Мужские напитки времен СССР: коктейль «Робинзон» и портвейн «Кавказ»

Какими бы ни были калорийными горячительные напитки, народ у нас любил выпить всегда. Даже в годы СССР, когда с алкогольной продукцией была большая напряженка и приходилось проявлять недюжинную смекалку. Зато впечатлений накопилось «полная чарка». Вот и Андрею Макаревичу в предвкушении новогодних гулянок захотелось вспомнить «геройские» времена. Скоро в продаже появится его новая книга «Мужские напитки», которая, как пояснил автор, является своего рода исследованием сути алкогольных возлияний. Фрагменты из книги мы сегодня публикуем с разрешения издательства «ЭКСМО».

Как пили в СССР

«С падением железного занавеса (вечное спасибо Михаилу Сергеевичу!) нас сшиб с ног поток информации, хлынувший со всего мира. Не обошлось без разочарований: кока-кола, как заметил классик, оказалась обычным лимонадом, а напиток с волшебным названием «оранжад» - апельсиновой водичкой. (С колой, если быть точным, мы познакомились раньше - уже в 1975 году в Новороссийске заработал завод отечественной пепси-колы, и это все равно было круто - привезти в Москву в подарок с юга не корзину с фруктами, а ящик пепси! Или смешать теплую водку (а откуда летом на юге холодная?) с теплой же колой, разболтать как следует и махнуть залпом - ух, забирало! Сейчас это все выглядит диковато, но если вспомнить, какие километровые очереди стояли в первый «Макдоналдс» в Москве и как богатые грузины прилетали из Тбилиси в «Макдоналдс» пообедать, то понимаешь: да нет, все нормально...

А до этого - бары, конечно, уже были. Но наливали там исключительно коктейли - пафосную, дорогую и бессмысленную дрянь, состоявшую из смеси отечественных алкогольных напитков. Коктейль «Шампань-коблер» (названьице!) - советское шампанское, советский ликер, лед. Рубль пятьдесят семь копеек. Коктейль «Юбилейный» - коньяк с ликером и плавающей вишенкой. Рубль восемьдесят две. Да за эти деньги можно было ликовать весь вечер с огнетушителем восхитительного портвейна! Поэтому барами пользовались в самых исключительных случаях - когда, скажем, надо было охмурить какую-нибудь много о себе думающую герлу. (В провинции барная культура приобретала в те годы совсем причудливые очертания. В восьмидесятом году в городе Донецке я был потрясен коктейлем «Робинзон» в баре городской столовой - причем его составляющие в чистом виде не отпускались. Приготовьтесь! Водка - пятьдесят грамм, портвейн «Кавказ» - сто пятьдесят грамм, лед. Нет, этот народ не победить!)

А за спиной у бармена сверкали батареи заморских бутылок - джин, виски, «Мартини»... Но это была декорация. И налита в эти бутылки была подкрашенная водичка или чай... Пустые фирменные бутылки бармен брал или покупал у счастливого друга-бармена, работавшего в баре «Интуриста». Там-то все было настоящее - но за валюту. И простой советский гражданин, в этот бар забредший, мог нехорошо окончить вечер - наличие валюты каралось статьей Уголовного кодекса. И ведь прикидывались иностранцами, и заходили! А иностранная бутылка, даже пустая, еще несла в себе неизъяснимую магию - послание из другого, свободного мира! Поэтому в советской квартире, если такая бутылка чудом попадала к ее обитателям, ее ставили на шкаф - в качестве украшения. Нет, я верю, что боги прилетали к нам с других планет. И из их мусора люди наделали святых реликвий и талисманов.

Бывали, конечно, у советской власти необъяснимые и неожиданные выверты - то вдруг в середине глухих семидесятых выбросили во все «Гастрономы» итальянский вермут - «Кора», «Ганча», чуть ли не «Мартини драй»... Конечно, пока народ протер глаза, чудо уже кончилось, но мы, молодые и юркие, успели пару раз надраться им до безумия и несколько дней потом с наслаждением рыгали душистым, иностранным. То вдруг в городе Баку, в гостинице, где жила «Машина времени», обнаружился бар «Интурист», но - за рубли! С настоящим джином! То вдруг появлялся на прилавках никому не ведомый бальзам «Абу Симбел» - напиток неизвестной страны, звериной крепости, приемлемой цены и с совершенно непредсказуемым результатом действия. Это заслуживает отдельного рассказа...»

Бальзам «Абу Симбел»

«Случилась эта история летом года, наверно, семьдесят восьмого... «Абу Симбелом» назывался бальзам в большой пузатой темной бутылке. Общий объем (около литра), максимальная крепость (помню, больше сорока градусов) и умеренная цена (по-моему, рублей восемь) сыграли свою роль - я этот флакон купил... Через пару дней у нас был сейшн, видимо, прошел он удачно, в результате чего мы прилично приняли (наверняка портвейна) и оказались с Маргулисом в моей крохотной квартирке на Комсомольском проспекте. Это было место, где мы постоянно репетировали, слушали «Битлов», сочиняли, пили и спорили. Герлов на расстоянии вытянутой руки не оказалось, мы допили портвейн и поняли, что нам так хорошо, что продолжение просто необходимо. И тут я вспомнил про «Абу Симбел». Этикетка обещала настой на не менее чем сорока целебных травах. Вдохновленные, мы разлили бурую тягучую жидкость по стаканам. На вкус «Абу Симбел» оказался горьковатым, душистым и, в общем, непротивным. Я не помню, как мы допили флакон, но мы его допили - иначе в те времена просто произойти не могло.

Дальше произошло невероятное. Мы протрезвели! Голова прояснилась, портвейновая тяжесть ушла, в движениях появились законченность, точность и изящество. И радость никуда не делась - напротив, она воскипела и требовала действий.

Мы вышли на балкон. Внизу под нами располагался маленький садик, гаражи нашего кооператива, дальше - строительная выставка, укутанная зеленью, за ней - Москва-река, на том берегу - Нескучный сад и уже за ним - медленно встающее солнце. В общем, нам обоим непреодолимо захотелось на эту красоту пописать. Решение было вызвано, повторяю, не опьянением в банальном смысле этого слова. Просто мир открылся нам под каким-то новым, не виданным ранее углом, и это видение требовало ответных действий. Мы ощутили себя в иной реальности, живущей по иным законам. Осуществить задуманное мешали перила балкона - они находились как раз на той самой высоте, сантиметр в сантиметр. На балконе уже много лет стоял старинный венский стул с гнутыми ножками и без сиденья - не помню, на какой помойке я его подобрал, чем-то он мне понравился. Мы оба встали на стул - и все получилось! Вид двух идиотов, стоящих на балконе на стуле без сиденья с расстегнутыми штанами в первых лучах восходящего солнца, развеселил нас окончательно. Я никогда не испытывал такого прилива позитивной энергии. Мы слезли со стула и поняли, что свою миссию он выполнил и дальнейшее существование на Земле для него отныне бессмысленно. Поэтому стул полетел вниз. Он летел строго вертикально и, ударившись об асфальт, с сухим треском разлетелся на невероятно мелкие кусочки - как метеорит. Это было невероятно красиво и полностью вписывалось в картину окружавшего нас мира. Поэтому вслед за стулом вниз полетели предметы, составлявшие содержимое моего холодильника. Лучше всего рвались баночки с майонезом, горчицей и вареньем - они разлетались, как гранаты, и оставляли на асфальте и крышах гаражей разноцветные многоконечные звезды. Когда я увидел, что Маргулис волочет к выходу на балкон мою радиолу «Симфония», я немного опомнился. «Симфония» была огромная, величиной с человека, на четырех лаковых ножках, содержала в себе ламповый приемник и проигрыватель, и, конечно, грохнула бы она классно, но ее было исключительно жалко. Я немного повоевал с Маргулисом, отбил «Симфонию», мы с трудом поставили ее на место и неожиданно успокоились. Мир постепенно приобретал прежние привычные очертания. Мы легли на диван и заснули, обнявшись...

Могу добавить, что ни малейших мук похмелья утром мы, к моему изумлению, не испытали, и вообще все, происходившее ночью, скорее напоминало легкий наркотический трип. К бальзаму «Абу Симбел» мы больше не обращались - на всякий случай».

Отрывки из книги читайте здесь