это полностью относится и к истории современной мировой политики. Конечно, я понимаю, что данная работа далека от совершенства, и критики непременно укажут на спорные вопросы и слабые места. Однако хочу напомнить замечательный, на мой взгляд, вывод Зигмунда Фрейда, который сказал, что настоящим творцом современной цивилизации был первый человек, который бросил ругательство, а не камень, в того, с кем он был не согласен.