Выпили - посидели. Под Пола ван Дайка, под Тома Уэйтса, а то и под Ирину Аллегрову.
А поутру – вот ужас: к твоей одинокой девичьей подушке присоседился вчерашний голубчик.
То ли рыцарь твоего сердца, то ли просто товарищ пассажир. Поди разбери.
У нас почему-то бытует недоверие к стремительным любовным сближениям. Повинуясь этому стереотипу, утреннего постояльца мы воспринимаем как сексуальную оплошность и спешим вымести с подушки и из жизни, словно клопа.
Шлепаем печать позора на своей интимной биографии и мечтаем все забыть.
…Вот он продирает ясны очи и озирается по сторонам. Находит тебя… Без церемоний называет "Настей", лицемерно записывает телефон на клоке салфетки и спешит восвояси.
Тут все ясно: промискуитет и до свиданья.
Но если все не так? Если все иначе?
Есть признак подлинной мужской симпатии, который не спутаешь ни с какими симптомами похмелья.
Он никуда не торопится и не строит опрометчивых, бестактных догадок "Ты Лена или Наташа"?
Он в самом деле хочет вспомнить твое имя.
Он деликатно ест тебя глазами, как собака, которой пора гулять. Чтобы ты догадалась сама.
Он без аппетита жует половину яичницы и говорит наводящие фразы: “Ты работаешь или учишься?”, “А у меня отчество Аполлонович, а у тебя?”, "Я себе визитки заказал. Желтенькие".
И терпеливо ждет, когда ты, наконец, ответишь что-то вроде “Дарья Михайловна Завгородняя, шпалоукладчик 5-го разряда” и протянешь ему свою визитку с готическим шрифтом и золотым тиснением.
Вот у меня визитки на такой случай пока нет.
То есть у меня вообще нет визитки ни на какой случай. И удостоверение просрочено…
Надо привести в порядок документы.