Александр Мешков: «Белых в ЮАР бьют культурно. Книжкой по голове...» Часть II

Краткое содержание 1-й части.

Журналист Александр Мешков приезжает в ЮАР, чтобы встретиться с Нельсоном Манделой. Он останавливается в хостеле, где прячутся нелегальные эмигранты. Берет напрокат машину и едет в деревню Куна, где живет мятежный кумир его юности.

Каждый, право, имеет право...

Однако, друзья, не успел я проехать и пару миль, как сзади раздался мерзкий вопль полицейских сирен. Сразу две полицейские машины обогнали меня и преградили дорогу. Я принял вправо и остановился. Ехал со скоростью не более 60 миль в час. Ремень безопасности пристегнут. К тому же я был трезв, как прокурор Гаагского трибунала. Что могло встревожить этих парней?

- Рад приветствовать вас, господа! - сказал я, прикидывая в уме, во сколько обойдется мне эта встреча.

- О! Из России? - удивленно поднял брови гаишник и ткнул мои водительские права под нос двум своим коллегам. - То-то, я смотрю, у вас странноватая манера вождения! - продолжал он. - У вас, как я понимаю, правостороннее движение?

- Да, - ответил я. И тут до меня стал доходить смысл происходящего. Все участники движения ехали почему-то по встречке, с выпученными от ужаса глазами в панике крутили баранку.

- Перепутал немного, - смущенно переминаясь с ноги на ногу, признал я свою ошибку. - Больше такого не повторится. Сэр, я готов понести заслуженное наказание, - и элегантно достал кошелек.

Африканский гаишник взяток не берет

- Да нет, сэр, - вздохнул гаишник, возвращая мне права. - Мы сейчас вернемся в пункт проката. Послушайте меня, старого полицейского. Будучи в Европе, я как-то оказался в вашей ситуации, только наоборот (то есть левый руль и правостороннее движение), и через полчаса попал в аварию. Это при том, что я за рулем двадцать лет. А вы права получили только полгода назад. Так?

- Поехали! - решительно сказал я. Мысль о том, что я могу сесть здесь в тюрьму за аварию, напрочь отбила у меня желание нестись со скоростью ветра по прекрасным трассам Южной Африки. Сопровождаемый эскортом из двух полицейских машин, я вернулся к будке выдачи автомобилей. Менеджер с выпученными от удивления глазищами вышел меня встречать.

- Деньги мы вернем вам на карточку через четыре дня! - пообещал он. (Не вернули.)

- И не вернут! - успокоила меня знакомая девушка, осевшая в ЮАР год назад. - Ты белый, к тому же турист! Ты же находка для кидалова.

Ребята-гаишники не только не взяли с меня штраф за нарушение ПДД, но подогнали мне такси и долго-долго махали мне вслед. По сути дела они только что спасли меня и свой народ от ДТП.

Плюс-минус 12 - 14 часов...

- В Куну я тебя не повезу! - отрубил таксист, прямолинейный чернокожий паренек (здесь совсем нет белых таксистов). - Это два дня пути. Довезу только до Претории.

В Преторию так в Преторию. Я человек неприхотливый. Тем более что в Претории находится наше посольство. Я решил навестить земляков: может, пособят чем-нибудь.

- К Манделе тебя вряд ли допустят без аккредитации. Он уже старенький и с прессой не общается, - мягко осадил меня пресс-атташе посольства Анатолий Давиденко. - А вот увидеть его можно завтра в «Киларни Кантри Клаб». Он будет там голосовать. Вот адрес.

Больше помочь мне наши люди ничем не могли. Я позвонил в этот клуб, чтобы узнать, как и когда я смогу увидеть голосующего Нельсона Манделу. Женский голос обстоятельно и конкретно ответил мне:

- Он подъедет примерно с 7 утра и до 21 часа.

Более примерного ответа я давно не слыхивал.

Каравай-каравай, кого хочешь выбирай

Предвыборная кампания в ЮАР, точь-в-точь как у нас. Целыми днями по телевизору одно и то же: бесконечные предвыборные обещания кандидатов в президенты, членов избиркома, представителей партий и движений, политические ток-шоу, приправленные политической рекламой.

В день выборов с самого раннего утра автобусы организованной чередой доставляли к избирательным участкам все новых людей. Очереди к урнам стояли такие, какие не снились даже нашим продавцам российских винно-водочных отделов в лихие годы «сухого закона». Я поразился политической активности африканского народа. И сразу определил, что голосует в основном бедное чернокожее население. Они шли к избирательным участкам, заранее предупрежденные об очередях, неся с собой складные стулья и одеяла (зябко было в ту ночь в Южной Африке!). И, хотя пивом и водкой на участках не торговали, темнокожий электорат был весел и полон веры в светлое будущее.

Избиратели пели частушки и отплясывали африканского гопака. И вот что удивительно: несмотря на многочисленные обвинения Джейкоба Зумы в коррупции, воровстве и даже изнасиловании, почти все пришли отдать свой голос за этого кандидата от АНК лишь только потому, что Нельсон Мандела был тоже за него. Вот как любят там Манделу! Сомнений в исходе выборов ни у кого не было. Сюрпризов не ожидалось. Джейкоб так Джейкоб! Подумаешь, изнасиловал сгоряча! Какие мы цацы! Другая бы радовалась. Беда большая! Сам Зума пояснил суду, что все было по согласию. Да! Любят в Африке таких настырных парней, полагая, что раз он в любовных делах такой прыткий, то уж экономику точно поднимет.

Нельсон прокрался незаметно

- Мандела когда приедет? - промерзший до костей на африканском ветру, спросил я толстого полицейского, пьющего кофеек из пластикового стаканчика. - Мне, край, надо его увидеть.

- Господин Нельсон Мандела уже проголосовал два часа назад, - обстоятельно доложил мне полицейский, поставив горячий стаканчик на ящик. - Он с дочерью приезжал. Так что, парень, теперь только на следующих выборах! - он заразительно засмеялся своей шутке.

Потом я все-таки раз десять видел голосующего Нельсона, но уже дома в телерепортажах. Да, он уже был не тот бодрячок, который раньше, как и я, мог зажечь сердца людей своими речами. Его поддерживали с двух сторон дочь и юноша-крепыш. Но Мандела улыбался и приветливо махал рукой. Мне даже показалось, что это он мне лично машет. И тогда и я успокоился за судьбу ЮАР и ранним утром поехал в аэропорт, чтобы улететь в город моей мечты Кейптаун. Навстречу мне нескончаемой чередой с одеялами в руках шли слегка припухшие отголосовавшие - невыспавшиеся, но довольные своим выбором - избиратели.

Легенда Африки

Знаете ли вы: если как следует разбежаться и, раскинув руки в стороны, как птица крылья, хорошенько оттолкнуться и прыгнуть с вершины мыса Доброй Надежды, вы, непременно шлепнувшись одновременно сразу о воды двух океанов, Индийского и Атлантического, расшибетесь в лепешку. Так думал я, стоя на краю земли, на мысе Доброй Надежды, куда я отправился сразу из аэропорта.

В своем голодном детстве я пел песню: «В кейптаунском порту с пробоиной в борту «Жанетта» оправляла такелаж». Этот город символизировал для пацанов моего поколения морскую романтику. Возможно, именно поэтому, став наконец юношей, я поступил в мореходное училище. И вот я в том самом легендарном городе Африки - Кейптауне. Поселился в маленьком хостеле на Лонг-стрит. Лонг-стрит, африканская Омония, самая оживленная и демократическая улица Кейптауна, с многочисленными недорогими барами, ресторанами, кафе, клубами и совсем дешевыми отелями. В России ей нет аналога. Это маленький Вавилон. Тут останавливаются для сумасшедшего досуга вольные путешественники со всего мира. Едва только сумерки опустятся на город и он окрасится разноцветными огнями фонарей и рекламных щитов, на каждом шагу темные личности предложат вам марихуану и девочек. Лонг-стрит оживает после 10 вечера.

- Эй, парень! Хочешь, я удивлю тебя? - хватает меня за рукав темнокожая девчонка. Нашла, тоже мне, парня.

- Я тут с женой, - вежливо отказываюсь я от удивления.

- Да ладно врать! - она смеясь хлопает меня по заднице: - Где она, твоя жена? Пошли! Тут рядом! Сто рандов всего. Мы быстро!

Я малодушно убегаю от любви трусцой. А ровно в 3 часа ночи начинается ежедневная африканская вакханалия. Бары закрываются, и пьяные народы всех стран дружно вываливаются с победными криками на улицы. Они скандируют какие-то лозунги, поют хором гимны, дерутся и обнимаются. Сравниться с ними могут разве только болельщики «Спартака» после победы над ЦСКА, если бы им вдобавок еще вылить в трусы расплавленный свинец. А когда улица пустеет, на ежедневные гонки выезжают «ночные свиньи» - байкеры, - иначе я их назвать не могу. Они гоняют по Лонг-стрит без глушителей до рассвета. Потом идут отсыпаться до следующей ночи.

Невыносимая сладость путешествия

Как-то раз я решил смотаться в городок Саймонстаун, подивиться на военный флот ЮАР. Все-таки я в какой-то степени моряк. А в Саймонстауне дислоцируется крупнейшая военно-морская база ЮАР. Когда-то я еще его увижу? И я отправился на кейптаунский железнодорожный вокзал. Сразу бросается в глаза, что в основном услугами ж/д пользуется африканская часть населения ЮАР. Белые предпочитают перемещаться на авто. Вокзал Кейптауна сильно смахивает на Казанский. Та же суета, шум, гам, те же бабки с мешками, те же уголовные, бомжеватые лица постоянных обитателей, только намного смуглее наших. Пивом здесь не торгуют и шаурмы нет. Как они тут только живут без этих непременных атрибутов счастья? Бухих людей я вообще в Африке встречал очень редко. А если и встречал, то это был в основном один и тот же белый, худой, небритый и нечесаный турист из России. Вагоны африканских электричек такие же неопрятные, как у нас, стены исписаны автографами пассажиров и африканскими ругательствами. Правда, кресла здесь мягкие и глубокие. По вагону ходят торговцы чипсами, колой. Африканские нищие песнь поют. Подают им редко, потому что самим мало. Время от времени по вагону ходят свирепые контролеры. И это не просто видимость, как у нас. При мне эти неутомимые работники компостера задержали африканского зайца, засвистели в свистульки и высадили его вон из вагона. Правда, ходят контролеры в сопровождении сотрудников железнодорожной полиции, чтобы зайцы не убили. Людям с белой кожей вообще не рекомендуют ездить после пяти часов вечера на электричке. Да если они едут даже днем, стараются все же садиться в один вагон. Но я-то об этом узнал позже. А пока сел в ближайший вагон.

Африканский юмор

Жители ЮАР обладают своеобразным, утонченным чувством юмора. Мне довелось почувствовать это на себе. В вагоне, в который я сел, было много свободных мест. На очередной остановке в него вошел коренастый аккуратный африканский мужчина лет пятидесяти, сел в кресло напротив меня, открыв книгу, углубился в чтение. Я в тот момент подумал о нем с уважением, потому что книга была толстая и на ее станицах были начерчены какие-то сложные схемы. «Ученый!» - мелькнула молнией мысль. Мы с моей спутницей беззаботно болтали о красотах африканского пейзажа, о путях преодоления кризиса и о прочих пустяках, и в какой-то момент в ответ на мою очередную скабрезность она, шутя, добродушно шлепнула меня по носу тоненькой картой Кейптауна.

- Разве так бьют? - очнулся вдруг сидящий напротив ученый, на бревне печенный. - Вот как надо! Дывись!

И со всего маху ка-а-а-а-к даст мне своей книжицей по башке, аж пыль из-под страниц да искры из глаз. А книга, как я уже заметил, по своему объему была вполне сопоставима с томиком «Капитала» Маркса.

- Поняла? - строго, слово учитель, переспросил мою крошку чтец. - Вот так! Вот так! - и еще пару раз дал мне по кумполу фолиантом. Взрыв хохота сотряс вагон. Ободренный публикой, он еще раз хотел шмякнуть книгу о мою голову, но я уклонился. Ученый, смеясь, добродушно потрепал меня по плечу, потом по щеке и потянул за нос.

- Не обижайся, брат! Меня зовут Макатома. Откуда будешь?

- Из Москвы!

- Оu! Moskva! Vodka! Druzba! Arshavin!!! Ha-ha-ha-ha! - Макатома оглушительно заржал, потом вдруг осекся, с видимым сожалением посмотрел в окно и трогательно приобнял меня, потерся своим лбом о мой лоб: - Увы! Мой друг! Я должен идти!

На прощание мой новый друг, неугомонный весельчак и остроумец, под истерический хохот зрителей шарахнул меня источником знаний по привыкшей уже к книгам голове и с криком «Perestroika! Brezhnev!» словно горный антилоп ловко выскочил на остановке. Он некоторое время бежал по перрону за вагоном и трогательно махал мне рукой. «При чем тут Брежнев?» - невесело подумал я.

- Вот хохмач! Правда ведь? - отирая рукавом непрошеные слезы, спросил меня другой чернокожий юморист, занимая место моего друга.

- Да уж! - согласился я, слегка отодвигаясь от него, с чувством глубокого удовлетворения отметив, что хоть этот юморист был без книжки.

Окончание следует.