Перестройка в Венеции, или «Народный роман» с Моникой Белуччи

«Перестройка». Если нужно одним словом описать то, что происходит в этом году на острове Лидо, где традиционно разворачивается старейший в мире кинофестиваль, то лучшего, пожалуй, не подберешь.

Долгое время Венецианский фестиваль оставался «башней из слоновой кости», где показывали и обсуждали прекрасные фильмы, но не было никакого бизнеса, а инфраструктуры, построенные еще при Муссолини, медленно разрушались, как и здания в самой Венеции. Исторически так сложилось, что, в отличие от Канн и Берлина, в Венеции никогда не было кинорынка. И кино существовало здесь не в низменном рыночном контексте, а в возвышающем пространстве выставки. Мостра дель чинема ди Венеция (таково официальное название фестиваля, переводимое именно как «выставка кино») – часть уникальной структуры Венецианского Биеннале, под маркой которого проходит не только кинофестиваль, но и самые важные и известные в мире экспозиции современного искусства, театральные, архитектурные и прочие мероприятия.

Директора Венецианского фестиваля Марко Мюллера Александр Сокуров назвал «выдающимся деятелем европейской культуры» (скоро читайте в «КП» эксклюзивное интервью с режиссером) не только потому, что тот является одним из его продюсеров (именно поэтому игровые фильмы Сокурова никогда не будут участвовать в венецианском конкурсе). Мюллер, контракт с которым в Венеции недавно возобновили (а это почти небывалый прецедент: на этом фестивале, очень зависимом от политических веяний в сумасбродной Италии, за время его существования сменилось больше 20 директоров; в Каннах за тоже время было всего 4 директора), потребовал от правительства коренной перестройки всего фестиваля. В результате завсегдатаи Лидо в этом году не узнали привычный пейзаж. Начато строительство нового дворца фестиваля: имеющее очертания перевернутой подводной лодки сооружение, которое будет нашпиговано самой современной аппаратурой, в том числе для трехмерной проекции, обойдется в 100 миллионов евро. Кризис, как видите, никого не смутил. Построил Мюллер и новый кинотеатр – временный, всего на один фестиваль – чтобы увеличить количество зрительских площадок. Нынешняя Мостра проходит в декорациях строительных лесов, но никого это, кажется, не смущает: важнее привычных удобств вновь обретаемая энергия, которой явно не хватало Венеции в последние годы. Гранд-даме фестивального мира давно требовался лифтинг, но то, что делают с ней сегодня, больше напоминают радикальную пластическую хирургию.

На качестве показываемого кино это если и отражается, то только в лучшую сторону. Программа любого фестиваля такого класса строится вокруг Голливуда и его звездных сил. Мюллеру удалось убедить воротил кинобизнеса, что Венеция нужна им, как разгоночная площадка перед «оскаровской» компанией. В результате в Венецию (которая, впрочем, никогда не знала недостатка в заокеанских звездах) в этом году прибывают люди, прежде не замеченные на Лидо. Такие, как Джордж Лукас (он будет вручать почетного «Золотого льва») и Джон Лассетер (создателю мультипликационной студии «Пиксар», выпустившей «Рататуй», «Валл-И» и другие столь же высокохудожественные и высокотехнологичные мультфильмы, почетного «Золотого льва» будут вручать). Главное в кинобизнесе издание Variety впервые в этом году выпускает фестивальную ежедневку, по каковому поводу закатило на террасе отеля Danieli шикарный банкет. А скандальный документалист Майкл Мур – к удивлению самого Мюллера – отдал в Венецию свой новый фильм «Капитализм – Любовная история», по описанию директора Мостры, «самый амбициозный, сложный и симфонический» (читатели «КП» узнают о нем все сразу после показа на фестивале).

Гигантоман во всем, Мюллер открыл нынешний, 66-й по счету фестиваль итальянским историческим кинополотном «Баария» режиссера Джузеппе Торнаторе («Малена», «Незнакомка» с Ксенией Раппопорт). Это крестьянская эпопея продолжительностью 150 минут – фильм большого размаха и немалых амбиций, долженствующий напомнить собравшимся, что в Италии до сих пор могут снимать кино в размашистой «оперной» стилистике «ХХ века» Бернардо Бертолуччи, несмотря на то, что время такого кино давно ушло. Хотя бы потому, что коммунистическая идея, которой одержимы его протагонисты, сейчас совершенно непопулярна. В картине, действие которой охватывает едва ли не весь ХХ век, разворачиваясь в сицилийской деревне Баария, задействовано 300 актеров (в том числе Моника Белуччи в крохотном «камео» - появлении, не заслуживающим права называться эпизодической ролью) и 35 тысяч статистов в массовых сценах. Этим, в общем-то, ее достоинства и ограничиваются. Кинополотно перегружено устаревшей образностью, а также действующими лицами, монтажными склейками и без конца звучащей за кадром музыкой Эннио Морриконе. В одной из сцен непонятно зачем возникающая Белуччи пересекает кадр вихляющей походкой Софии Лорен. Каковы бы ни были стати Моники, до Лорен ей так же далеко, как «Баарии» Джузеппе Торнаторе до снятых в лучшие для итальянского кино годы «народных романов».

Смотрите фотогалерею: В Венеции открылся международный кинофестиваль

Смотрите фотогалерею: Звезды Венецианского Кинофестиваля