Спектакль «Парикмахерша» с Ингой Оболдиной: Как женская мечта о любви

Постановка «Парикмахерша» модного столичного театра «Практика» была признана одной из лучших в прошлом сезоне. Билет не достать. Да ведь и зал маленький.

Перед началом в фойе смотрим на большие плазмы. Спектакль анонсируется на них, как какой-нибудь блокбастер. Медиа пришло и сюда, в театр, в консервативное место. Технический прогресс и вечное искусство слились в экстазе.

Декорации очень необычные. Картонные и складные, на манер книжек для детей. Перелистываешь страницу — вырастает замок, перелистываешь другую — замок сложился, лес вырос.

Здесь вырастают то интерьеры парикмахерской, то квартиры главной героини, то квартиры героя, то другие места действия. Во-первых, экономично. Во-вторых, концептуально.

После просмотра у нас с моим спутником, искусствоведом и кандидатом психологических наук Олегом Томиным-Ермолаевым, совершенно разошлись точки зрения. Было решено дать две рецензии, женскую и мужскую.

Женская рецензия Татьяны Огневой

Я в героиню влюбилась почти. Потому что это я. И тысячи моих подружек. Молодых, красивых, успешных. И мечтающих о большой светлой любви с лирическими письмами. И готовые обманываться. И ждать, и преданно заглядывать в глаза, и прощать.

Русская женская жертвенная сущность. Откуда она явилась, одному богу известно. Наверное, некоторые истории нам ниспосланы как чистилище. В молитвах часто повторяются слова «очисти ум мой». В нем ведь столько лишнего и наносного.

И мы путаем иногда шторма страстей с даром небес — любовью.

Я вот в такую ловушку попадала. Когда, как в этом спектакле, любишь не человека, а мечту о нем. И не хочешь замечать, отмахиваешься всеми силами от реальности. В спектакле он, ее герой, — убийца, расчетливый и циничный тип. И это видят все, кроме героини.

По крайней мере, в моей истории (без крайностей и смертоубийств, конечно) я все видела.

Но кроме этого видела еще и другое — то, что создано Богом, что в потенциале великолепно. То, за что можно и даже нужно было его любить.

И ведь в убийце из спектакля была душа, которая заслуживала любви. Она даже пару раз пробивалась через все это наносное, глупое, приземленное. Только слишком много было в душах героев наносного. Они ведь не молились: «очисти ум мой». Им некогда. У них ум и душа были слишком засорены. У него страхами, у нее мечтами. И потому… одни убивали тех, кто их любит самой чистой и бескорыстной любовью на свете. А другие с улыбкой шли на смерть.

Он мог поверить в ее мечту. Искушался в какое-то мгновение поддаться чистой слепой вере в счастье. А потом усилием воли выключил единственный луч света в своем темном царстве. Ведь наивная героиня создавала герою когнитивный диссонанс. В нем начинало бороться добро и зло. А это тяжело и страшно. СТРАШНО: а вдруг бы он поверил, открылся, поддался, а ему вдруг отплатили бы его же монетой — предательством.

Нет! Уж лучше сразу убить, уничтожить этот соблазн рая. Не надо нам рая, в аду спокойней, по крайней мере предсказуемо.

Героиня спектакля выжила. Я когда-то тоже. Мы все равно выживаем. Ему остался его картонный ад, ей — ее картонный рай. Каждому то, что выбрал. Но еще осталась возможность выбрать нормальную реальность. И мне кажется, что спектакль как раз об этом — об иллюзиях и свободе.

Мужская рецензия Олега Томина-Ермолаева

Прочитав все ранее написанные рецензии о спектакле, я удивился и сильно расстроился. И вот почему.

На мой взгляд, ни в одной из них не отражен истинный смысл и суть спектакля. Одного из лучших, которые я видел в московских театрах. Не могу не упомянуть также равный по трагичности «Парикмахерше» спектакль театра Эрмитаж «Леокадия, или 10 бесстыдных сцен» — практически гениальный!

Спекталь же «Парикмахерша», на мой взгляд, имеет другое название, и название это таково — «Плач по России».

Провинциальный город. Все бесконечно убого, мелко, невыразительно, тоскливо и главное — бесперспективно. Все люди — а это абсолютно точно в соответствии с сюжетом выразил режиссер Руслан Маликов — МАРИОНЕТКИ, РАЗРИСОВАННЫЕ КАРТОННЫЕ РОБОТЫ!!! Это подчеркивается введением в действие первого мужа Ирины — картонного художника — но! он не с кистью ( как художник), а с движущимся по кругу топором — как символом разрушения.

Убогость всего происходящего на сцене заключается не в бесконечно убогих декорациях, которые просто подчеркивают идею автора пьесы, а в том, что убогость прежде всего гнездится и укоренилась в головах и мыслях наших российских, КАРТОННЫХ людей.

Как вертится топор картонного художника по кругу — так и чувства, переживания, мысли всех участников спектакля (а следовательно, и всех нас ) крутятся по кругу. И это круг предельно мелочен, бессмыслен, неинициативен, СТАНДАРТЕН и бесперспективен.

Будущего нет. За пределы круга выбраться невозможно!

Более того, все действующие лица пьесы живут в вымышленных ими самими собственных иллюзорных мирах. Причем эти миры совершенно НЕ соприкасаются, совершенно не соответствуют действительности.

«Ах, в Москве есть знакомый Жени — татарин Руслан» — мечта героини. А дальше что? Единственный участник спектакля живет в реальном мире и знает, зачем он переписывается с героиней и зачем приезжает к ней. Но эта жуткая реальность — СМЕРТЬ.

Можно даже высказать такое резюме: кто живет в иллюзорном мире — того убивают, а кто в реальном — тот убийца.

Это модель нашего общества!!!

Прекрасная находка в спектакле — это подаренный пожарным телевизор, который, казалось бы, должен будить мысль, открывать какие-то новые стороны бытия, вести куда-то — так нет. Телевизор наглухо «ЗАКОНОПАЧЕН» постоянным концертом абсолютно пустого, бессодержательного певца.

Прекрасный символ нашего всеобщего духовного обнищания!

Еще раз подчеркну, что основное в спектакле — БЕСПЕРПЕКТИВНОСТЬ и УБОГОСТЬ ВСЕГО нашего с вами бытия. Но самое главное — БЕЗДУХОВНОСТЬ. Она так и «выпирает» из каждой декорации, каждого жеста и слова актеров, то есть нас с вами!

Именно в этом я вижу трагедию современной РОССИИ — так гениально показанную автором, режиссером, художником и актерами спектакля.

Теперь об игре актеров. Все играли превосходно. Но особенно следует выделить главную героиню, по сути, ведущую весь спектакль, — Ингу Оболдину.

Так вот, на мой взгляд, у Оболдиной есть особенность, которую я не видел ни у кого. Она вся «светиться» изнутри, «проживает» роль. Ее поведение на сцене есть естественное внутренне «проживание», не как внешняя маска, что свойственно 99,9 % актеров во всем мире, а как ее органическая природа.

Да простят меня поклонники театра, мне приходит в голову единственное сравнение Инги Оболдиной с Мерил Стрип. Добавлю, правда, что Оболдиной надо много над собой работать, чтобы достичь уровня Стрип, но задатки налицо.

Огромное спасибо ВСЕМ создателям спектакля. Жаль только, что он идет в маленьком зале. Надо бы зал побольше и обязательно экранизацию на ТВ.