Дербентская застава на границе с Грузией

Сегодня в России отмечается День пограничника. По традиции «зеленые фуражки» заполонят улицы и парки, но есть и те, кто и профессиональный праздник встречают на своем посту. А с недавнего времени сотрудники погранслужбы ФСБ России расквартированы и... за границей. По совместному соглашению они охраняют госграницу с Грузией признанных после прошлогодней войны независимыми республик Абхазии и Южной Осетии. В последней накануне праздника побывал наш спецкор Александр КОЦ.

ЗАСТАВА В ЛЕСХОЗЕ

- Документы, пожалуйста, машину к осмотру, пройдите с пассажирами на регистрацию. - Российский пограничник открывает багажник старенькой «Вольво» с грузинскими номерами на пропускном пункте под югоосетинским городом Ленингор. - Пожалуйста, проезжайте.

Сегодня в Южной Осетии это единственный КПП, через который местные жители могут попасть в Грузию. И стоят на нем российские «зеленые фуражки».

30 апреля между Россией и Южной Осетией было подписано «Соглашение о совместных усилиях в охране государственной границы РЮО». Спустя трое суток на самый сложный участок этой границы - в Ленингорский район - прибыли первые подразделения погранслужбы ФСБ России из дагестанского Дербента.

- 1800 километров мы прошли маршем практически на одном дыхании, - рассказывает начальник оперативной группы Андрей Залов. - Пришли в Ленингор, развернулись на территории бывшего лесхоза. И три дня думали: где же люди?

Местные жители, как оказалось позже, попрятались по домам и подвалам. Сработала грузинская пропаганда: «Леки (так грузины называют дагестанцев) придут и вырежут вас всех!»

Дело в том, что Ленингорский район 18 лет был фактически отрезан от Большой земли. Дороги от Цхинвала не было - полевую трассу пробили только в прошлом году. Осетинской власти в районе как таковой тоже не существовало. Граница - весьма условная, да и семитысячное население, состоящее в основном из этнических грузин, было больше ориентировано на Грузию - до Тбилиси отсюда чуть больше 50 километров по хорошей асфальтированной дороге. Фактически югоосетинская территория почти 20 лет являлась протекторатом Тбилиси - практически у всех здесь есть грузинские паспорта. Вот и ездили люди в Грузию за продуктами, одеждой, медицинской помощью...

«КОЛЮЧЕЙ ПРОВОЛОКИ НЕ БУДЕТ»

- Еще толком не обустроившись, мы открыли медицинский пункт, - вспоминает замначальника дербентской погранслужбы Улудин Абукаров. - И народ потянулся. В первый же день приема на учет наших медиков встали 47 человек. Да и ребят наших перестали бояться.

Все сотрудники (пограничников не называют солдатами) - контрактники, большинство из которых прошли «горячие точки». Рядовой получает около 25 000 рублей. Плюс суточные - пока по 100 рублей, но в будущем эта сумма будет пересчитана. Уже на месте, в Ленингоре, возникла лишь одна загвоздка - кому мыть посуду.

- Ребята-то все горцы, - улыбается Андрей Залов. - Вроде как не положено. Вот мы и взяли четырех местных женщин, прошедших тщательную проверку, на должности посудомоек и уборщиц. Получают, к слову, они здесь около 10 тысяч рублей.

Со временем российские погранцы смогут обеспечить рабочими местами и других ленингорцев - к 2011 году здесь собираются выстроить целый городок, куда пограничники смогут привезти свои семьи. Пока же они сами обустраивают свой нехитрый быт. Живут в палатках. Рядом - шатер с табличкой «Столовая», тут же развернута полевая кухня. Все продукты пограничники привезли с собой на много месяцев вперед.

- А где же столбики, колючая проволока? - спрашиваем Андрея Залова.

- Да нет уже контрольно-следовой полосы, как в фильмах про войну, - смеется тот. - Мы отвечаем за 80 километров границы, но это не значит, что по всей этой длине надо выстраивать забор. Выставляются специальные датчики по периметру, а здесь сидит оператор за пультом и контролирует происходящее в нескольких километрах от заставы. Кроме того, по маршрутам выходят наши разведгруппы по 10 - 15 человек. У них и приборы ночного видения есть, и тепловизоры. Так что граница на замке.

«СПАСИБО, СЫНКИ!»

- Соседи-то не балуются? - киваем в сторону Грузии.

- Да нет, провокаций пока не было, - уверяет Залов. - Они интересуются, последние два дня над нами беспилотники их летают.

- А почему не сбиваете?

- У нас таких задач нет, - улыбается Улудин Абукаров. - Да и не делаем мы из своего присутствия здесь большого секрета. Иначе с местными было бы сложно общаться.

Ленингор - это действительно не Цхинвал. Цены в магазинах - в лари, некоторые вывески - на грузинском, да и не каждый местный житель заговорит на русском языке. «Я по-русски не понимаю, - заявила мне женщина в частной пекарне на невинный вопрос о состоянии ее бизнеса. И добавила: - Пока плохо понимаю».

Очевидно, что, помимо задач охраны границы, «зеленым фуражкам» невольно придется решать и имиджевые, политические вопросы, чтобы расположить население к себе. До августовской войны оно неплохо обходилось без помощи российских военных благодаря отсутствию границы. После войны все поменялось. Однако пограничники не стали ломать привычный устой жизни местных. Через единственный пропускной пункт ленингорцам с грузинскими паспортами разрешено ездить за границу и обратно. Те, в свою очередь, начали принимать рубли в своих магазинах. А на 9 Мая погранцы устроили праздник местным ветеранам. Из колонок звучала музыка военных лет, старикам на полевой кухне раздавали гречку с тушенкой, наливали по 100 граммов горькой...

- Подходит ко мне дедок растроганный, - вспоминает Андрей Залов. - Слезы у него наворачиваются: «Спасибо, сынки! 18 лет здесь советской власти не было». Такие слова - лучшая мотивация для нас.