Венеция-2009: Выживание мертвецов

Фильмы нынешней Венецианской Мостры утверждают: мы живем в тяжелое военное время, а в будущее, которое нам светит, лучше не заглядывать.

Австралиец Джон Хилкоут (ему принадлежит неплохой вестерн «Предложение» по сценарию Ника Кейва) в будущее все-таки заглянул и увидел там разоренный постапокалиптический пейзаж, в котором в поисках еды безутешно рыщут превратившиеся в бомжей, полностью расчеловечившиеся люди.

Героиня его картины «Дорога» (The Road) в исполнении Шарлиз Терон предпочла добровольный уход из жизни бесполезной борьбе за выживание среди сброда, не брезгующего каннибализмом. Ее муж (Вигго Мортенсен, он же Арагорн во «Властелине колец») и сын вынуждены скитаться по лесам и чужим, уже разграбленным жилищам в постоянном страхе стать для кого-нибудь пищей для ужина.

Человеческое в финале одерживает победу над звериным, но сильного оптимизма это не внушает. Как не внушает его и сам фильм: экранизация одноименного романа знаменитого Кормака Маккарти (ему принадлежит литературная первооснова шедевра братьев Коэнов «Старикам здесь не место») исполнена чисто и внятно, но режиссер не может справиться с монотонностью и предсказуемостью этого апокалиптического роуд-муви.

Явно в пару к этой картине фестиваль заготовил новое творение Джорджа Ромеро «Выживание мертвецов» (Survival of the Dead), показ которого еще впереди. А пока рифмой к ней стал другой конкурсный фильм (в Венеции в главный конкурс включают то, что на других фестивалях держат за специализированную диковинку) – продолжение культового сериала «Тецуо» японца Шиньи Цукамото «Человек-пуля» (Tetsuo The Bullet Man).

Отец главного героя – молодого американца, живущего в Токио, - участвовал в секретном проекте американской военщины под названием «Тецуо». В результате его сын мутирует в отвратное гнилозубое существо, отдаленно напоминающее пулю. Разбушевавшееся это существо грозит взорвать и проглотить Токио, а вместе с ним и все остальное, включая Венецианский фестиваль. Эта сумасшедшая киберпанковская феерия (наверное, такие кошмары являются по ночам свихнувшимся роботам) сделана очень лихо, с большим вдохновением. Но откровением сюжеты о мутации давно не являются: лучшие фильмы на эту тему сняты в 1980-е годы.

Независимый американский режиссер Тодд Солондз (у нас выходили его чудные «Палиндромы») в самом названии своей отличной, полной парадоксально точных наблюдений за жизнью трагикомедии дал точное определение происходящему сегодня в мире. Его «Жизнь во время войны» (Life During Wartime) - это история трех сестер, раздираемых вопросом «простить или забыть?».

Младшей регулярно являются призраки – то бывшего ухажера, то чернокожего наркомана-мужа, застрелившегося после их развода и являющегося с целью утащить ее с собой на тот свет. Средняя переживает эротический шок от связи с пожилым, пузатым, некрасивым евреем в то время как ее бывший муж, отсидев срок за совращение малолетних мальчиков, пытается наставить на путь истинный своих сыновей. Третья сестра не в состоянии пережить свой успех в Голливуде, но ее переживания от разрыва с неким Киану не идут ни в какое сравнение с эмоциями ее племянника, узнавшего о подлинной сущности отца-педофила, которого он полагал мертвым. Любое проявление дружелюбия запуганный мальчик считает покушением на свою непорочность и издает пронзительный визг стоит будущему отчиму положить руку ему на плечо.

Всякое проявление человеческого тепла и участия в теперешней нашей жизни может привести к разладу, даже тюрьме, - говорит Солондз. Точно фиксируя это параноидальное состояние, его фильм дает художественный образ эпохе «после 11 сентября», и это тоже в какой-то степени постапокалиптическое время.

Картина Вернера Херцога «Плохой лейтенант» (Bad Lieutenant: Port of Call New Orleans) имеет точкой отсчета другое несчастье – ураган Катрину, несколько лет назад смывший Новый Орлеан. Оказав помощь утопающему в тюремной камере зеку, главный герой (Николас Кейдж) получает увечье, боль от которого до конца жизни вынужден облегчать наркотиками. Хорошо еще, что наркоту он может украсть, расследуя убийства дилеров, а то ведь не напасешься. Сделав вора, наркомана и извращенца «спасителем», регулярно получающим повышения по службе, знаменитый немецкий режиссер парадоксально вывернул наизнанку сюжет фильма Абеля Феррары под тем же названием с Харви Кейтелем в главной роли (общего между ними немного, так что и ремейком его по факту не назовешь). Редко имеющий шанс что-то по-настоящему сыграть в кино Кейдж (ему, вероятно, достанется приз за мужскую роль) изображает своего лейтенанта еле живым мервецом – вечно обдолбанным, скособоченным и горбатым, но парадоксальным образом еще способным к воспроизводству.

В день премьеры «Плохого лейтенанта» публике показали один из обещанных фильмов-сюрпризов. Им оказалась… еще одна работа Вернера Херцога под названием «Сын мой, сын мой, что ты наделал?» (My Son, My Son, What Have Yе Done?). Сюжет этой трагикомедии, спродюсированной Дэвидом Линчем, тоже строится вокруг полицейского расследования. Вернувшись из Перу, персонаж на глазах становящегося культовым актера Майкла Шеннона (удивительно верный типаж для Херцога, всегда работавшего с лицами «не от мира сего» - вспомните его фильмы с Клаусом Кински «Агирре, гнев Божий», «Фитцкарральдо» и т.д.) начал слышать потусторонние голоса, подсказавшие ему в результате зарубить мечом собственную мать. Что он и сделал, после чего скрылся в доме, захватив в заложники двух прекрасных фламинго, которых он именует «орлами-трансвеститами».

Всегда снимавший фильмы о людях, одержимых маниакальными страстями, Херцог отправлял их в рискованные путешествия и ставил на грань вменяемости и выживания. Персонаж новой картины отказался от рискованного сплава по бурной перуанской реке, в которой погибли все его друзья, но все равно тронулся рассудком…. Героиня Изабель Юппер в фильме Клер Дени «Белый материал» (White Material), в буквальном смысле проживающая «жизнь во время войны» в одной из неназванных африканских стран, выбирает диаметрально противоположную стратегию выживания: она решает в упор не замечать крови и беспредела, максимально фокусируясь на сборе урожая на своей кофейной плантации. Очнется она, когда вокруг будут одни мертвецы.